Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

Новости ADS: Вот и наступило долгожданное "скоро", и новый сезон ADS открыл свои двери! К Вашим услугам свежеиспеченный информационные темы с подробностями о новом сезоне, ссылки на которые можете найти в навигации ниже. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Bring back the summer, 10.06.17


Bring back the summer, 10.06.17

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

10 июня 2017 г.
вечер

«Bring back the summer»
___________________________________________
by Mary Roberts, Toby Livingstone jr.

http://funkyimg.com/i/2rKMh.jpg
___________________________________________
краткое содержание

Посиделки старых друзей у костра - чем это может закончиться?
___________________________________________
Дом и сад Тоби Ливингстона.

Отредактировано Toby Livingstone Jr. (2017-07-29 23:01:15)

+3

2

Тоби пообещал посвятить все выходные Молли - и сдержал свое обещание. Причем не просто сдержал, а превратил их в настоящий праздник.
Обнаружив себя в гостевой комнате Кайла, только-только проснувшийся Тоби с удовольствием втянул носом аромат, доносящийся с кухни - как же давно он не ел хорошей, вкусной, а главное - домашней еды. Впопыхах между рабочими сменами в больнице он готовил для себя самые простые блюда, иногда, правда, пытался побаловать Молли, но повар из Тобиаса был куда хуже, чем врач. Поэтому ужин с друзьями пришёлся как нельзя кстати, учитывая, что Тоби с ночи ничего не ел (пристальное смотрение на бутерброд никак нельзя считать ни завтраком, ни обедом).
Было безумно приятно проводить вечер с друзьями - Мэри и Кайл окружили его заботой, пожурили за работу на износ, слово за слово, и они решили - а почему бы не вспомнить старое, не собраться, наконец, всем вместе, вчетвером, и не повторить, к примеру, посиделки у костра? Ливингстон тут же вызвался - именно в их дворе друзья обычно жгли костер или устраивали мини-кэмпинг, или сидели, свесив ноги, на старом дереве - Тоби называл его "дерево обиженной Молли", потому что сестра, когда была чем-то недовольна, убегала к нему, и отец по полчаса не мог уговорить ее спуститься. А еще это было место, где делились секретами. Например, тут Тоби впервые рассказал Мэри - первой из всех - что собирается стать врачом. Тут Тоби с тоской в голосе поделился с девушкой - опять же, первой из всех, - о том, как ему не хватает мамы. Даже, кажется, всплакнул на плече у милой подруженьки. Мэри всегда была той, кто лучше всех понимал Тоби: он всецело доверял ей. Молли приходилось оберегать от печалей, с Кайлом они больше тратили время на придумывание чего-нибудь интересного и всевозможные проделки, а Мэри была для Тоби той, к кому он мог прийти и рассказать все, что у него есть за душой. Ну, кроме одной вещи... Поэтому и с письмами для Мэри ему было так сложно: слова сами просились на бумагу, их было так много, что Тоби не успевал их фильтровать - поэтому приходилось перечитывать письма по десять раз, править и переписывать. Он мог ограничить себя в общении с девушкой, но никак не мог контролировать свое желание делиться с ней всем, что у него есть.
Друзья сошлись на ближайшей субботе - тем более, что Тоби специально освободил выходные от работы, ударно поработав на неделе (за что друзья снова пожурили Тоби, благо, что больше лесорубов не поступало, ну а тот, что был, шел на поправку и уже успел поблагодарить Тоби за помощь). Ливингстон тут же позвонил сестре и предупредил, что ее ждет сюрприз, но Молли тут же разгадала его, услышав на заднем плане смех Кайла - такой невозможно было не узнать, Кайл всегда смеялся открыто, громко и задорно.
Тоби начал готовится к встрече с самого утра. Во-первых, он развесил во дворе гирлянды с бумажными фонариками, что бы вечером осветить двор. Большинство гирлянд ушло на украшение достопамятного дерева, под которое Тоби выкатил из гаража жаровню, столик и расставил несколько удобных полосатых кресел. Из шкафа в комнате родителей Тоби вытащил теплые пледы и также вынес их к креслам - вечером, когда будет прохладнее, они очень пригодятся. Благо, с погодой друзьям повезло: с утра было солнце, а к вечеру набежали легкие облачка, обещая красивый закат.
Во-вторых, из ближайшего супермаркета Ливингстон притащил пакет с зефирками, вино и огромное количество еды для жарки, и даже сам приготовил овощной салат (верх кулинарного искусства Тоби, если не считать жареного мяса, которое, собственно, только нужно пожарить, и все).
Перепачкавшись в пыли, поцарапав руку о старый гвоздь и даже едва-едва не навернувшись с шаткой лестницы, Тоби рискнул и достал с чердака коробку с детскими вещами, в которой обнаружилась парочка помятых, но вполне себе летающих воздушных змеев. Пришедшая раньше всех Молли застала брата в попытках распутать веревки, которые тянулись от змеев и были крепко-накрепко связаны между собой. Молли радостно вызвалась помочь, но в итоге, когда пришли Мэри и Кайл, девушка успела развесить над крыльцом дома рисованную перетяжку с надписью "the Gang'15", замотать в веревки самого Тоби, и, пока он выпутывался, долго-долго и радостно обниматься с Мэри и Кайлом.
В коробке также обнаружились старые полароидные фотографии, которые делал Тоби, когда увлекся фотографией, выцветшие, помятые, но на них можно еще можно было различить счастливые детские лица их мортонмэшевской четверки - коробка с фото была принесена под дерево и ждала своего часа.
Солнце близилось к горизонту, когда все четверо, наконец, набегавшись за воздушными змеями, устроились у костра. Тоби оказался между Молли и Мэри, поджаривал на огне зефирки и передавал их девушкам, украдкой наблюдая за Робертс и радуясь, когда замечал ее счастливую улыбку. Молли же совсем не украдкой (хотя, конечно, юная особа думала, что она мастер в шпионаже), наблюдала за братом, выискивая подтверждения своей теории о том, что ее братец влюблен, и плела венок из трав. Кайл устроился с другой стороны от Мэри и... ничем не выдавал своих мыслей, потому что как раз он-то и был гением шпионажа, не даром - системный аналитик ФБР.
Тоби было хорошо и уютно: он любовался тем, как легкий вечерний ветерок играет со светлыми прядками волос Мэри, как искорки костра отражаются в ее счастливых глазах. Он был рад, что друзья снова вместе. Он был рад, не смотря на то, что девушка рядом с ним считала его только другом и ни на что больше он претендовать не мог. Зато он видел ее радостной, в этом уютном пледе, и этого было достаточно, что бы заставить его самого улыбаться, пусть даже немножко грустно.
- Ну, а когда же мы будем смотреть фотографии? - спросила Молли.
- А что у нас там с вином? - спросил Тоби. - Потому что свои "гениальные фотоработы" я смогу переварить только под бокал красного.
- И мне можно вино? Тоби, ну пожалуйста! - спохватилась Молли.
- Ну хорошо, но совсем чуть-чуть, - усмехнулся Тоби. Поправил насаженную на тонкий шампур зефирку и опять поднес ее к огню.
- Ура! - обрадовалась Молли, вскочила со своего места и, обогнув брата, водрузила на голову Мэри венок из цветов. - Мэри, ты такая красивая! - с искреннем восхищением, с придыханием даже, заметила Молли.
Девушка отступила за спину брата и, обвив своими руками его за шею, прижалась щекой к его макушке. Интересно, что чувствует он в эту минуту, когда девушка, которую он любит, сидит всего в нескольких сантиметрах от него, но он не может ничего ей сказать?
Изменилась ли их компания? Вроде бы они снова, все, вместе, здесь, но все ли так, как прежде? Молли тоже задавала себе этот вопрос. Спустя столько лет, меж ними оставалось тепло - и это, наверное, следовало считать самым главным. Так рассудила Молли.
Зефир запекся, и Тоби убрал его с огня и ждал, когда он чуть-чуть остынет, что бы передать его девушкам. Кайл откупоривал бутылку вина.
- Ну что, Мэри, пусть это будет твоей привилегией: первой достать из коробки фото, - улыбнулся Тоби. - Пока я не передумал и не спрятал "фотошедевры" обратно на чердак.
Мэри первой узнала про его желание пойти профессией матери. Первой увидела Тоби в новоприобретенных очках. Первой услышала его недовольство тем, как бабушка относится к их семье. Пусть и сейчас она будет первой.

Отредактировано Toby Livingstone Jr. (2017-07-29 23:05:25)

