In This Moment — Blood
Добро пожаловать в славный городок Брайтонс Милл, путник. Город, который поразит тебя своей красотой и гостеприимством. Городок, который впустив тебя за свои границы этой осенью, уже не позволит тебе его покинуть. Возможно, ты успеешь его полюбить, и желания драть отсюда когти у тебя и не появится, ну а коли иначе - не страшно, ведь выбора у тебя все равно уже нет...
Eleutheria Fleming Joss Colter River Wright
Объявление #6: расскажет вам о новой части сюжета и напомнит о важных правилах. А также поможет избежать удаления.

Граница времени: 21 ноября 2015

ADS. Brighton's Mill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » don't forget that you're condemned to me, 16.01.2015


don't forget that you're condemned to me, 16.01.2015

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

don't forget that you're condemned to me, 16/01/15
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
https://68.media.tumblr.com/eaf11804c6ada041252375b68ab91d2f/tumblr_oj5zud8wPl1qafb29o1_250.gif https://68.media.tumblr.com/f50b28ee228fad87fbd7ab926c5a5da9/tumblr_oj5zud8wPl1qafb29o2_250.gif• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Как всегда в день рождения Бьянка ждала чуда - что глаза лучшего друга откроются. Но его глаза все так же направлены в другую сторону. А вдобавок ко всему, другой немаловажный человек в её жизни и вовсе не поздравил с праздником. Пришлось напомнить, что они живут по другим правилам.
Can't you see
You always were
You'll always be

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Ivo Di Stefano, Bianca Maiorescu; ночь, дом Бьянки.

Отредактировано Bianca Maiorescu (2017-01-02 21:20:44)

+1

2

- Послушай, Бьянка…

Было еще утро, когда тишину их общей с Карлой спальни разорвал в клочья знакомый рингтон. Иво показалось, что его ударило током, он проснулся мгновенно от болезненного удара сердца в груди. Словно чужая рука нащупала трубку, затем кнопку отключения звука. Карла заворочалась в постели, и Ди Стэфано с трудом разобрал слова, адресованные не столько ему, сколько мягкой ортопедической (по-настоящему итальянской!) подушке: «Кто в такую рань…?» - «Это по работе, родная,» - Иво соврал легко и естественно, будто говорил не стой же самой женщиной, что полтора месяца назад пообещала стать его женой, - «И, кстати, уже одиннадцать часов утра…». Карла отмахнулась от жениха и натянула на голову одеяло. Это было к лучшему.
Итальянец практически вывалился из кровати и, в чем мать родила, спустился в кухню. Только оказавшись максимально далеко от спальни, он ответил на требовательный звонок.

Иво говорил тихо, стараясь не позволять эмоциям хлынуть в голос.
- Послушай, Бьянка, я устал. У меня своя жизнь. Я счастлив. Без тебя. Иди к черту, Бьянка. С прошедшим днем рождения.
Мужчина прервал разговор. Когда он опустил мобильный на большой кухонный стол, его пальцы дрожали, его всего колотило, а по спине бежал пот. Это ненормально, Иво прекрасно понимал, что болен, но его врач говорил, что тут все как с наркотиками: их можно бросить только тогда, когда по-настоящему этого хочешь. Но разве Ди Стэфано не хотел?!
«Не достаточно…» - отвечал итальянец сам себе, думая то о румынке, занимавшей его сердце и мысли, то о прекрасной шведке, которая так роскошно смотрелась на его сатиновых простынях. Иво очень любил Карлу. Правда, любил, но Бьянка была чем-то иным, чем-то, давно поработившим его душу и волю. Ди Стэфано хорошо понимал, в какое дерьмо вляпался, но ничего поделать с этим не мог.
Мужчина поставил кружку в кофемашину и нажал кнопку – двойной эспрессо ему в помощь. Затем вышел на террасу, сел в плетеное кресло и закурил, прислушиваясь к урчанию агрегата для сотворения кофе и стараясь ни о чем/ни о ком не думать.