+1

3

Что может быть лучше возрождения старых традиций? Идею вновь встретиться их старой бандой и Кайл, и Мэри восприняли с должным энтузиазмом - в этом новом взрослом мире так порой хотелось вернуться в прошлое, когда они были беззаботными и счастливыми. Тогда самой большой трагедией было слишком большое домашнее задание или спустившее у велосипеда колесо, тогда они не осознавали, насколько близкой и внезапной может быть потеря близких, тогда утешать друзей им приходилось лишь после разбитой коленки или головомойки у родителей. Тогда можно было просто пройти пару кварталов и встретиться с другом. Сейчас же пару кварталов надо было пройти до почты, чтобы отправить другу открытку. Когда их успело так разбросать? С другой стороны, что такое их расстояния в масштабах целой страны, как говаривал Кайл? А сейчас, когда они все вернулись в родной город, расстояния вновь должны были стать смешными, но почему-то смеха они пока не вызывали. И почему только они не собрались сразу же, как все оказались в черте Мортон Мэш одновременно? Что их сдерживало? Или просто ничего больше не сближало? Этого Мэри очень боялась - что их больше ничего не связывает. Что с детством прошла и их дружба. Кайл всегда смеялся, когда она делилась с ним своими опасениями, и говорил, что это всё ерунда. Просто взрослые лишь делают вид, что постоянно и во всём торопятся. На самом деле они постоянно медлят. Так и старая банда медлила, оттягивая долгожданное воссоединение, которое всё равно неизбежно. И они никуда друг от друга не денутся. Моффет уверенно кивал, и Мэри кивала в ответ, на какое-то время проникаясь его уверенностью. А потом вновь начинала сомневаться. Но в ком она сомневалась? Мэри всегда была рядом с Кайлом - они общались, встречались, а теперь и вовсе жили вместе. Кайл всегда был рядом с Тоби - он регулярно навещал друга, звонил ему, наводил справки у общих знакомых, чтобы точно быть в курсе последних событий в жизни Ливингстонов. Тоби всегда был рядом с Молли - заботился, чтобы сестрёнка не чувствовала себя одинокой и несчастной в плену у суровой бабули, работал день и ночь, чтобы обеспечить её всем необходимым. Молли всегда была рядом с Мэри - в звонках, письмах, полуночных беседах в скайпе, они смеялись и плакали вместе, обсуждая всё и всех, вспоминая прошлое и гадая, что ждёт их в будущем. Когда-то так же они обсуждали всё это с Тоби, но сейчас он почему-то выпал из стройного уравнения, став в нём нестабильной переменной, которая изредка писала письма, рассказывала о своей жизни, о своих девушках, о своей учёбе, а потом вновь пропадала - до следующего письма. Кайл говорил, что Ливингстон просто не мастак писать письма, поэтому пишет редко, Мэри знала, что он пытается её успокоить, но всё равно верила. Потому что Тоби определённо не был тем, кто способен забыть старых друзей просто потому, что нашёл новых. Да и зачем ему новые - фыркал Моффет - если у него есть мы? Зачем ему кто-то ещё, если у него есть ты? Мэри смущённо улыбалась и пожимала плечами. Разве она особенная? Для Тобиаса Ливингстона-младшего - вряд ли.
Для вечера воссоединения Кайл и Мэри решили приготовить пирог, поскольку все остальные услады для желудка Тоби обещал взять на себя. Они долго выбирали нужный рецепт, пока, наконец, Моффет не позвонил старой //не по возрасту, нет-нет, не подумайте// соседке Ливингстона Шарлотте и не выпросил у неё рецепт вишнёвого пирога, который они так любили в детстве. Получив желаемое и благородно отказавшись от помощи в приготовлении, Кайл поспешил поделиться добытой информацией с Мэри, которая тут же приступила к приготовлению их маленького кулинарного шедевра. Насколько съедобным вышел их шедевр, им ещё предстояло узнать, поскольку снимать пробу дома они не рискнули, и вместе со своим творением сразу же направились к Ливингстонам. Им не терпелось увидеть старых друзей. Кайл давненько не видел Молли и долго восхищался тем, как выросла их девочка, чередуя восхищения с сетованием на то, как быстро бежит безжалостное время. Мэри смеялась, наблюдая за тем, как молодой человек сгребает подругу в охапку и без особых усилий поднимает над землёй, ожидая своей очереди для объятий. Закончив с приветственной частью, все трое с энтузиазмом приступили к игре "Распутай Тоби", которая поначалу больше походила на "Запутай Тоби ещё больше и запутайся сам".
Всего на один день они снова вернулись в детство. Весело смеялись, бегая за воздушными змеями, которых совместными усилиями им всё же удалось распутать, вспоминали старые шутки и смеялись над ними, будто в первый раз. Недаром говорят, что всё новое - это хорошо забытое старое. Но даже если старое не забыто, что мешает ему получить новую жизнь? Старый двор, старые змеи, старые шутки, - всё это не было забыто, но всё было каким-то свежим, обновлённым, будто заново покрашенный забор, прошлое сияло яркими красками и уже не было прошлым. Оно было настоящим, и оно было прекрасно.
Сидя у костра и глядя на огонь, Мэри улыбалась. Ей было хорошо и спокойно. Все страхи и опасения испарились в один миг, они теперь казались глупыми и смешными, ведь они снова были вместе, и никакое время не смогло разрушить их дружбу. Она куталась в плед, пусть на улице и не было ещё так уж холодно - ей просто нравилось это ощущение мягкой ткани на плечах, было в нём что-то домашнее и уютное. Принимая из рук Тоби зефирки, она через одну скармливала их Кайлу, который молча улыбался чему-то, пряча улыбку в залихватских усах. Мэри думала, что он так же, как и она, радуется сегодняшнему вечеру, и отчасти была права. Кайл в самом деле был в восторге от того, что они смогли собраться, и от того, как прекрасно прошёл этот вечер. Но ещё больше его забавляли шпионские игры Ливингстонов. Точнее, в шпионку играла только Молли Марпл, верно, думая, что её прищуренные взгляды на брата совершенно не бросаются в глаза. Брат же даже не пытался ни во что играть. Он, верно, думал, что его любования Робертс совершенно не заметны - возможно, но лишь тому, кто не знает, куда смотреть. Моффет, честно говоря, был несколько озадачен. Он думал, что школьные симпатии Ливингстона давно рассеялись, ведь он так ни разу не озвучил свои чувства к девушке, не изъявил ни малейшего желания начать с ней хоть какие-то отношения, а его редкие письма Мэри Кайл счёл признаком окончательного избавления от подростковых чувств - Тоби больше не сох по Робертс, а потому перестал нуждаться в её постоянном обществе, в её советах и одобрении. Кайлу он рассказывал о своих новых девушках, и Моффет уверился, что друг перерос школьную любовь, которая, похоже, и любовью-то не была, раз не стоила того, чтобы за неё хоть немного побороться, но что же тогда он видит сейчас? Нет, друг определённо не переболел Мэри Робертс. Вот только почему Кайлу он ничего об этом не рассказал? И ладно Кайл, почему сама Мэри до сих пор не в курсе? Моффету это казалось не очень честным по отношению к девушке, но в этот раз своё мнение и свою помощь он собирался держать при себе, хотя бы какое-то время. В прошлый раз это не очень помогло. Значит, в этот нужно придумать что-нибудь новенькое.
- Погоди, ты ещё не пробовал наш пирог! - хохотнул Кайл, когда речь зашла о переваривании фотографий, - И я сейчас про ту его часть, к которой приложил руку я.
- Если ты перед этим свою руку помыл, то всё будет нормально, - отмахнулась Мэри, затыкая рот любимого зефиркой, - Я уверена, что пирог получился отличный. Так же, как и твои фотографии, Тоби, ты просто прибедняешься.
Пока Кайл послушно жевал зефирку, Молли успела развести брата на винцо, а после - смутить Мэри восхищённым комплиментом.
- Ох, спасибо, Молли, - девушка смущённо порозовела, опуская глаза и убирая несуществующие прядки за ухо, - Очень красивый венок.
- И очень красивая ты, - заверил Кайл, обнимая девушку и целуя её в макушку, стараясь при этом не помять цветы, - Так, где вино, нужно срочно налить Молли, пока братец не передумал спаивать молодёжь!
Пока Моффет разбирался с вином и штопором, Мэри озаботилась бокалами для всех. Бокалы с вином в летний вечер на свежем воздухе - как будто они совсем взрослые. Кайл разлил вино по бокалам, нашёл припасенную Тоби коробку с фотографиями и опустил её на колени Мэри, руки которой были заняты двумя бокалами вина - для себя и для Кайла.
- Ты же не думаешь, что теперь твоё мнение будет главным в этом вопросе? - Робертс показала другу язык, - Теперь всё решит мнение большинства, а большинство за фотографии!
- И вино! - поддакнул Кайл, усаживаясь рядом с девушкой и забирая у неё один бокал, - Ну, что? За прекрасный вечер в прекрасной компании!
- За прекрасный вечер, - улыбнулась Мэри, поднимая бокал, - Как же здорово, что мы снова вместе.
И это действительно было здорово. Она так скучала по этому, всему этому. По совместным посиделкам, по бесконечным разговорам, по улыбкам - тёплым улыбкам друзей, с которыми мир уже не кажется таким страшным, потому что ты знаешь, что не одинок. Рядом с тобой есть те, кто поможет тебе в любой ситуации, и те, кому придёшь на помощь ты. Не переставая улыбаться, Мэри передала свой бокал Кайлу и открыла коробку с фотографиями. Ещё одно незабытое старое, которое в этот вечер обретёт новую жизнь.

Отредактировано Mary Roberts (2017-07-29 22:46:18)

+1

4

Все было чудесно, правильно и весело - этот день, без сомнения, останется в памяти Тоби как один из самых теплых и счастливых. День, когда друзья снова собрались все вместе. День, когда почти все стало также, как прежде, не смотря на прошедшие года. Ностальгия по прошлому, наконец, сменилась новыми впечатлениями: Ливингстон-младший не сомневался, что ему будут долго припоминать воздушных змеев, Молли еще не раз посмеется над фразочкой Кайла: «Ага, скрутила братца в морской узел!», а сам Тоби запомнит Мэри в венке из цветов, дующую на зефирку, которую только-только сняли с огня.
Ливингстон даже как-то отвык от безмятежности, которую может приносить хороший вечер в компании дорогих друзей. Последние годы выдались сложными, и парень все время куда-то бежал, что-то решал, учился, волновался, и… и вот, наконец, он сидит подле Мэри, и на душе легко и хорошо.
А еще Ливингстон радовался за Молли - она была настолько вдохновлена встречей и так счастлива, что снова увидит друзей, что напрочь забыла о своих волнениях из-за Розалии. А ведь еще на прошлой неделе звонила брату в слезах – бабушка привязалась к ней из-за опоздания, назвала малышку не очень хорошими словами, отчего ранимая Молли заперлась в своей комнате и принялась звонить брату. «Я же не где-то гуляла, я помогала в школьной газете… а она… она…», - всхлипывая, твердила Молли в трубку, и Тоби пришлось бросить свои дела и примчаться к сестре. Ну как же он мог бросить ее в таком состоянии? Бабушка высказала и ему пару ласковых слов, но зато, когда Тоби обнял свою сестренку и поцеловал ее в макушку, девушка смогла побороть всхлипы и улыбнуться.
Запретами и упреками Розалия Норт сама превращала кроткую Молли в бунтующего подростка, потому что в душе девушки росло и росло возмущение. Молли была слишком наивна и добра, чтобы пускаться во все тяжкие, но Тоби не переставал волноваться за ее душевное спокойствие. Жить в постоянном стрессе из-за того, что боишься разгневать бабушку, это ужасно. Хорошо, что кроме Тоби у Молли есть и верная Мэри. Тоби знал, что девушки общаются, и от этого ему становилось спокойнее: уж кто-кто, а Мэри умела поддержать.
- Пирог! Точно, пирог! – воодушевилась юная мисс Марпл. – Вишне-е-евый, как я люблю! Как у Шарлотты, Тоби, ты видел?
- Вишневый? Тогда мой кусок первый, - рассмеялся брат.
- Ха! Размечтался! – принялась щекотать его Молли.
- Осторожно, тут же горячее! – воскликнул Тоби.
Хорошо, что Молли в этот момент отвлекла его – когда Кайл прижал к себе Мэри, назвал ее красивой и поцеловал: укол ревности был совсем несильный. Ливингстон-младший напомнил себе – Кайл ее парень, они любят друг друга, у них все замечательно. Так и должно быть, а ты сам прозевал свое счастье. И то, что ты чувствуешь себя неуютно - полностью твоя вина. Тоби сделал вид, что его заинтересовал огонь в костре гораздо больше, чем проявления нежности.
А вот и вино – приятное дополнение к приятному вечеру. Кайл справился с бутылкой, вместе с Мэри раздал всем по бокалу и передал своей девушке коробку с фотографиями.
- Ладно, ладно, вы слишком любимое мной большинство, чтобы я шел против вас, - ответил Тоби. – Поэтому к тосту за прекрасный вечер предлагаю тост за банду!
Он поднял бокал - друзья присоединились к Тоби. Молли слегка поморщилась, попробовав вино, а Тоби осушил пол-бокала.
Первыми в коробке лежали фотографии с Хэллуина. О да, это была давняя традиция банды – каждый Хэллуин они делали костюмы в какой-то одной тематике и всей гурьбой ходили по соседним домам. Как-то, например, остановили свой выбор на семейке Адамс, ну а на фото был запечатлен один из первых походов, когда темой стали диснеевские злодеи.
- Кайл, а ты совсем не изменился, - прокомментировал Тоби – на фото  друг предстал в образе Джафара. О, это нужно было видеть, как они втроем с девочками рисовали товарищу бороду - тенями и карандашами для глаз, утащенными из маминых косметичек. Сейчас, конечно, на лице Кайла красовались залихватские усы, которые мало походили на джафаровские, но разве можно было упустить возможность пошутить над Моффетом?
- Да твоя Круэлла все-равно затмила всех, - со знанием дела заявила Молли.
На фото рядом с Кайлом-Джафаром, действительно, стоял Тоби-Круэлла. Ради Хэллуина они утащили у Розалии Норт ее норковую шубу, напялили на Тоби колготки и каблуки, а половину его волос выкрасили белым. Молли нарисовала ему неровные стрелки у глаз, а Мэри накрасила губы ярко-красной помадой. На фотографии Тоби стыдливо прикрывал шубой голые коленки.
- Зато тут у меня прическа а-ля одуванчик! Так, кажется, ты это называла, Мэри? - засмеялся Тоби, а любезная сестричка принялась расчесывать ему волосы на пробор. - Эй, эй, не надо! Я же так на ботаника похож!
- А то ты у нас не ботаник? - передразнила Молли, отмахиваясь от рук брата. - Зубрила!
Девушка поцеловала брата в щеку и, пока все были заняты фотографиями, направилась к пирогу, но по дороге была перехвачена Кайлом - еще одним претендентом на первый кусок.
В руках у Мэри оказалась еще одна давняя фотография - на ней была изображена сама девушка в пол-оборота, здесь, под этим деревом. На фото ей было лет 11-12, и Тоби хорошо помнил этот момент. Он бродил с фотоаппаратом, и заметил девушку: всем известно, что под "дерево обиженной Молли" банда приходила, чтобы погрустить или поделиться чем-то важным. Тоби окрикнул Робертс и сделал кадр, и только потом заметил, какое у нее грустное личико. "Что случилось, Мэри? Что произошло?" - взволнованно залепетал парень, а Мэри рассказала, что с утра встретила его бабушку в библиотеке и услышала от нее мерзкое замечание: Розалия шикнула на нее, обвиняя в том, что девочка испортила обложку книги, хотя это была совсем не Мэри. Тоби обнял подругу за плечи и успокоил: не нужно обращать внимание на старую ворчащую женщину, у нее просто плохое настроение, а Мэри ни в чем не виновата. И вовсе не дело, чтобы Мэри грустила.
- Люблю этот портрет, - кивнул на фотографию Тоби, пока Молли и Кайл боролись за первый кусок пирога. Во взгляде девочки на фото читалась надежда, Тоби удалось поймать это мгновение, когда Мэри обрадовалась приходу друга. Ведь это значило, что Ливингстон-младший спасет ее от грустных мыслей.
- А давайте сделаем общий снимок? Прямо сейчас! Тоби, где твоя камера?  - предложила Молли, отвоевавшая кусок пирога. - Ммм! Какой вкусный пирог! Смотрите, Мэри у нас уже в образе, Кайл...  Хм.
Молли вприпрыжку добралась до ближайшей клумбы, сорвала несколько цветочков.
- А что там такое на дне коробки? Ну-ка? - спросила Молли, втыкая ромашки Кайлу в пушистый ус.
Перед Мэри предстала бабочка, в которой Тоби был на выпускном.
Смотреть на фото Ливингстону было куда приятнее, чем на то, как из коробки появляется безмолвный свидетель его трусости: именно эту бабочку он то и дело поправлял, раздумывая, как лучше подойти к Мэри, чтобы пригласить на танец. В определенный момент она развязалась, и Ливингстон ходил пол-вечера, говоря всем, что так и задумано, пока Мэри не завязала ее обратно. А он прятал от девушки глаза...
И хоть идея сделать новый кадр Тоби понравилось, он никак не ожидал, что сегодня какая-то мелочь напомнит ему о самом сложном дне его жизни. И почему он не перепроверил всю коробку?
- Так вот куда она пропала, - заметил Тоби. Но на этот раз не отвел взгляд от Мэри.