Их с Карлой милейшая соседка вышла на задний дворик, чтобы выгулять свою собачонку. Она, здороваясь, любезно сделала вид, что нет ничего странного в том, что в середине января ее теплолюбивый сосед-итальянец сидит на улице совершенно голый. Мысленно поблагодарив женщину за имитацию понимания, Иво скрылся в доме, когда та наклонилась к песику.
Забыв о кофе, итальянец поднялся в спальню, принял душ, оделся и вернулся в кухню, прихватив по пути свою спортивную сумку.
Он сидел за обеденным столом, потягивая остывший эспрессо и выбивая в тишине пальцами барабанную дробь. Майореску точно знала, что будет дальше. И Ди Стэфано тоже. Сейчас итальянец просто пытался оттянуть неизбежное, это было глупо и бессмысленно. И болезненно.
Иво встал, взял маркер и написал на холодильнике записку своей невесте: написал, что срочно нужно отъехать по работе в другой город, что постарается вернуться вечером, но скорее всего – завтра, чтобы не ехать по заснеженной трассе ночью, а еще что любит ее и будет скучать. Даже не соврал.

Ди Стэфано оказался у до икоты и судорог знакомого дома уже после полуночи.
Итальянцу пришлось действительно заехать на работу, да и погода к вечеру серьезно испортилась, на трассе через каждые десять миль случались аварии, большинство из которых невозможно было объехать. К тому же Иво не мог приехать к Ней без подарка на прошедший день рождения. Мужчина заселился в отель, оставил там сумку, перекусил - и вот снова конец пути, все тот же тупик, все то же болото пьянящего и дурманящего сумасшествия…

Иво прижался лбом к дверному косяку. Он прислушивался то ли к движению внутри дома, то ли к своему сердцу. Восемь с лишним лет Бьянка тянула из него жилы, плела из них замысловатые фигуры и заставляла любоваться, как играет на свете солнца бегущая по ним кровь, которую выталкивает его измученное сердце.
«Что я здесь снова забыл?...» - Ди Стэфано отошел от входной двери, обошел дом и бросил поднятый с земли небольшой камешек в окно Ее спальни, затем еще один. Когда занавески шевельнулись, итальянец побрел к входной двери, дожидаться, пока ему откроют. А Бьянка не торопилась. Иво успел замерзнуть в расстегнутой куртке и без шарфа, но надеялся, что ожидание не затянется на половину ночи, ведь Майореску должна понимать, что после всего, что было, ее персональный раб может взбунтоваться и уехать, раз ему хватило сил не звонить и не появляться на ее горизонте полтора года.
Но дверь открылась. Желтоватый свет уличного фонаря упал на лицо девушки, и полтора года ушли на дно ее ярких глаз, а заодно как камень на шее потянули за собой всю волю Иво и способность к сопротивлению ее притяжению. Итальянец любил эту ведьму даже тогда, когда не думал о ней вовсе. И сейчас он готов был переворачивать горы лишь бы быть рядом, лишь бы Бьянка позволила…
Ди Стэфано скользнул взглядом по ее губам и тяжело вздохнул. Девушка улыбалась.
- Привет, - только гордость неприятно хрустела на зубах, как песок. Иво пожал плечами. Он не улыбался в ответ, но внутри желудок завязывался в тугие узлы. Снова появились нотки его сицилийского акцента, как бы мужчина ни старался их скрыть. – Ты позвонила, я приехал. Может, позволишь войти? Или я проехал больше ста миль, чтобы постоять на твоем крыльце?

+1

3

Начнем с того, что крокодил Гена серьезно заблуждался. Ведь на самом деле, это счастье, что день рождения только раз в году. Если бы этот день в жизни Бьянки был фильмом, то саундтреком к нему бы стали всем известные строки Лесли Гор:
Playin' my records, keep dancin' all night
But leave me alone for a while
Till Johnny's dancin' with me
I've got no reason to smile