+1

5

Мэри не могла чётко описать свои чувства, но где-то на краю её умиротворённости притаилось смутное ощущение, будто что-то не так. Она не могла сказать, в чём дело, она даже не всегда осознавала своё беспокойство, но несколько раз за этот чудесный вечер тень неуверенности пробегала по её лицу. В чём же дело? Что могло быть не так, когда они все собрались вместе, когда они с таким упоением отдаются воспоминаниям прошлого, когда им так весело, и они смеются, будто не было всех этих лет разлуки? Где скрывалась эта червоточина, в которую закрался маленький червячок сомнения, не дававший Мэри Робертс наслаждаться встречей с друзьями безо всяких "но"? Почему-то ей казалось, что Кайл точно знает, в чём проблема, но спрашивать его напрямую она боялась. Готова ли она услышать то, о чём и так догадывается? Да и станет ли Моффет говорить ей то, что она должна осознать сама?
- Да, именно у Шарлотты мы и брали рецепт, - с готовностью подтвердила Мэри, наблюдая за шуточной борьбой Ливингстонов и улыбаясь, - Мы решили, что без него вечер памяти был бы неполным.
И снова этот червячок. Такое привычное "мы" вдруг показалось девушке неуместным, будто она сморозила какую-то глупость, будто озвучила то, что не должна была озвучивать. Но что такого в том, что она объединяет в одно целое себя и человека, с которым была вместе уже шесть лет? Почему ей вдруг стало неудобно? И перед кем? Сосредоточиться на этой мысли она не успела - объятия Кайла развеяли все сомнения и вернули умиротворённость. Сегодня всё ещё прекрасный вечер, и она не собирается тратить ни секунды на бессмысленные волнения.
- За банду! - с готовностью подхватил Кайл, - Годы идут, а мы продолжаем держаться вместе. Пусть так и остаётся!
- За банду, - повторила Мэри, поднимая бокал, - Нас ничто не разлучит.
Что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, они найдут способ собраться вновь. Как бы они ни переживали, как бы ни боялись потерять всё то общее, что было между ними, они всегда будут смеяться над одинаковыми шутками, танцевать одинаково странные танцы и смеяться в унисон. Мэри это было важно. Важно иметь людей, на которых она может положиться в любой ситуации. Важно знать, что в её жизни есть что-то, что никогда не изменится. Те, кто всегда будут рядом.
- Ну, теперь растительность на моём лице стала более натуральной, - хмыкнул Кайл, покручивая ус свободной от вина рукой, - И не требует дополнительной корректировки!
- А как тогда назвать твои утренние упражнения с расчёской и лаком возле зеркала? - уточнила Робертс, хватаясь пальцами за другой ус молодого человека.
- Наведение дополнительного лоска, - не моргнув глазом, откликнулся Кайл, взял ладонь девушки в свою и поднёс к губам, - И я же сейчас не говорю, сколько времени ты проводишь у зеркала.
- Я - девочка, мне можно, - важно ответила Мэри и переглянулась с Молли, - А быть ботаником не так уж и плохо. Мы все тут ботаники, если так подумать. Банда ботаников.
Она улыбнулась, вновь возвращаясь к фотографиям и пробуждаемым ими воспоминаниям. Как же хорошо им было в детстве. Сколько всего они успели пережить, сколько воспоминаний накопить, сколько глупостей натворить...
Мэри достала из коробки следующую фотографию, с которой на неё смотрела она же сама. На фотографии она была гораздо младше, и это было единственное отличие, которое могла заметить девушка. Она была всё так же растеряна, всё так же надеялась на помощь друга... А вот и ещё одно отличие - тогда друг всегда был рядом.
- Тогда почему спрятал так глубоко в коробку с воспоминаниями? - поинтересовался Кайл, когда Тоби признался в любви фотографии //и пока только фотографии//, - Так, мисс Ливингстон, вредно есть на ночь столько сладкого, и вообще старшим надо уступать!
- Девочкам тоже надо уступать, - заметила Мэри, хватаясь за возможность сменить тему, потому что после вопроса молодого человека невольно затаила дыхание, - Не жадничай, милый, ты без своего куска точно не останешься.
Идея сделать общее фото пришлась по душе всем, и Мэри готова была отвлечься от нового лёгкого укола смущения, но зачем-то продолжила разбирать коробку фотографий. Оказалось, в ней были не только фотографии.
- Это же с выпускного, да? - спросила Мэри, разглядывая бабочку, - Ты так дёргал её, что она развязалась в самый разгар вечера...
Она хотела добавить про то, как представительно он в ней выглядел, про то, каким хорошим выдался тот вечер, про что-то ещё, связанное с тем выпускным... но подняла глаза на Тоби и в один миг забыла всё, что хотела сказать. Червоточина вдруг стала шире, а беспокойство - почти определённым. Что-то всё-таки было не так. Что-то действительно смущало её. И это то, как смотрел на неё Тобиас Ливингстон-младший - точно так же, как в далёкие школьные годы. Вот почему картина никак не складывалась. Этот взгляд должен был измениться, но он остался прежним, и это смущало девушку, которой мерещилось в нём что-то большее, чем просто дружеское радушие. И если раньше это грело её душу надеждой на то, что Тоби откроется ей, а она сможет открыться ему, то сейчас это больше пугало её. Неужели это не просто девичьи фантазии? Неужели...
- Отлично подойдёт для фотографии, - чувствуя, что пауза затягивается, Кайл поспешил заполнить её. Словно очнувшись, Мэри быстро заморгала и неуверенно улыбнулась.
- Пожалуй, ты прав, - сказала она, справляясь с собой, отставляя бокал с вином и уже смелее приближаясь к Ливингстону, чтобы завязать ему бабочку прямо на макушке, пока добрый Моффет рисовал Молли на щеке солнышко начинкой вишневого пирога.
- Все улыбочку! - скомандовал Кайл, когда банда была готова к фото, - Эту фотографию мы точно повесим на стену.
Мэри улыбалась, но на Тоби больше не смотрела - боялась. Вечер продолжался, снова были шутки и воспоминания, снова были смех и вишнёвый пирог.
Когда же вечер плавно приблизился к своему завершению, вспомнилась ещё одна давняя традиция - ночёвки под открытым небом. Минут пять посокрушавшись над собственной непредусмотрительностью, Кайл оставил Мэри и Тоби следить за костром, сам же галантно пригласил Молли на прогулку по ночному Мортон Мэшу за спальными мешками. Благо, идти было не очень далеко, но топать одному Кайлу было скучно, да и возвращаться к потухшему огню не хотелось.
Когда великий стратег увёл младшую Ливингстон, на поляне у костра стало неожиданно тихо. Мэри сидела, кутаясь в плед, и смотрела на огонь так внимательно, будто он мог в любую секунду убежать от неё, словно был взбалмошным демоном из Ходячего замка Хаула. Она знала, что Тоби рядом, слышала его дыхание, чувствовала его тепло даже сильнее, чем тепло от костра. Но не могла заставить себя повернуть голову в его сторону.
- Хороший получился вечер, - спустя какое-то время она сумела нарушить вечернюю тишину и даже чуть-чуть повернуть голову в сторону друга, - Здорово, что мы все снова собрались.
Стоит ли сейчас поднимать глаза, чтобы посмотреть на него? Что она там увидит? А если она снова растеряется, что делать? Ведь рядом нет ни Кайла, ни Молли, которые могли бы развеять повисшее напряжение. Что делать им с Тоби, если ни один из них так и не решится что-нибудь сказать? Сидеть неподвижно, пока не вернутся Моффет и Ливингстон-самая младшая? Мэри сделала глубокий вдох и подняла глаза. Улыбнулась. Ведь они же друзья. Чего она боится?

Отредактировано Mary Roberts (2017-07-29 22:46:44)

+1

6

"Мы" - теперь оно не равно всей банде. Теперь это Кайл и Мэри. И, вспоминая утренний разговор с Молли и свои ощущения после ее вопросов, Тоби поджал губы. Сделал он это, надеясь, что никто не заметит - пока накалывал на шампур очередную зефирку. Будто на нее злился, а не на себя и уж тем более не на друзей. Если Тоби опять ничего не сделает, то будет слышать "мы решили" и "мы сделали" всегда, и это станет очередной пропастью, которая отдалит его от друзей. А ведь он не хочет терять никого из них - ни Мэри, ни Кайла.
Кайл - его друг. Сколько всего они прошли вместе - с тех самых пор, когда взбалмошный британец появился у него на пороге со словами: "Ну, мы подружимся!" и до этого дня. Ведь были не только их шалости, не только учеба и семейные праздники вместе, но и моменты, когда Кайл поддерживал Тоби. Например, когда Ливингстон терял родных, когда волновался из-за поступления, когда заболевала Молли или когда ни с того ни с сего ему становилось грустно.
А Мэри... Мэри и вовсе была его сердцем.
Но это злополучное, маленькое, негромкое "мы"... как заноза.
- За банду! - последней подтвердила тост Молли.
Банда - их счастливое детство и их проклятье. За такое и правда стоит выпить.
И вновь Тоби слушал разговор, полный маленьких секретов Мэри и Кайла - влюбленные были гораздо ближе друг другу, а Ливингстон оставался в стороне. И это становилось невыносимым. Сегодня только первая большая встреча после долгой разлуки, что же будет потом? Разлука спасала Тоби. Но вот теперь Кайл знает, сколько времени нужно Мэри, чтобы припудрить милый носик. И Кайл готовит с ней вишневый пирог.
- Банда ботаников - звучит неплохо, - подал голос Тоби, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре. - Впредь мы будем встречаться с учебниками по высшей математике под мышкой и разговаривать о Стивене Хокинге. Как вам?
- Теория большого взрыва! Обожаю!
- отозвалась Молли, хихикая.
Тихое признание Тоби о фотографии Кайл разбавил своим громким вопросом. Повисла неловкая пауза, которую сам же Кайл и нарушил, продолжив спор о сладком с Молли.
- Я... я просто разочаровался в себе, как в фотографе, - неуверенно стал отнекиваться Тоби. - Дело только в этом!
Вранье. Как не хорошо, Тоби! Он зарделся, понадеявшись, что его румянец никто не заметит - он просто сидит очень близко к костру и тут жарко.
- Да, она с выпускного, - подтвердил Тоби, косясь на злополучную бабочку, а потом поднимая глаза на Мэри. Девушка замерла в нерешительности. Да, Мэри, это та самая бабочка, которая должна была стать свидетелем счастья, а вместо этого - стала запыленным напоминанием об упущенном шансе.
- Мне нужно было чем-то занять руки! Обычно я дергаю шнурки у себя на кедах, но тут было не солидно, - неловко отшутился Тоби.
После взгляда, которым Мэри одарила его, когда повязывала бабочку, Тобиасу захотелось остановить подругу и тут же признаться в своих чувствах. В глазах девушки появился страх, и это Тоби совсем не понравилось. Между ними никогда не было страха, даже не смотря на то, что своим главным секретом Тоби с Мэри так и не поделился. Была неловкость, смущение, робость. Но страх - никогда. Страх - это недоверие, и это совсем не то чувство, которое Тоби хотел бы вызывать у Мэри.
Тоби взял со стола камеру, настроил ее на отложенный старт, и подвинулся ближе к друзьям. Робко обняв Мэри, он улыбнулся, позволяя фотоаппарату запечатлеть последний кадр банды, в котором почти все оставалось прежними.
Весь оставшийся вечер Тоби не покидало ощущение, что Мэри от него отстраняется, и это было очень больно - почти также, как когда он терял ее на выпускном. Он снова упускает ее. И снова ему нужна всего одна минута наедине с ней.
И вот эта минута выдалась, когда Кайл увел Молли в дом за спальными принадлежностями. Тоби откинулся в кресло, стянул с головы завязанную Мэри бабочку и испуганно уставился в огонь. Мэри сидела в соседнем кресле и неловко молчала. А Тоби решался. Дайте ему минуту. Ту самую, которой не хватило в прошлый раз.

- Эй, Молли! - окрикнул Ливингстон. - Мне нужна помощь, не могла бы ты?...
Тоби потратил на распутывание воздушных змеев добрых двадцать минут и ни на йоту не продвинулся: веревки запутались еще больше - так же, как запутываются наушники, если их долго носить в кармане, а потом пытаться отделить один от другого.
Сестра выглянула из дома, заметила сидящего на ступеньках крыльца Тоби и присела рядом с ним.
Тоби с улыбкой заметил, что девушка надела одну из его футболок - бабушка заставляла Молли одеваться по-пуритански, и при первой же возможности девушка сменяла строгие плиссированные юбки ниже колен на джинсы и обычную футболку. А футболки брата она любила за их объем - в них Молли казалась еще более хрупкой и худенькой, чем была. Невольно Тоби вспомнил, что и Мэри как-то оказывалась в его футболке - когда они промокли под разбрызгивателями на газоне, да еще расплескали друг на друга воду из шланга. Веселый был вечер, если бы Ливингстон не подхватил простуду и не свалился на следующий день с температурой под сорок. Но это были мелочи, правда.
- Что ты тут натворил? - покачала головой сестренка, выхватила из рук брата узел и принялась разматывать его сама. - Ты точно пытался все распутать или решил поупражняться в макраме?
- Я уже не уверен,
- смеясь, ответил Тоби, взял в руки один из воздушных змеев и разгладил его слежавшуюся ткань.
Тонкие пальчики девушки принялись ловко распутывать веревки, и не прошло и двух минут, как клубок стал значительно меньше, и у Тоби появилась надежда, что у банды получится запустить парочку воздушных змеев.
- Здорово, что мы, наконец, соберемся все вместе, - заговорила Молли, будто прочитав мысли брата.
- Да, давно мы не проводили время вчетвером. Как в старые-добрые, да, птенчик? - Тоби толкнул своим плечом плечо сестры. Девушка кивнула, помолчала еще с минуту, и спросила:
- Как ты думаешь, мы сильно изменились? Будет ли все так же, как прежде?
Молли вслух задала вопрос, который давно мучил Тоби. Встретив Кайла и Мэри в больнице и проведя с ними вечер, Тоби не заметил никаких сильных изменений - напротив, они вспоминали старые шутки, смеялись, болтали обо всем на свете и к концу дня стало казаться, что прошедшие годы были просто временем, когда друзья не находились друг с другом, и все. Но будет ли все так, как прежде?
Тоби пожал плечами. А Молли задала еще один вопрос - вкрадчиво, перестав распутывать веревки и внимательно посмотрев на брата:
- А нужно ли, чтобы все было так, как прежде?
Тоби не знал, что на это ответить. Нужно ли, или пора перестать жить воспоминаниями и перевернуть новую страницу? И это совсем не значит, что кто-то из них четверых должен остаться в прошлом. Просто что-то новое, другое...
Ливингстону-младшему представилась картина: если все будет как прежде, это значит, что он всегда будет находиться подле влюбленных Кайла и Мэри. А что это подразумевает? Всегда быть рядом, когда Кайл нежно целует улыбающуюся Мэри в щеку. Всегда замечать, как парочка взялась за руки. Уходить, чтобы оставить Мэри и Кайла наедине. Делать вид, что будто не замечаешь взглядов, которые они друг на друга бросают. Всегда чувствовать себя третьим лишним. Всегда помнить, что Тоби не сказал самого главного. Оставаться другом, и не больше. Хранить покой Мэри. И так по кругу, еще много-много лет...
Нет, он этого не хочет. Он очень сильно этого не хочет.
Поэтому Тоби снова пожал плечами.
- Главное - не запутайся еще больше!
- В смысле?
- В прямом!

Девушка коварно захихикала и набросила брату на плечи веревки воздушного змея.
- Эй! Мо!

Что хорошего в том, чтобы все было как раньше? Тоби так берег прошлое, что оно стало важнее настоящего и будущего: будто драгоценная реликвия, до которой нельзя дотронуться, только смотреть и никогда не трогать руками. Будто дорогущий экспонат в музее жизни. И Тоби привязан к нему веревками - путами, которые выбрал и сплел себе сам, и которые не дают Тоби сделать шаг прочь. Потому что если он сделает шаг, то потянет прошлое за собой, и оно разобьется на куски. Огромный драгоценный камень. Красивый, переливающийся в лучах света, но - холодный и тяжелый камень.
Тоби одновременно хотел и не хотел остаться с Мэри наедине. Недомолвки, которые были столь мелочны и почти незаметны все эти годы, вдруг превратились в гнетущую тишину, в которой неуютно было им обоим. Мэри молчала, и Тоби тоже молчал, и ему жутко не нравилось то, что тишина отдаляет их друг от друга. Тишина точно так же рушила все прекрасное, что держало банду вместе. Ливингстон нарушил ее шумным вздохом, подался вперед и, спрятав в ладонях свое лицо, устало потер глаза.
- Мэри, - заговорил он как раз тогда, когда заговорила Мэри. Парень выпрямил спину и повернулся к девушке. Она ему улыбнулась. И разве что-то еще ему нужно было?
Пусть прошлое вдребезги. Пусть есть Кайл. Но впервые за долгие годы Тоби захотелось подумать, побеспокоиться ни о ком-то еще, а только о себе и Мэри. Плевать на Кайла. Тем более, если он знает. Ведь не спроста оставил их наедине - еще и Молли с собой увел, чтобы наверняка. А если он знает, то стоит расценивать его уход как способ подтолкнуть Тоби и Мэри друг к другу. Пусть так и будет, хотя Тоби совсем перестал понимать друга. Почему Моффет готов отпустить Мэри, если только что нежно целовал ее?
Ну а Мэри должна все знать, и будь что будет: прошлое на то и прошлое, что никуда не денется. Это не камень. Это просто прошлое. И друзья настолько близки друг другу - все, вчетвером, что справятся с любыми трудностями. И с непрошеной любовью Тоби тоже - ему совсем не обязательно бороться с ней одному, ограничивать себя в общении с Мэри, врать и недоговаривать... Она же ему верит. И он ей верит. Значит, не нужно ничего скрывать. Больше нет. Пусть даже ничего у них не получится - пусть Мэри выбрала Кайла и останется ему верна, потому что это правильно - быть верным тому, кого ты любишь, Тоби это понимает и принимает. Но она должна знать.
Сидя вполоборота к Мэри, смотря ей в глаза, Тоби почувствовал, как его сердце бьется о грудную клетку. Голова слегка кружилась, хотя Тоби почти не пил - его наполовину полный бокал с вином стоял на столе, и после первого тоста Ливингстон к нему даже не притронулся. Ливингстон-младший тоже улыбнулся Мэри и, протянув к ней открытые ладони, взял девушку за руки.
Всего несколько минут назад Кайл целовал хрупкие пальчики Мэри, и у него было на это полное право. Но теперь пальцы Тоби бережно гладили их, и это совсем не казалось дружеским жестом - напротив, было куда интимнее.
- Да, да, просто замечательный вечер. Ты не замерзла? Тебе не холодно? - торопливо заговорил Тоби, принявшись укутывать девушку в плед. Улыбка Мэри вселила в него надежду, что ничего страшного не происходит. Тоби сжал в руках флисовую ткань. - Мне не хватало нас. Нет, не так! Вранье!
Становясь эмоциональным, Тоби встряхнул головой. Он совсем не то собирался сказать.
Дерево обиженной Молли. Дерево, под которым у них заведено делиться секретами, какими бы страшными эти тайны не казались. Настало время выговорится. И Тоби прорвало:
- Я должен тебе рассказать. Нет, опять не так! Я хочу тебе рассказать. Ты просила не скрывать ничего, а это единственное, чем я не поделился. Мэри! Нежная, милая Мэри! Мне не хватало тебя. Знаю, знаю, я мало писал, я скрывался от тебя, и эти фотографии заброшены в ящик на чердаке... - он замялся, в глазах появилась печаль, но никуда не пропала и улыбка. - У меня есть на то причина. Одна-единственная, Мэри: ты нужна мне гораздо больше, чем просто друг. Я не знаю, что делать, потому что ты и Кайл... Мэри. Мэри!
Было очень страшно. И Тоби сковала робость. Столько лет он молчал о своих чувствах, что в один миг разрушить пелену страхов, недомолвок и нерешительности было очень сложно. А ведь не так много слов нужно сказать...
Тоби решился, и тут будто бы какая неведомая сила подтолкнула его вперед - он резко приблизил свое лицо к лицу девушки, робко замерев всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Ливингстон позволил себе выдохнуть, но еще оставалась половина пути от друга до... кого? Он рассматривал ее лицо, будто никогда не видел ее так близко - настолько, что сложно было сфокусироваться на красивых напуганных глазах. Но Мэри не отпрянула от него, и только убедившись в этом, Тоби очень плавно преодолел последние сантиметры, разделявшие их, и мягко коснулся своими губами губ девушки.
Это был самый неловкий и даже комичный поцелуй, который был у Тоби в жизни. Его пальцы вцепились в плед. Как мальчишка на первом свидании, он зажмурился. И он забыл самое главное - он еще ничего не объяснил. Нужно было признаться, уверить девушку, что ничего страшного, если она не ответит взаимностью, убедить ее, что его признание в этом случае ничего не изменит - он все так же будет ее другом, просто теперь она знает, как нежно он к ней относится. И обязательно убедить ее в том, что это хорошо - она может не бояться и доверять ему, он не сделает больше ничего лишнего, если ей от этого неуютно. Но слова потерялись.
Уткнувшись носом в щеку Мэри, Тоби не открывал глаза.
- Боже, как сильно я тебя люблю! - громко прошептал он.
У него пересохло в горле, поэтому больше ничего сказать он не смог. Все шло совсем не так, как он хотел. Затылок сделался тяжелым. Пальцы Тоби вцепились в фалды пледа на груди у девушки. Ливингстон не желал отодвигаться от Мэри, хотя следовало бы. Будь что будет: в его жизни уже появилось одно странное, но очень счастливое мгновение, и на душе вот-вот должно было стать легче.