Подумать только, практически каждое 14 января зависть и злость особенно сильно душит Майореску вот уже на протяжении семи (!) лет. Эта маленькая мерзкая, капризная сущность внутри, которая своими острыми коготками больно скребет по сердцу, стремясь как можно доходчивее выразить свое недовольство происходящим. Вечеринка заканчивается, Бьянка запирается в ванной и рвет салфетку на части, растрепанными остатками небрежно размазывает ярко-красную помаду по щеке и таращится на себя в зеркало. Может все дело в её несуразном носе или дурацких веснушках? Слишком тонких губах? Она заправляет прядь волос за ухо. Или уши у неё слишком большие? Ерунда. Майк не такой. Он не станет оценивать человека по внешности. Ведь главное душа и все такое. Бьянка прищуривается и наклоняется совсем близко к зеркалу, смотрит в собственные глаза. Она пытается заглянуть в самую глубь. Зрачки чуть расширены, а по краям ровная, практически матовая серость. Девушка фыркает, открывает кран и резко опускает лицо в ладони, наполненные водой.
Следующие дни не покидает желание что-нибудь испортить, сломать, разрушить. По телевизору как назло показывают какой-то фильм про зомби. Апокалипсис уже почти наступил, все правила забыты, руки людей больше не связаны. Они разбивают витрины, грабят магазины, убивают друг друга… Если бы Бьянка знала, что за вандализм или убийство её не посадят, она бы с радостью подожгла чей-нибудь дом. Ладно, она подожгла бы определенный дом. Но нужно быть честной по отношению к действительности. Такой номер ей с рук не сойдет. И все-таки неплохо было что-нибудь сломать. Или кого-нибудь…
Бьянка оживляется и лезет за телефоном. Открывает входящие сообщения. Последняя смс от Ди Стэфано полтора года назад. Нет, Майореску не огорчает то, что он не поздравил её с двадцати трёхлетием. Она ведь и сама вспоминает о нем только тогда, когда ей что-то нужно. Как сейчас. А отсутствие поздравления как раз дает ей отличный повод позвонить.
- Привет, Иво. Как дела? Не хочешь приехать? Я соскучилась.
- Послушай, Бьянка, я устал.  Too bad.
- У меня своя жизнь. Congrats.
- Я счастлив. Без тебя. Yeah right, Ivo, yeah right.
- Да брось. Выработка эндорфинов в организме не зависит от того со мной ты или без меня. Ты, кстати, когда-нибудь слышал о феномене эйфории бегуна? Я, конечно, не специалист, но мне кажется, это твой случай.
- Иди к черту, Бьянка. Ooh, burn.
- С прошедшим днем рождения. Geez, thanks.
Звонок обрывается. Её только что послали к черту, любая другая убежала бы плакать. Но Бьянка-то знает, что Иво просто иногда тяжело дается английский, а в переводе с итальянского это означает «уже лечу, amore mio». Спать она ложиться в предвкушении того, что в ближайшие дни утолит свою маленькую потребность в разрушении.
Спит Бьянка как убитая. Когда собака внизу будит её неожиданным лаем, Майореску даже рычит в подушку и выкручивает её уголок, мысленно представляя, что это шея Мадонны. Чертова собака, и почему Нора не забрала её с собой, когда уезжала к подружке, которую завела по переписке. Вполне возможно, что это была и не подружка вовсе, а какой-нибудь неудачник, ей под стать, но кого это волновало? Камешки, бьющиеся о стекло заставляют девушку оторвать голову от подушки. Она словно любопытствующая кошка поворачивает голову набок, а затем на носочках босых ног подходит к окну и чуть приоткрывает занавеску. Губы расплываются в торжествующей улыбке, которая не сходит с лица румынки всю дорогу до парадной двери на первом этаже.  Майореску спускается в одной клетчатой рубашке, доходящей до середины бедра, застегнутой только на две средние пуговицы.
- Да, слушай, это так здорово, что ты приехал. Я как раз не успела спросить, к черту это направо или налево? – она чуть высовывается через порог дома и, озадаченно сдвинув брови, смотрит по сторонам, сопровождая повороты головой взмахами указательного пальца. Это жизненная необходимость напомнить Иво о его грубости, сказанной ранее по телефону. В глазах наигранный упрек и безмолвное требование уважения (ведь она, черт возьми, дама!). Ей нравится требовать от Иво то, что ему порой приходится нехотя или через силу. Ей интересно, как далеко он готов зайти, чтобы угодить ей, и как долго еще он готов ей угождать.
Бьянка отступает на шаг назад и спиной прижимается к стене, освобождая для Ди Стэфано проход. Как только мужчина оказывается в доме, Майореску тут же оказывается рядом. Практически льнет к нему, как заботливая жена. Медленно распутывает шарф и пристально разглядывает его лицо, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-то.
- Хочешь чаю или кофе? – стягивая шарф и забрасывая его на полку, позади Иво, предлагает Бьянка. Не дожидаясь ответа, разворачивается и следует на кухню. Ей холодно торчать тут, в прихожей.
Через арочный проход можно попасть в просторную гостиную с камином. На каминной полке миниатюрная арфа, разбросаны позолоченные украшения и безделушки из органического жемчуга, развешены до сих пор неснятые рождественские носки,  по правую руку от камина фортепьяно, а с другой стороны на столешнице скрипка, которую Нора забыла убрать или, скорее всего, просто не собиралась. Кухню от гостиной отделяет только островок из трех блоков. За ним обитатели дома едят чаще, чем за небольшим столом опоясанным диваном в виде буквы Г в углу, и, как правило, стоя. Вдоль дальней стены раковина, духовка, кухонные навесные шкафы и столешницы из древесины теплого оттенка. Бьянка обходит островок, и открывает один из шкафов.