Отредактировано Toby Livingstone Jr. (2017-08-19 01:09:11)

+1

7

А ведь всё так хорошо начиналось.

Здесь мог бы быть флешбек из недавнего прошлого Мэри Софии Робертс, например, о том, как они с Кайлом смотрят вместе новую серию «Твин Пикса» и обсуждают встречу со старым другом в больнице. Делятся впечатлениями, приходят к выводу, что он не то, чтобы сильно изменился, а если изменился, то исключительно в лучшую сторону. Сходятся во мнении, что с нетерпением ждут новой встречи и воссоединения банды, а после решают сходить в закусочную «У Кенни», потому что готовить что-то самим так не хочется, а вот недолгая поездка на велосипедах совсем не помешает, тем более, что вечер выдался такой хороший, как можно сидеть дома? И вряд ли Мэри будет говорить Кайлу о том, как переживает, как смущена и растеряна, ведь он всё это понимает сам. И вряд ли Кайл будет делиться с Мэри своими соображениями по поводу чувств Тоби к чужой девушке, потому что считает, что не вправе влезать в это дело и другу надо дать шанс открыть свои чувства самостоятельно. Вечер обошёлся бы без задушевных разговоров и слезливых откровений, он был бы спокойным и приятным. Собственно, таким он и был, поэтому ему нет места в данных хрониках.

Здесь могло бы быть пространное описание чувств Мэри Софии Робертс, которая за последние дни пережила больше эмоциональных потрясений, чем за последние шесть лет вместе взятых, а ведь ни одной внешней причины для таких переживаний, вроде бы, не было. Вроде бы. Но всё, что могла чувствовать мисс Робертс, уже не раз описывалось во всех красках, так есть ли смысл переливать одни и те же слова в разные формы, если суть остаётся одна? Мэри была напугана. Смущена. Растеряна. И совершенно не знала, что делать дальше. Она думала, что вечер в компании друзей сможет всё исправить, но ошибалась, ибо он запутал всё только больше. И только он мог всё исправить. Но он упорно молчал.

Здесь могла бы быть ваша реклама.

Конечно, он решил заговорить именно тогда, когда нашла в себе силы подать голос она. Конечно, он назвал её имя, будто хотел что-то рассказать, но она сбила его порыв ещё на подлёте, поэтому он снова замолчал. Ну, почему же ты молчишь, Ливингстон? Прикосновение Тоби подействовало на неё мгновенно – девушку парализовало, так что она не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо, лишь хлопать ресницами, растерянно глядя на друга. Да и друга ли? От его пальцев по рукам девушки пробегали мурашки, которые, поднимаясь выше, переходили во внутреннюю дрожь. Мэри трясло, пусть она и оставалась недвижимой. Тоби снова заговорил, задавал риторические вопросы о том, не замёрзла ли она, не особо интересуясь ответом, пребывая, верно, где-то далеко в своих мыслях. Или не так уж и далеко? Мэри не могла отвести от него взгляд. Он был в шаге от чего-то важного, и Робертс с ужасом и нетерпением ждала, когда он решится шагнуть в эту пропасть. Ведь он знает, что пути назад не будет. И она это знает. И она хочет, чтобы он молчал. Но он должен высказаться, иначе это сожжёт его изнутри, и они потеряют друга. Да и друга ли…
Он тряхнул головой – она вздрогнула, в этот раз не только внутри, но совсем легко, почти незаметно. Да и кому было это замечать, если Тоби был явно занят чем-то другим? Когда он, наконец, заговорил, Мэри невольно вжалась в спинку стула, на котором сидела. Хотелось закричать, чтобы он замолчал, чтобы остановился прямо сейчас, чтобы не продолжал и не разрушал всё, что у них есть… было… будет… Она знала, что он хочет сказать. Уже давно знала, просто отказывалась признаваться в этом даже самой себе. Чего она не знала – как должна на это реагировать. Она знала, как должна поступить. Знала, чего ждёт от неё Тоби. Знала, чего ждёт Молли. Догадывалась, чего ждёт Кайл. Все от неё чего-то ждали. А чего же хотела она сама? Кажется, это никого не интересовало.
Когда Ливингстон навис над ней, ей просто некуда было отступать – она и так была вжата в стул, оставалось лишь разрывать ткань и выпрыгивать с обратной стороны. Спереди путь был перекрыт Тоби, который опутал её пледом и вцепился в него так крепко, будто подозревал, что девушка хочет сбежать. Он вглядывался в её лицо, смотрел в её преисполненные паники глаза, но, кажется, это его ничуть не смутило. Видимо, он считал, что всё так, как и должно быть. Он напуган, она напугана – всё в порядке вещей. Но Мэри совсем не чувствовала себя в порядке.
Тоби решился поцеловать её, а она зажмурилась. Всё шло совсем не так, как она себе представляла. Ведь сначала должен был состояться серьёзный разговор по душам, они должны были к чему-то прийти, о чём-то договориться, с чем-то поспорить, с чем-то согласиться… Всё шло в неправильной последовательности, и это совершенно сбило Мэри с толку. Она не знала, как реагировать, поэтому продолжала играть в статую. Теперь даже ресницы не хлопали.
А вот, наконец, и признание. Только ошарашенная незванной решимостью Ливингстона Мэри совершенно не знала, как на него отвечать. Кажется, у неё были какие-то вопросы. Кажется, у неё была заготовленная речь. Кажется, Тоби всё ещё слишком близко. Мэри осторожно открыла глаза, воззрившись на продолжающего нарушать её личное пространство Ливингстона, который при этом по-прежнему перекрывал ей пути к побегу, сжимая плед в своих ладонях.
- Тоби… - тихо позвала она, понимая, что сейчас скажет совсем не то, что он хочет услышать, - Будь так любезен… отодвинься, пожалуйста.
Дождавшись выполнения своей просьбы, Мэри выбралась из пледа и встала со своего места, при этом заставила себя двигаться медленно и спокойно, что стоило ей немалых усилий, ведь всё внутри тряслось и паниковало. Никогда ещё ей не было так страшно. Никогда ещё она так хорошо не держалась. Дождавшись, когда Тоби выпрямится и окажется прямо перед ней, мисс Робертс подняла к нему своё серьёзное лицо, посмотрела на него пару секунд, после чего отвесила другу несильную, но звонкую пощёчину.
- Это во-первых, - тихо и спокойно сказала она, чувствуя, что держаться становится сложнее, - Во-вторых, позволь узнать, как давно ты хранишь при себе эти чувства. И почему…
Голос всё же дрогнул, в уголках глаз появились слёзы, которые девушка торопливо смахнула, уперев взгляд куда-то в землю за спиной Тоби. Смотреть на него она не могла. На это уже не осталось сил.
- Почему именно сейчас? – выдавила она квинтэссенцию своих «почему». Почему хранил секрет так долго, почему никогда не подавал виду, что что-то чувствует, почему не сумел забыть спустя столько лет, почему не поделился секретом даже с другом – а она могла поклясться, что Кайлу Ливингстон ничего не рассказал – почему не говорил ей раньше, почему решил, что лучше будет отдалиться от друзей, почему сейчас вдруг изменил своё мнение, почему, почему, почему…
- А Кайл? – она шмыгнула носом и невольно оглянулась на дом – вдруг Кайл и Молли уже вернулись, вдруг стали свидетелями всей этой сцены и объясняться придётся уже перед всеми? Что она скажет ему? Как объяснит это всё? Она понимала, что объясняться должен Тоби, но виноватой всё равно чувствовала себя. Как будто она могла что-то изменить. Как будто она могла как-то на него повлиять. Девушка опустила глаза и вздохнула. А вдруг она всё же могла что-то сделать? Знать бы только, что.

Отредактировано Mary Roberts (2017-09-17 02:24:07)

+1

8

И все, что могло пойти не так, пошло не так.
Легче не стало.
Стало больнее. И в первую очередь потому, что Тоби напугал Мэри. С собой-то ладно, он как-нибудь смирится – что такой дебил и бедолага. Но Мэри…
Более неподходящего времени для признания сложно подобрать. И теперь Тоби встретился с последствиями своих опрометчивых действий. Почувствовав, что снова теряет девушку, потому что она отдаляется, он попытался удержать ее, но это получилось грубо и «в лоб».
Все должно быть по другому.
Он хотел рассказать Мэри, что ему достаточно находиться подле нее, чтобы быть счастливым. Ему хотелось открыть ей нежность и подарить ей свое тепло - так, чтобы Мэри почувствовала себя особенной, жизненно необходимой для Ливингстона. Он хотел, чтобы Мэри прислушалась к его чувствам и нашла их правильными.
Он хотел ощутить, как Мэри пригладит его волосы или дотронется до его щеки. Малейшая ласка от нее даст ему нечто большее, чем весь этот большой мир: надежду. Он хотел обрести ее - его Мэри. Стать перед ней беззащитным, потому что она знает о нем все: ошибки, промахи, надежды и мечты – so dig them up; let's finish what we've started. Хотел, чтобы Мэри приняла его чувства, даже если не может на них ответить.
Но то ли не нашлось правильных слов, то ли волнение пересилило, то ли Тоби не смог совладать с собой... Это был тот случай, когда не нужно ничего делать на эмоциях. Но они разве станут спрашивать?
Очень тонкая материя - его и ее молчание. То, что Мэри и Тоби скрывали друг от друга, объединяло их и служило подпиткой их дружбе - каждый чувствовал себя виноватым за свои тайны и компенсировал это заботой о тайно любимом человеке. Мэри была внимательна к его чувствам, и до этого момента и Тоби тоже был. Но он рискнул разрушить секреты, и вот что из этого вышло. Кто они с Мэри теперь? И что будет дальше?
Он сделал неправильно все. И заслужил то, что получил.
После тихой просьбы Мэри парень почувствовал холод, но послушно отпустил плед и, не смотря на девушку, отодвинулся от нее. Пальцы тоже стали холодными, а все тело – будто ватным. Молча повинуясь словам Робертс, он понимал, что своим непрошеным признанием причинил девушке боль, напугал ее и вместо того, чтобы показать ей, какая она - его любовь, теплая, нежная, кроткая, искренняя - окатил ее своим признанием как ледяной водой. Пойдя на поводу у эмоций, он отключил разум, и его порыв не нашел того отклика, о котором он мечтал столько времени - с того самого момента, когда признался сам себе, что влюблен в эту замечательную девочку, с которой его свели судьба и Кайл.
Ливингстон-младший поднялся вслед за Мэри, послушно встал напротив нее, готовый принять все, что она ему скажет и сделает. Пощечина заставила его схватиться за щеку и покраснеть, но зато вывела из оцепенения. Он посмотрел на Мэри, чувствуя, что тонет. Мир вовсе не рушился. Он продолжал существовать, просто наполнился сожалениями, будто водой, и стало трудно дышать.
- Пожалуйста, не бойся меня - этого больше не повторится, обещаю, - тихо попросил Тоби, перестав гладить свою щеку.
Он видел, что Мэри вот-вот готова расплакаться, но он не мог, как прежде, обнять ее и пожалеть, наобещав ей, что все будет хорошо. Признание разрушило то хрупкое доверие, которое у них было. Попробуй он сделать шаг к Мэри, подними руки, чтобы дотронуться до ее плеч – и она отшатнется от Ливингстона, потому что теперь в его объятьях страшно.
- А есть ли разница как давно? - Тоби сделал все, чтобы скрыть обиду – не на Мэри, а на себя и всю эту ситуацию, но голос его подвел. Ты знаешь как давно, Мэри. Ты все чувствуешь. Все это время, что мы были у друг друга – вот как давно. - Я не признался, когда нужно было, и теперь мои чувства всегда будут не к месту и не ко времени.
Он не знал, куда деть руки - боялся дотронуться до девушки, потому что этим мог только лишь усугубить и без того плачевное положение дел. Поэтому он напряженно выпрямил их и засунул ладони в карманы.
- Потому что уже ничего не будет как прежде, - озвучил Тоби свои опасения.
К горлу подступил предательский комок, но настоящие мужчины не плачут, поэтому Тоби запрокинул голову вверх, приоткрыв рот и пытаясь набрать воздух в легкие, которые стянуло стальным кольцом. Более-менее справившись с физической болью в груди, Тоби произнес:
- Мы же это понимаем… Все будет неискренним с моей стороны. Я не хочу так, Мэри... Теперь мне не сбежать, как прежде. Это наша первая встреча после разлуки – всех вместе, но уже так много лжи, за которую я в ответе…
Они не смотрели друг на друга. Тишину нарушал только голос Тоби.
А как же Кайл?
- Кайл хороший. Кайл лучше меня - честнее, правильнее и смелее. И я должен уважать твой выбор и не требовать никакого ответа. Прости меня, Мэри. Я все испортил.
Он испортил прекрасный вечер, испортил отношения, всю их дружбу. Перечеркнул доверие и заставил Мэри чувствовать себя виноватой – хотя она ни в чем, никогда и ни где виноватой не была. Она стоит напротив, грустная, потерянная, с застывшими в глазах слезами. И это Ливингстон сделал с ней.
Единственное, что обрел Тоби - это воспоминание о неловком поцелуе и да, теперь в его жизни почти не осталось лжи. Почти – потому что был еще Кайл, с которым Тоби не поделился секретами.
А потерял он из-за своей горячности сразу все: друга, прошлое, покой и право на ответные чувства.

Отредактировано Toby Livingstone Jr. (2017-09-17 00:28:17)

+1

9

- Я тебе не верю, - это было открытием для неё самой, но она - в отличие от Тоби - не могла скрывать от него свои чувства. Внезапно всё, в чём она себя так долго убеждала, превратилось в пыль. Они совсем не изменились - пыль. Тоби всё ещё её друг - пыль. Она может ему доверять, потому что он никогда её не подведёт. Пыль.
Она медленно качала головой, продолжая игнорировать физическое присутствие Ливингстона перед собой. Она понимала, что ему сейчас ничуть не легче, но он заслуживал каждое слово. Чего стоило ему это признание? Ничего. Он просто поддался порыву, посчитал, что всё должно сложиться само собой, наплевал на все возможные последствия - вот пусть теперь имеет дело с этими самыми последствиями. Допустив одну ошибку, он продолжал шагать по саду граблей, только вот били они не только его.
- Есть разница, Тоби, - тихо сказала Мэри, - Есть большая разница, как давно ты хранишь от своих друзей секрет и врёшь им, что ничего не скрываешь.
Ей не хотелось говорить с ним грубо, но она сейчас была не в состоянии подбирать более мягкие слова. Ведь он врал им, действительно врал. Сколько раз она, Кайл, наверняка и Молли интересовались тем, что у него на душе, что с ним не так, почему он стал реже видеться с друзьями, почему закопался в работе и отдалился от тех, кому когда-то клялся в верности? Сколько раз он говорил, что всё в порядке, что дело только в учёбе и работе, а между ними всё по-прежнему? А ведь всё было не в порядке. И была ли между ними когда-нибудь только дружба, или все их отношения были построены на этой лжи? Теперь Мэри, которая сама в своё время вложила немало кирпичей в этот обманчивый фундамент, была ни в чём не уверена. Ни в чём и ни в ком.
- И когда же нужно было? А чем не подходило какое-то другое время? - Робертс прикрыла глаза и поднесла руки к вискам, - Тоби, прошу, достаточно загадок и пустых фраз, говори более конкретно.
Как будто они в плохом кино с плоским сценарием, где героиня вдруг перестала следовать своей роли и начала задавать ненужные вопросы. Но ей важно было знать, знать всё. И Ливингстон должен был ей эти объяснения. Хотя бы теперь, раз начать с них у него не хватило смелости.
- Будет? - Мэри не сдержала нервный смешок, - А много ли искренности было до этого? Ведь, как оказывается, ты скрывал от меня свои чувства. Скрывал всё это время! Поэтому ты перестал со мной общаться? А ведь говорил, что дело только в учёбе! Получается, уже тогда ты мне... не всё рассказывал?
Она сдержала жёсткое слово "врал" в этот раз, хотя оно подходило как нельзя лучше. Оно было достаточно обидным, чтобы описать все чувства Робертс, и достаточно жёстким, чтобы доставить моральные неудобства Ливингстону. Но разве Мэри хотела, чтобы друг - друг? - чувствовал себя неудобно? Разве могла она желать ему плохого? Она просто была в отчаянии и не знала, как ещё донести ему всю глубину его неправоты.
- Смелее, - ухватилась Мэри за случайное слово, соединяя его с остальными событиями, заставившими сердце ёкать в последние дни, - Так это тянется ещё с вашего выпускного? Или даже раньше? Тоби, ты скрывал это все эти годы? Даже от него, от своего лучшего друга? Но почему? Почему ты не доверяешь нам? И чем... чем же твоё признание облегчит нашу жизнь, по-твоему? Ты ждёшь, что отвечу тебе взаимностью и оставлю Кайла? А что же дальше, Тоби? По-твоему, после этого наша дружба станет проще просто потому, что ты получишь, то, что хотел?
Она схватилась за голову и прошла мимо Тоби к дереву Обиженной Молли. Руки тряслись, по плечам гуляли мурашки, на глаза продолжали наворачиваться слёзы. Это всё какой-то дурной сон, просто дурной сон, сейчас она проснётся, и её жизнь снова будет идеальной. Девушка крепко зажмурилась и замерла. Она чувствовала, как слабый ветерок сбивает с прямого маршрута слезу, катящуюся по её щеке. Открыла глаза, уперев взгляд в тёмный ствол. Она не проснулась. Она всё ещё в центре этого кошмара.
- Ох, Тоби, - вздохнула она, не оборачиваясь, но прекрасно понимая, что Ливингстон всё ещё где-то рядом, - И чего же ты ждёшь от меня сейчас?
Захотелось убежать. Просто проскочить мимо Ливингстона к дверям в дом, пробежать все комнаты насквозь до выхода, а там - до Монстер стрит без единой остановки. Разве что с одной, если она встретит Кайла и Молли на пути. Придётся сказать им, что вечер неожиданно прервался, и им с Кайлом нужно срочно поговорить. А Молли... пусть ей обо всём расскажет брат. Но разве так должно всё произойти? Разве не сам Тоби должен рассказать лучшему другу о том, что чувствует к его девушке? Разве не он должен поведать ему, что он сделал, стоило другу отвернуться? И Кайл, пожалуй, отнесётся к этому с большим пониманием. Потому что уже сейчас он понимает куда больше, чем говорит, за что Мэри готова была обидеться на него. Почему же он не рассказал ей о своих подозрениях, почему сам не поговорил с Тоби, почему допустил всё это?
Так, спокойно, Мэри, спокойно. Может, хватит обвинять всех подряд? Кайл молчал, потому что хотел, чтобы Тоби сам во всём признался, когда будет готов. Тоби признался. Но ни он, ни Мэри к этому готовы не были.
Ещё один вздох, и девушка оборачивается. Смотрит на Тоби и качает головой. Присаживается на траву прямо под деревом и жестом предлагает Ливингстону сесть рядом. Молчит, разглядывая свои колени.
- Мы все виноваты, - вынесла она, наконец, свой вердикт, - Мы все молчали слишком долго, и вот к чему это привело. Хорошо, что хотя бы сейчас тебе удалось нарушить это молчание. Плохо, что никакого решения из сложившейся ситуации ты предложить не можешь.
Первая волна паники и страха прошла, Робертс могла мыслить хоть немного рационально. Увы, найти выход ей не удавалось даже сейчас. Она не знала, что делать. По крайней мере, это не пугало её так, как раньше.
- Ты должен сам всё рассказать ему, - ещё через какое-то время сказала Мэри, считая излишним уточнять, кого она имеет в виду, - И мне. Думаю, мы заслужили услышать всю правду хотя бы сейчас.
Щеки внезапно загорелись, когда девушка поняла, что сама не совсем всё договаривает.
- А ведь я когда-то была в тебя влюблена, - добавила она, - В самом начале нашего знакомства. Была без ума от тебя почти три года. Но ты относился ко мне как другу, так что я привыкла к твоей дружбе, перестав надеяться на большее. Видимо, поезда наших чувств немного разошлись...
Она тихо усмехнулась, чтобы тут же грустно вздохнуть. Сколько возможностей они упустили просто потому, что не могли сразу обо всём говорить открыто. Может, всё и сложилось бы совсем по-другому.