Отредактировано Bianca Maiorescu (2017-01-04 00:29:54)

+1

4

Игры, в которые играют люди...
Люди, которые играют в игры...

«К черту – это в Ад, Бьянка…» - а значит, именно Иво сейчас лез сразу ко всем чертям.
Войти в ее дом, как прыгнуть в воду под тонущий корабль своей гордости и самоуважения, рискуя быть затянутым в водоворот, созданный идущей ко дну махиной, и никогда не всплыть…
Ди Стэфано переступил через порог, опустил на пол сумку, а за спиной итальянца захлопнулась дверь. Не хватало только скрежета металла, как у тюремной решетки или пыточной камеры. Иво пока еще помнит, у него было восемнадцать долгих месяцев, чтобы подумать, понять, принять решения, но по первому зову, мужчина снова приехал в лапы Майореску. Вот-вот начнет действовать «наркотик» и боль от новой потери нормальной жизни утихнет.
Бьянка оказалась совсем близко. «Началось…» От нее пахло шампунем и морозным январским воздухом. Иво даже прикрывает глаза, чтобы ощутить, как другие ароматы пробиваются через терпкую завесу прилипшего к шарфу запаха сигарет. Его рука невольно ложится на талию девушки, не требовательно, без интимности, просто рефлекс: Ди Стэфано точно так же прикоснулся бы к Карле – контакт, знак внимания и благодарности. Как раз в адрес Майореску не стоило распускать руки. Вообще, специалисты по выживанию не рекомендуют активно двигаться, когда тебя затягивает болотная трясина.
Веки снова поднимаются, Иво старается смотреть на Бьянку, не проявляя никаких эмоций, а она улыбается, ждет. Итальянец снимает куртку, вешает ее на крючок, параллельно освобождаясь от ботинок, и идет за хозяйкой дома в кухню.
- Где Нора? – мимоходом интересуется гость и замирает в арке на входе.
Чай… или кофе…
Конечно, кофе, или Майореску забыла об итальянских корнях Иво? Но вслух хотелось сказать другое.
Мужчина скользил взглядом по стройным ногам девушки, прикидывая есть ли на ней хоть что-нибудь кроме рубашки, которая, вполне возможно, принадлежала когда-то Майклу Кроу. Ревность болезненно кольнула под ребро, а ведь лучший друг Бьянки был соперником Иво только в глазах итальянца и румынки. «Он никогда тебя не замечал!» - сколько раз Ди Стэфано пытался вдолбить этой упертой девице, что журналист видит в ней бесполое говорящее существо, милое, родное, но сексуально не привлекательное.
«Я хочу тебя…» - промолчал Иво, не желая с порога отдавать Майореску все козыри из колоды. За то время, что они не виделись итальянец стал злее. Он понимал, что не сможет обыграть ведьму, но не собирался сдаваться слишком легко на растерзание этих обманчиво ласковых рук.
Мужчина шел через кухню чуть ли не по следам Бьянки, пока не приблизился к ней вплотную. Его левая рука уперлась в столешницу около бедра девушки, в правая ладонь легла на живот. Он притянул Майореску ближе, прижимая к себе, пальцы скользнули между пуговицами рубашки, добрались до теплой еще после сна кожи, но не двинулись ни вверх, ни вниз, чтобы проверить, есть ли на Бьянке белье. Иво уткнулся лицом в темные растрёпанные, но все такие же шелковистые волосы, пытаясь не сойти с ума и заодно придумать, что делать со своим «я хочу тебя…»
Это было не просто сексуальное влечение, признание ее привлекательности, нет. Те времена, когда Ди Стэфано на физическом уровне хотелось заниматься с ней любовью, остались в далеком прошлом, их погребли под собой обиды, оскорбления, пренебрежение, откровенное манипулирование. К тому же Бьянку сложно было назвать восхитительной любовницей. Даже Карла была в этом плане на голову выше той, в чью спину безответно билось горячее, израненное сердце. Проблема заключалась в том, что Майореску не знала, что нужно ее партнеру, она не способна была сопереживать кому бы то ни было, не способна была откликнуться на ощущения того, кого пустила в свою постель. Конечно, девушка была достаточно умна, чтобы знать, как стать лучшей в том числе и в сексе, но Иво не являлся тем, для кого девушка хотела бы постараться. Это бы больно ударило по самолюбию итальянца, если бы та его грань, что была обращена к Бьянке, не была бы исцарапана до почти полной потери своего природного блеска. А потому сегодня Иво ощущал лишь острую необходимость обладать этой женщиной как вещью. На несколько мгновений заставить ее подчиниться, позволить ему взять желаемое. Безусловно, Ди Стэфано, как всегда, будет нежным, чутким, страстным, несмотря на то, что его спутнице все это не нужно, потому что он – не Майк… И все-таки…
Так любить можно лишь тогда, когда уже перевалился через хребет ненависти к объекту своих чувств. Проще было бы ударить Бьянку, задушить, чтобы перестала появляться в его жизни. Лучше жить с дырой в груди, чем преданно, по-собачьи прибегать на свист хозяйки, но...
Иво делает глубокий вдох и убирает обе руки сразу.
- Похоже, что я болен? – так всегда отвечал его друг-серб, когда кто-то по наивности предлагал ему чай. Почему-то сегодня в голову лезли разные образы, которые скопились за полтора года в коробке его памяти, из-под которых Ди Стэфано извлекал весь день по частям все то, что так или иначе было связано с Бьянкой. - Я буду кофе.
Итальянец отходит назад, опускается на диван у стола, упирается в него локтями и опускает подбородок на сжатые кулаки. Он смотрит в темный коридор и ждет следующего хода Майореску.

+1

5

- Какая разница? – безразлично отзывается Бьянка. С ним она ведет себя по-другому. По-настоящему. К своему огромному несчастью Иво Ди Стэфано, наверное, единственный, кто действительно знает, что из себя на самом деле представляет Бьянка Майореску. И он никому об этом не расскажет, потому что его сочтут за сумасшедшего, ведь только сумасшедший будет хотеть такую дрянь, как она. Сумасшедший, или ей подобный, а навесить на себя такой ярлык даже хуже. Иво ведь не плохой парень. Умный, красивый, разносторонний. Стопроцентный шанс на то, чтобы построить блестящую карьеру и завести нормальную семью. Просто он связался с той, которой наплевать на все эти положительные качества и перспективные возможности. Она всегда выискивала в нем темные задатки, а стоило только обнаружить что-то, культивировала и взращивала. Если Иво и стал злее, эгоистичнее с течением времени, то во многом благодаря ей. 
- Её не будет до… - она резко замолкает, когда он требовательно вторгается в её личное пространство. Его пальцы пробираются под одежду, а у неё даже не сбивается дыхание. Что он сделает? Отымеет её перед раковиной, не глядя в глаза, и уедет со спокойной душой? Наверное, ему бы хотелось, чтобы так было. Но так не будет. Бьянка чувствует, что он вдыхает запах её волос. Знак сентиментальной привязанности, которую он все никак не может перебороть. А между тем она понемногу впитывает своим телом его тепло, словно хладнокровное млекопитающее. Её ноги уже успели замерзнуть, на первом этаже достаточно прохладно и расхаживать босиком по полу не самая гениальная идея. Впрочем, у Бьянки часто прохладные руки и мерзнут ноги. Да и зачем телу вырабатывать свое тепло, когда можно его забрать у другого? Тепло, жизненную энергию, рассудок, материальные ценности, в конце концов, да что угодно, что готов был предложить ей Ди Стэфано.
Он отстраняется. Задает вопрос таким тоном, как будто обвиняет её в чем-то. Скорее всего, так и есть. Но, как минимум, Бьянка знает, что он пьет кофе. Просто не считает нужным демонстрировать тот факт, что держит в голове такие мелочи. Румынка чуть поворачивает голову, скользит по Иво оценивающим взглядом и усмехается. Еще как болен.
Бьянка включает чайник. Затем извлекает из шкафа кружку и жестяную банку с растворимым кофе. В доме есть и обычный, молотый, но девушка не хочет запариваться. Не дожидаясь, пока вода окончательно закипит, она поднимает с платформы чайник и заливает содержимым горстку химической субстанции, из которой должно получиться жалкое подобие кофе. Радушная хозяйка спешит присоединиться к Иво за столом. Пододвигает ему кружку и ждет, пока он к ней притронется. И когда, наконец, он это делает, Бьянка протягивает руку и кончиками пальцев гладит его запястье.
- Я рада, что ты приехал, - звучит это даже не наигранно. Майореску и, правда, воодушевлена таким скорым приездом своего… любовника? Знакомого? Для неё итальянец – что-то вроде эксперимента. С ним она играет в семью или что-то типа того. Моделирует ситуации, которые никто другой с ней не «отрепетирует». Если для Иво Бьянка уже давно превратилась в предмет, который вроде бы и находится в доступности, но не принадлежит ему, и его это бесит, то для Бьянки Иво скорее тренировочная платформа. Сейчас можно сыграть, как будто он пришел домой с работы, а она ждала и скучала по нему. Когда на его месте будет Майк, все будет по-другому. Она сделает настоящий кофе. Возможно, даже приготовит ужин, какое-нибудь любимое блюдо Майка. Она будет сидеть ближе, будет смотреть искреннее. Жест ей нравится. Она будет поглаживать руку Майка, только Майку будет это нравиться. Он не будет напрягаться так, как будто вокруг его запястья обвивается ядовитый плющ или колючая проволока. А когда он сделает ей предложение, то Бьянка непременно скажет «да».