Отредактировано Mary Roberts (2017-09-17 03:51:17)

+1

10

"Я тебе не верю".
Тоби едва не задохнулся после этой фразы.
Мэри Робертс ему больше не верит. Его признание не сблизило их, как Тоби надеялся, а пробило брешь во всей дружбе. Он думал, что после того, как Мэри узнает о его любви, в отношениях появится больше правды. Пусть даже признание не сделает никого счастливее. Но порыв получился настолько внезапным и скомканным, настолько нежданным и неправильным, что Мэри испугалась Тоби. Ливингстон осознал, что ей не хочется находиться рядом с ним - она бы наверняка сбежала, будь у нее возможность. Но только потому что Мэри - добрая, милая, правильная Мэри - дорожит им, волнуется за него, девушка все еще тут. Они же не чужие. Все еще не чужие, правда, Мэри?
Справляясь с нахлынувшими эмоциями, Тоби обхватил себя за плечи и мягко качнулся вперед, пряча от Мэри глаза. Еще чуть-чуть, и он заплачет, как маленький ребенок.
Робертс знает и чувствует: если оставить на весах только желание быть с ней, Тоби не отпустит ее из своих объятий. Скромный детский поцелуй - это только отголосок его сильного чувства. Но на другой чаше весов расположились дружба, честность, желание быть правильным, чуткость и уважение к Мэри и Кайлу. И весы только качнулись, когда Тоби взбрело в голову сжать своими пальцами плед и коснуться губ любимой девушки. И уж больно нестабильны эти весы, чтобы не говорил сам Тоби Ливингстон-младший. Разум и чувства в его голове стали врагами.
Ему было сложно принять то, что, не говоря правды Мэри, он обманывает и всех остальных. Считая любовь сугубо личным делом, Тоби совсем забыл про то, как его чувства могут повлиять на всю Банду. И Мэри была права: он врал им всем, думая, что обманывает только себя, называя свои чувства не любовью, а дружбой. Но что еще он мог ответить Мэри, когда она писала ему, что у них с Кайлом все хорошо? Не говорить же ей, что ему больно это слышать. И это неправильно! Не должно быть больно! Девушка же счастлива, любима! Но если говорить о правде - Ливингстону больно.
Он помнил ее выпускной - это было, пожалуй, первое время, когда Тоби увидел Кайла и Мэри вместе. Они держались за руку. В их глазах светилось юное счастье - они были в самом начале отношений, столько всего неизведанного и прекрасного ждало их впереди: первые настоящие отношения, первые настоящие поцелуи... Да, это было очень больно - в первый раз увидеть, как Кайл целует Мэри. Теперь на весах лежали счастье влюбленных друзей и счастье Тоби. Как он мог рушить равновесие? Как он мог встрять со своей любовью? "Ревность - это плохо", - повторял себе Тоби весь путь от Мортон Мэша до университета. "Ревность - это плохо. Не ценить счастье друзей - это плохо. Думать только о себе - это плохо. Мэри обретает счастье, Мэри узнает любовь, и не радоваться этому - плохо". Но подписывая очередную открытку для нее, он печально улыбается, надеясь на какое-то глупое чудо. Целует бумагу, зная, что тепло, преодолев расстояния, коснется ее пальцев.
Мэри просит рассказать все, без утайки. И Тоби как никогда готов это сделать. Отступать уже некуда.
- Да, Мэри, да, я скрывал свои чувства... обманывал все эти годы, - признался, наконец, парень, сжав пальцы одной руки второй. Вот она, правда, не зависимо от того, каковы были причины. Благие намерения повели его не по той дорожке, что нужно, а трусость, которой он поддался, усугубила положение дел. Но пора быть смелым и честным. Как Кайл.
- Не знаю чего я боялся, наверное, был глупым и не знал, как лучше это сделать. Некоторые вещи не поменялись, я до сих пор не знаю, как лучше... - он усмехнулся, но с комом в горле это справиться не помогло. - На выпускном Кайл сказал мне, что влюбился в тебя и собирается признаться. И я решил, что не могу встрять и разрушить такой важный момент. Я сам виноват, что медлил.
Поймет ли она, что ради их счастья он пожертвовал своим? Может, это тоже неправильно. Может, может, может... Это уже случилось, и прошлого не изменить. А сейчас они здесь, и Мэри спрашивает, чего хочет от нее Тоби. А он хочет убрать ложь из их жизни. Речь уже только о правде, а не о взаимности.
- Да, Мэри, - послушно кивнул Ливингстон. - Я отдалился от тебя, думая, что так будет легче. Но ни на йоту не легче, Мэри... У меня не получилось справиться одному.
А сейчас было самое сложное - опять запихнуть все свои желания подальше, потому что они уже давно не важны.
- Я ничего не жду, - губы Тоби затряслись. - Вы с Кайлом любите друг друга, а у меня все еще нет прав встревать.
Не лучше ли было молчать дальше? Но ведь даже Чарли - единственный человек, с кем он обсуждал свои чувства - советовала ему признаться. Конечно, не таким способом, как получилось - без всех этих лишних эмоций, без трагизма, с которым Тоби украл у Мэри поцелуй, без холода. Нужен был разговор по душам - но не такой, как сейчас.
Мэри обхватила голову руками и отошла от Ливингстона - а он все еще не мог ласково ее обнять, чтобы прекратить этот кошмар. Может быть, это и нужно было сделать, а не стоять, как истукан? Обнять ее, наговорить глупостей, умолять не обижаться на него, говорить, что он тут, он все еще тут, он все еще друг, он все еще ее, он никогда не предаст... Тоби перестал справляться со слезами - упрямо утер их тыльной стороной ладони, пока девушка не видела, и только после этого развернулся к ней. Мэри устроилась на траве под ветками Дерева Обиженной Молли. Тоби трясло, но он сделал несколько шагов к девушке и присел рядом с ней, коснувшись своим плечом ее.
Вот они, два глупых человека, которые не знают, что делать с любовью. И Тоби прячет лицо в ладонях, чтобы собраться с мыслями.
- Я вижу только одно решение, Мэри, - Мэри... как бы он хотел называть ее не просто "Мэри", а своим ангелом, лучиком, солнышком, и другими глупыми словами, которыми называют друг друга влюбленные парочки. - Смириться с тем, что я один.
Он опустил руки и уставился прямо перед собой, потому что сказал то, что лишило его надежды. После этих слов он знает, что с Мэри ему не быть. Ну, по крайней мере, в их жизни появилась определенность?
- Прости, что я молчал так долго, - произнес Тоби. - Прости за мою ложь. И за то, что я сделал сегодня. И за поцелуй, пожалуйста, тоже прости. И еще за то, что нарушил обещание - никогда не причинять тебе боль... Я как-нибудь справлюсь со своими чувствами. Только обними меня, пожалуйста. Это единственное, что я попрошу.
Физика оказалась сильнее лирики: Ливингстону не хватало тепла. Простого, человеческого тепла. Человека рядом, которого можно обнять и спрятаться от всех сложностей, которые окружили Тоби. Теплые руки, которые обнимут, и Ливингстон будет знать, что он в этот момент - нужен, любим, спасен. Хотя бы всего на одну минуту.
Теряя родных людей одного за другим, получив на себя груз ответственности за свою в два раза уменьшившуюся семью, Тоби взвалил на себя слишком много. И хотя у него получилось тащить на себе непомерную ношу, ему самому не хватало тепла.
- Я знаю, - закивал Тоби. - Это будет следующим шагом. А потом и Молли.
Тоби стало страшно. Он оттягивал разговор с друзьями как мог, потому что не знал, с чего начать. "Кайл, привет! А знаешь что? Я влюблен в твою девушку!" - звучит ужасно. Реакцию друга он также не мог себе представить. Вряд ли Кайл будет зол на него - а может быть, даже лучше, если бы Кайл был зол. Но это он решит. Как-нибудь. Кайл должен все услышать от него.
А вот и новое открытие вечера.
Девушка заговорила, и Тоби снова пробрало холодом.
Оказывается, Мэри точно также скрывала свои чувства, но ей удалось справиться с ними, и никто о них не узнал. Она была влюблена в Тоби. Его чувство могло быть взаимным, и если бы Тоби не испугался отношений, если бы только он сказал...
Еще тогда - давным-давно - у них была возможность быть вместе, и после слов Мэри она превратилась не просто в пустую надежду, а в то, что могло случиться на самом деле, будь они вдвоем смелее и не стесняйся говорить "Люблю" тем, кого любят. Сожаления стали горькими. И Тоби не нашелся, что сказать. Он медленно повернулся к Мэри и, пожалуй, его испуганные, удивленные и красные от слез, с которыми Ливингстон вел неравный бой, глаза сказали больше.
Это было последней каплей - он пообещал Мэри справиться с собой, и прекрасно знал, что именно это ему остается, но, оказывается, у них все могло получиться. У Мэри были ответные чувства - не какие-то призрачные, о которых Тоби мечтал, а реальные, настоящие, и от этого становилось обиднее вдвойне: у них все было, но ничего не случилось. У Мэри тоже были тайны, которые она хранит на протяжении всей их дружбы. Но Тоби не хотел ни в чем ее обвинять. Она любила его. Пропали ли ее чувства бесследно?
- Ч-что? - переспросил Тоби. Теперь в его глазах появился вопрос: почему же молчала ты, Мэри Робертс?

Отредактировано Toby Livingstone Jr. (2017-09-17 15:35:42)

+1

11

Не лучше ли ей будет сейчас промолчать? Выслушать его молча, покивать в нужных местах и молча уйти, оставив дальнейший разговор на другой раз? Не лучше ли подождать, когда она успокоится и перестанет принимать каждое его слово так близко к сердцу? Когда она сможет искать ему оправдания так же, как он сам их ищет? Но сколько можно молчать? Пожалуй, Тоби за эти шесть лет исчерпал весь их лимит тишины, так что сейчас они должны выяснить всё раз и навсегда. Возможно, другой возможности у них не будет, ведь лимит трусости ещё не исчерпан.
- Но Кайл не признавался мне в любви на выпускном, - задумчиво откликнулась Мэри, возвращаясь мысленно в тот вечер, - Он признался куда позже. Тогда он просто пригласил меня танцевать. А ты уже воспринял это как оправдание своему отступлению.
Она снова усмехнулась этим несвойственным ей нервным смехом, зябко поводя плечами. Она говорила слишком строго, пусть голос и звучал мягко, она говорила слишком прямо, слишком безапелляционно, но разве не для этого Тоби начал всё это? Чтобы всё выяснить? Или он надеялся, что девушка примет его пылкий поцелуй и его вызревшую любовь без каких-либо объяснений? Видимо, он не так уж и хорошо её знал.
- Тогда зачем было всё это? - спросила Робертс, когда парень сказал, что у него нет прав встревать в их с Кайлом отношения, - Что это было?
Опрометчивый порыв, с последствиями которого теперь придётся справляться им всем. Что ж, теперь Тоби точно не будет в этом один. Когда он сел рядом, она собрала остатки своего самообладания, чтобы не отодвинуться, потому что понимала, что это будет для него слишком большим ударом. Он и так не знает, куда себя девать, страдает от того, что его романтические чувства оказались невзаимными, но стоит ли давать ему надежду? Стоит ли оставлять эту ниточку, за которую он будет продолжать хвататься, как утопающий?
- И что же, ты собрался остаток своей жизни провести один просто потому, что школьная любовь выбрала другого? - поинтересовалась Мэри, продолжая смотреть прямо перед собой, - Это же глупо.
Всё происходящее было глупостью. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд - сплошная глупость, ерунда и фарс. Что они творили? Как оказались посреди этого бардака без единой возможности выбраться? Они увязли в собственных страхах и сомнениях так глубоко, что вряд ли были в состоянии вернуться на свет. И нет никого, кто мог бы им помочь.
- Как-нибудь, - эхом повторила Мэри, прикрывая глаза, - Я не думаю, что это будет правильно, Тоби. Не в данной ситуации. Прости.
Ей тяжело дались эти слова. Конечно, ей хотелось поддержать друга, хотелось обнять его, чмокнуть в щёку как раньше, взъерошить волосы и коснуться своим лбом его, но теперь всё это приобретало совсем иной оттенок. Теперь всё это были маленькие обещания возможной любви, которые Мэри не могла себе позволить. Теперь каждое слово, которое она скажет Тоби, каждый жест и каждую улыбку она будет пропускать через призму "а как он это воспринимает?". Все их отношения в один миг приобрели оттенок неловкости и лёгкого лицемерия. Мэри внезапно стало стыдно за все те моменты, когда она позволяла себе лишнюю нежность по отношению к Кайлу на глазах Тоби, которому это, несомненно, причиняло боль. Как она могла не замечать всё это раньше? Как она могла игнорировать то, что замечала? Ведь всё могло сложиться совсем по-другому. Она могла сама инициировать этот разговор, тогда бы он вышел спокойным и продуманным. Никто бы не плакал. Никто не пытался убежать. Они бы подошли к делу с умом и что-нибудь обязательно придумали бы. Хотя что тут можно придумать?
И снова она не подумала о том, что делает. Она думала, это отвлечёт Тоби, заставит его задуматься о том, что смелость стоит проявлять вовремя, а не тогда, когда сдерживать себя нет больше сил. Возможно, в следующий раз, когда он встретил девушку, которая ему понравится, он не будет столько медлить, а сразу даст ей понять, что она ему симпатична. Возможно, девушка ответит ему взаимностью, и жизнь его наладится. Только бы он больше не трусил.
Только Тоби вновь удалось её удивить. Она не сразу поняла, что его смутило в её рассказе. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядами. Испуг, удивление, слёзы. И этот явный вопрос: почему же ты молчала? Почему ты молчала, Мэри? Ты, Мэри? Неожиданно для самой себя девушка разозлилась.
- Ну, нет, не смей, даже не думай! - воскликнула она, вскакивая и отходя от Тоби назад, - Не смей сваливать вину на меня, Ливингстон! Моя любовь была школьным увлечением, которое скромная школьница поборола, когда объект её симпатий не обратил на неё внимания. Потому что девочки не признаются мальчикам в любви, Ливингстон! Это делают мальчики, когда начинают что-то чувствовать! Сразу, а не спустя шесть лет после того, как сами отдают понравившуюся девушку лучшему другу! Как ты представлял себе нашу дальнейшую дружбу в случае, если бы я ответила тебе взаимностью, а, Тоби? Мы с тобой были бы вместе, а Кайл остался бы один - это в твоём понимании честный вариант, да? И не ври, что хотел какого-то другого исхода, когда целовал меня сегодня! Не ври, что готов смириться с тем, что я - не твоя! Не ври, что не винишь меня в том, что мы когда-то не смогли быть вместе! Это всё твоя вина! Твоя ответственность! А теперь по твоей милости страдать будем мы все! Надеюсь, ты доволен собой! Собой и своей эгоистичной любовью!
Она кричала на Тоби, пожалуй, впервые в жизни. Она вообще очень редко повышала голос, но сейчас у неё не было сил держаться. Как он мог? После всего, что между ними было... а много ли правды было между ними? Теперь вся их дружба предстала перед девушкой чередой обманов, лживых улыбок и недоговорок. Что же они натворили?
Пожалуй, она могла бы ещё многое сказать бывшему другу, но не хотела топтать остатки их дружбы и его самообладания. Ему всё это тоже даётся тяжело, видимо, тяжелее, чем ей. Но сейчас её очередь давать слабину. Мэри вернулась к костру, села на прежнее место и, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Она сдаётся. Она устала. И да, она была не права.