+1

6

Ни одна мышца не шевельнулась на лице итальянца, когда с глухим звуком, напоминающим хлопок, открылась банка растворимого кофе, хотя желудок колыхнулся, а в голове зашумело, как от пощечины. По сути Бьянка именно это и делала: снова и снова возвращала своего «желанного» гостя на землю, напоминая, насколько хорошо она знает, как сделать Ди Стэфано больно, как посильнее зацепить.
«Негативизм – это одна из крайних степеней зависимости,» - говорил доктор, и Иво пришлось с ним согласиться. Бьянка должна была очень хорошо понимать, что любит итальянец, чего хочет и ждет, чтобы делать все наоборот.
Только кое-что изменилось, а значит, для Майореску игра станет немного сложнее, возможно, даже привлекательнее, ведь мужчина, сидящий перед ней, уже не тот, что прежде. Например, прежний бы стерпел, покорно выпи бы мерзкое пойло, что набодяжено в кружке. Сегодняшний Ди Стэфано придвигает «напиток» чуть ближе, хмурится, морщит свой типично римский нос и отталкивает пальцами кружку в сторону. Она покачивается, но не накреняется и не падает. Иво прикусывает нижнюю губу изнутри, смотрит на своими темными, как дорогой виски, глазами на хозяйку, затем переводит взгляд на ее руку, мягко скользящую по его запястью.

…А Карла, должно быть, уже легла спать, несмотря на то, что поздно встала. Они созванивались несколько часов назад, когда Ди Стэфано въезжал в Брайтонс. Теплая, отзывчивая, прямолинейная Карла, его прекрасная, роскошная невеста, которая как безупречный алмаз может украсить его будущее…
Черт!