+1

12

- Кайл действовал гораздо умнее меня - не вываливал на тебя сразу все свои чувства, - ответил Тоби.
Кайл, Кайл... вот кто все сделал правильно. Вот кто умел подобрать момент, тонко почувствовать настроение Мэри, найти правильные слова и не превратить признание в фарс, как это получилось у Ливингстона. А еще он весь светился от счастья, когда рассказывал Тоби о том, что поцеловал Мэри Робертс. И от счастья светилась она. И пусть Мэри называет это оправданием - что у Тоби не нашлось сил разрушить только-только зародившуюся симпатию, может, так оно и было в какой-то степени, но если бы Тоби это сделал - вот как раз тогда он и стал законченным эгоистом.
- Это правда, которую я открыл не так, как нужно, - ответил Тоби на вопрос девушки.
И как объяснить ей, что это вовсе не школьная любовь? Что она сильнее, глубже, и что в каждой женщине Тоби искал только ее - свою Мэри - и так и не смог найти? "Как же сильно я люблю тебя" - он и сам боится того, в какое огромное чувство превратилась его любовь.
И вот они все снова в городе, и снова так близко, что никуда не деться - они будут видеться каждый день, Банда снова будет Бандой, но Тоби уже сейчас чувствует себя третьим лишним и, если будет молчать и дальше, все станет еще хуже. Тоби вспомнил слова Чарли - она советовала открыть свои чувства, и даже если сегодня все получилось скомкано и неправильно из-за слабости Ливингстона к Мэри, это было нужно сделать.
- Глупо, - эхом согласился Тоби.
Ну что же... зато теперь он точно знает, что ничего не получится. Может быть, это знание поможет ему жить дальше - он не будет привязан к старой любви и не будет каждый раз думать о том, а что было бы, если бы он сказал... Но до этого состояния нужно еще пережить кучу эмоций и сожалений, смириться и научиться идти дальше. А пока Ливингстон-младший к этому не готов. Он застрял в своих чувствах окончательно и бесповоротно. И дверь, которая открылась, ведет в никуда.
- Да, конечно, я понимаю, - ответил Тоби, когда девушка не стала его обнимать.
Он закрыл глаза и вот теперь слезы скатились по его щекам - это было новое чувство, он еще ни разу так остро не ощущал отсутствие Мэри. Пусть даже она сидела рядом и их плечи соприкасались.
Пора смириться и с этим - что на смену прежней теплоте их отношений придет холодное отчуждение. Потому что чтобы не сделал Тоби - в этом всегда будут читаться его желания, а не его забота.
А все могло быть иначе, ведь Мэри была влюблена. Вот она, самая большая его глупость - он не увидел ее чаяний, не услышал ее тихого чувства, не понял растущую в ее душе привязанность. Это была его детская неопытность, страхи и комплексы. Ведь у них с Мэри всегда были особенные отношения, и, если убрать из них эту производную любви, они были искренними и нежными по-настоящему.
Вот о чем сожалел Тоби. Вот почему переспросил: в словах девушки он увидел еще одну свою большую ошибку, еще один промах, который стоил им слишком дорого.
Но Мэри поняла все иначе. Когда она вскочила на ноги и принялась отчитывать Тоби, бить его правильными, сложными и требующими признания вины вопросами, парень совершенно растерялся.
- Нет, нет, Мэри, нет, пожалуйста, я даже не думал тебя обвинять! - Тоби поднялся, вскинул руки, но не решился удержать Робертс рядом с собой. Ее слова были жестоки, но Тоби ранило совсем не это. Он виноват - поэтому заслуживает криков, пощечин и обвинений. Но больше всего его ранило то, что вся его светлая, грустная, и да, нелепая любовь не только не была принята девушкой, но и отдалила Мэри настолько, что разрушилось тонкое взаимопонимание, которое у них было. Мэри злилась на него, и было за что, но ее неверие било еще сильнее.
"Я тебе не верю".
Полемика, слова и не отвеченные вопросы оказались сильнее, чем хрупкое, однобокое чувство.
Мэри обвиняет его. Обвиняй, Мэри, я все приму.
Да, все верно - это моя, и только моя ошибка, что я молчал. Да, все верно - я не подумал о Кайле, не подумал о тебе, зациклился на своих ощущениях. Да, все верно, я не готов потерять тебя, но именно это мне и нужно сделать. Да, я очень сильно хотел поцеловать тебя - это просто слишком сильное желание, я не справился, но, пожалуйста, Мэри... Во главе стоял не только мой страх. Важнее всего на свете для меня была ты. И вот оно, самое болезненное, самое несправедливое обвинение, которое Тоби пришлось проглотить: Мэри посчитала его любовь эгоистичной.
Пожалуй, вот что ударило по Ливингстону сильнее всего. Вот что растоптало надежды и совершенно выбило его из строя. Столько лет он любил Мэри - нежно, чувственно, тихо, берег ее покой и не выставлял себя, но один неверный шаг перечеркнул все разом, и вместо всего остального сейчас имела значение только одна-единственная ошибка.
Девушка снова оставила его. Мэри плакала. Но Тоби понимал, что он - вовсе не тот человек, что может остановить ее слезы. Не нужно больше ничего говорить. Нужно просто принять ее слова как есть. Да пусть будет так - пусть он законченный эгоист, пусть он хотел получить все, наплевав на Кайла и чувства самой Мэри... Что же, пусть так. Доказывать что-то, спорить, опять теряться среди правильных и неправильных слов - это лишь усугубит положение дел. И как бы сильно Тоби не хотел доказать девушке, что она не права - сейчас нужно промолчать. Стать, наконец, тем, кто закончит для Мэри сложный, кошмарный разговор. Заберет все обиды.
Но он не мог оставить ее одну - девушка плакала. И если это случалось раньше - Тоби всегда был одним из первых, кто обнимал ее и говорил, что все наладится.В этом была их дружба. И эту поддержку ничто не перечеркнет, даже многолетняя ложь. Поэтому, сжав руки в кулаки, утерев ими глаза, Ливингстон подошел к столу, налил в стакан воды и присел перед Мэри на колени, протягивая ей воду.
- Тсс, тихо, милая, - как можно более ровно сказал он. Пожурил сам себя за это "милая" - оно было не нужно. Или нужно, Мэри? Тебе не нужна моя ласка, потому что она теперь всегда с привкусом этой "эгоистичной любви". Тоби болезненно поморщился. Так сложно сохранять самообладание ему не было даже на самых страшных операциях, на которых ему "посчастливилось" присутствовать. Но это был единственный способ хоть что-то исправить: поставить во главу Мэри, ее эмоции и ее спокойствие.
Я не тот, кто может тебя утешить. Не тот, кого ты любишь. Максимум - тот, о ком ты мечтала когда-то, а он не услышал твое юное сердечко, потому что был слишком сильно занят тем, что сам скрывал любовь. Я не делаю тебя счастливым. Я не буду тем, кто каждое утро ловит твою улыбку в отражении зеркала в ванной. Я не спрячу букет цветов среди полок в библиотеке, чтобы ты случайно наткнулась на него, разнося книги. Я не примчусь к тебе после долгих смен на работе, уставший, вымотанный, но зато - соскучившийся по твоему голосу. Я не проведу с тобой рождественские праздники - только вдвоем, в тишине, обязательно в смешных пижамах.
Я даже не друг теперь. Но я не могу оставить тебя в слезах.
- Не надо плакать, пожалуйста. Тсс, тихо, Мэри. Мы поговорим потом. У нас все будет хорошо. Не плачь, Мэри.
Он передал ей в руки бокал и накрыл ее ладошки, обхватившие тонкое стекло, своими. Только бы она не восприняла данный жест как очередную просьбу о любви. Только бы увидела в этом заботу. Что творилось в этот момент в его душе - о, лучше и не заглядывать.
В этот момент вернулись Кайл и Молли. Сестра, увидев картину - плачущая Мэри и Тоби перед ней на коленях, негромко прошептала:
- Он признался. Он признался.
Она не была уверена, расслышал ли это Кайл, но бросила на землю спальники и, присев рядом с Робертс, обняла девушку за плечи. Тоби опустил руки. Сестра поймала его взгляд - он был потухшим, но решительным.
- Мэри, Мэри, солнышко, - тихо начала Мо, поглаживая Робертс по спине. - Ну, что же ты? Мэри, милая, не нужно плакать.
Что же, и Молли тоже знает. И за этот момент Тоби был ей благодарен.
- Нам лучше разместиться в доме, - выпрямившись, сказал Ливингстон-младший. - Мы с Мо займем свои комнаты, а вы с Мэри разместитесь в гостевой. И, Кайл... мне нужно поговорить с тобой. Лучше завтра.

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Bring back the summer, 10.06.17