- Никогда не поверю, что Нора пьет эту дрянь,
- мужчина передвинул кружку к Майореску и встал. – Или себя ты таким не травишь? Только гостей, которых сама пригласила? Чувствую себя чертовски особенным, - Иво усмехнулся: он и был особенным. Никто, кроме него, не позволял Бьянке играть в ее жестокие игры, а значит, румынка снова и снова будет тянуться к излюбленной игрушке. - Если ты не против, я сварю нам или только себе нормальный кофе, раз у тебя до сих пор не нашлось времени научиться хорошо готовить.
Его запястье казалось свинцовым. Какая-то частичка Иво категорически отказывалась прерывать физический контакт с пальцами девушки. С другой стороны, Ди Стэфано помнил, что тело маленькой ведьмы не откликнулось на его прикосновение, а ведь так было всегда.
«Карла…» - ему стыдно было тянуться к оставленной им невесте даже мыслями.
- Может, Майк бы тебя заметил, если бы ты ему хоть раз приготовила ужин. Далия, наверное, отлично готовит. А еще, наверняка садится на шпагат... ммм... Уверен, что этот талант он тоже ценит в своей любимой девушке.
Итальянец открывал один за другим шкафчики, пока не нашел пачку недорогого, но нормального молотого кофе. Турка под руку не попалась, а Майореску после шпильки с упоминанием Кроу вряд ли станет помогать своей брыкающейся жертве, и Иво удовлетворился небольшим сотейником. По-хозяйски он поставил посуду на огонь, залил туда воду, щедро насыпал кофе.
- Я тебе, кстати, подарок привез, - как ни в чем ни бывало заявил итальянец и, убедившись, что кофе не намерен самостоятельно убегать, а Бьянка вряд ли бросится его выливать в раковину, чтобы показать, кто на ее кухне главный, вышел в коридор.
Из карманов куртки Иво извлек небольшую красную коробочку с золотистой надписью и скошенными гранями и пачку сигарет – с этим и вернулся в кухню, на ходу доставая одной рукой сигарету.
- С прошедшим, - тихо прокомментировал мужчина то, что положил на стол перед Бьянкой. Не дожидаясь реакции, Ди Стэфано вернулся к плите, чтобы проверить кофе и прикурить от газовой горелки.
Иво выбрал для Майореску после полутора лет разлуки браслет из белого золота с цветными камнями, но в коробочке лежало не безупречное кольцо, а две дуги без застежки.
- Тебе понадобится вот это, чтобы его надеть, - итальянец вынул из кармана миниатюрную отвертку, затем сунул ее обратно, даже не оборачиваясь, натянул рукав на ладонь, снял с плиты сотейник с кофе и разлил его в две чашки, одну из которых, конечно, поставил рядом с красной коробочкой на стол перед румынкой, затем вернулся за своей. Теперь в кошмаре все еще живых чувств к Ней, Иво обрел минимальный комфорт.
Он стоял посреди кухни под люстрой выдыхал дым своих дорогих сигарет и улыбался своей живой белозубой улыбкой успешного, счастливого человека. Кого он хотел обмануть?..
- Давай примерим, дорогая?... Кстати, а что тебе подарил Майк?

+1

7

Они оба переводят взгляд на кружку, которую Ди Стэфано оттолкнул. Она напоминает чашу терпения итальянца. Жидкость в ней угрожающе плескается из стороны в сторону, в любой момент перельется через край. Но импульс растворяется и ничего не происходит. Бьянка смотрит на Иво, улыбается одними лишь глазами и пытается распознать, в какой же момент мужчина, накапливать свои эмоции, выплеснет все наружу. Она ловит себя на мысли, что сейчас не может предсказать, когда это произойдет. Он не выходит на контакт полтора года, не дает знать о себе ни лично, ни в социальных сетях. Пусть в целом люди и не меняются, но так или иначе приобретают определенные навыки, учатся скрывать свои недостатки и контролировать ранее неподдающиеся контролю вещи. А Иво парень талантливый, недооценивать его и думать, что игру можно продолжить по старым правилам, было бы глупо со стороны Бьянки.
Румынка молчит. Протестовать нет смысла, а согласиться с мужчиной означало бы лишний раз задеть его самолюбие. Но дергать за струнки его нервной системы при каждой подвернувшейся возможности совсем неинтересно. Вдруг в какой-то момент они просто перестанут отзываться? Лучше натянуть их до предела и смотреть, как они рвутся от одного единственного прикосновения.
Бьянка несколько раз моргает, как только её слух регистрирует любимое имя, а затем и самое ненавистное. Что это? Попытка заставить её почувствовать себя на месте Иво? Заставить понять, какого это хотеть то, чего не можешь получить? В чем-то они и, правда, схожи. Только невозможность заполучить желаемое не приводит Майореску в бешенство. Каждая её вспышка агрессии по отношению к Далии, каждый приступ злости больше похожи на мимолетные детские капризы. Как будто она попросила леденец, но ей отказали или отдали его ребенку, который больше того заслуживает. Бьянка не способна долго испытывать эмоцию, которую в ней спровоцировали. Поэтому вспышки гнева или даже обиды быстро проходят, откладываясь внутри лишь хладнокровным желанием устранить то, что стоит на пути её «хочу».
- Стереотипное мышление – серьезная проблема современного общества, - после долгой паузы отзывается Бьянка. Не самый остроумный из её ответов, тяжело отвлечься от мыслей о Кроу и Далии. По крайней мере, она надеется на то, что сказанные слова не спровоцируют продолжение темы.  Иво сразу решает давить на её слабое место, а может быть это такой интересный способ выиграть время, чтобы оставить драгоценный кофе без присмотра.
Бьянка действительно какое-то время остается в ступоре, не реагируя на то, что происходит на её кухне. Но потом мужчина кладет перед ней фирменную коробочку и мысли девушки перекидываются на то, что может быть внутри. После всего того, через что румынка заставила его пройти, страшно представить, что он мог туда подложить. Но с другой стороны, это ведь Иво. Он как минимум из чувства собственного достоинства не станет демонстрировать дорогую коробочку, а набивать её, скажем, угольками, словно недоделанный Санта-Клаус из историй, которые родители рассказывают своим детям. Бьянка открывает коробочку и блеск драгоценных камней, ввинченных в белое золото, отражается в её глазах. Но вместо ожидаемого восторга, на лице Майореску озадаченность. Что это? Какой-то символ из серии «разбитого сердца»? За сколько его можно продать? И главное кому?
Финансовым вопросом придется заняться позже, потому что Иво наконец-то сообщает, какую игру затеял. И, судя по всему, он крайне собой доволен. Или делает вид, что доволен. А для большей убедительности в очередной раз припоминает Майкла, потому что точно знает, что у индейца едва ли хватит средств и на один камушек из этого браслета. Бьянка глубоко вздыхает. Главное помнить. Натянуть до предела, а потом оборвать одним прикосновением.
Она не притрагивается к кофе, берет в руку две половинки браслета и подходит к Иво. Казалось бы, нужно просто залезть в его карман за отверткой и подарок предстанет во всей красе. Но если бы Ди Стэфано хотел, чтобы Бьянка сделала именно это, он бы сразу же выдал ей эту дурацкую отвертку. Правый уголок губ румынки приподнимается в такой привычной для неё, лисьей ухмылочке. Она забирает у него сигарету и делает глубокую затяжку, и выпускает струйку дыма в сторону, чтобы отчетливо видеть глаза мужчины. Затем возвращает ему сигарету.
- Ты сам хочешь это сделать? – она покорно поднимает вверх обе ладони, в одной из них между большим и указательным пальцем зажаты две половинки браслета.

+1

8

С давних пор его сводило с ума это движение Бьянки: она забирает сигарету из рук итальянца, делает затяжку, выдыхает дым, а затем возвращает к его губам, едва не касаясь их пальцами. В давние времена само прикосновение было очень редким, казалось откровением, манило зеленым светом в ее паутину, и Ди Стэфано прыгал с разбегу в заботливо натянутую липкую сеть.
- Конечно, милая, - Иво улыбнулся. По ощущениям он преодолевал что-то вроде зубной боли, но выглядел вполне правдоподобно.
Может, стоило ее послать к лучшему другу? У Кроу, наверняка, есть инструменты в гараже. Может быть, даже паяльная лампа...
И нет, Иво никогда не ненавидел Майка. Парень не виноват, что его Бонни поехала на нем по полной программе. Журналист вообще жил в своем мире, почти не замечая, что все вокруг него летит к чертям...
Мужчина сделал еще одну затяжку и утопил окурок в кружке с растворимым кофе – для другого эта вонючая жижа все равно не годилась.
Темные глаза скользнули взглядом по тонким бледным запястьям девушки. «Жаль, что нет наручников…» - тогда Иво мог бы приковать ее к батарее и оставить подальше от телефона, а затем уйти, пока еще есть на это силы, но наручников не было. В наличии - только две изящные дуги из белого золота и отвертка, которой глупо защищать свою развороченную душу. Глупо и поздно.
Ди Стэфано усмехнулся и соединил части браслета на правой руке Майореску, затем достал крохотный инструмент из того же чистого золота, чтобы закрепить два небольших плоских винтика…

В первый раз это казалось сложнее. Полгода назад Иво подарил целых три таких браслета своей невесте. Карла выбирала их сама, итальянец был не против оплатить подобный каприз. Уже дома они обнаружили, что не все винтики декоративные. Миниатюрная отвертка выскальзывала из огрубевших пальцев Иво, украшения падали на пол и отскакивали в стороны, потом они с Карлой долго искали ту или иную деталь, ползая по полу, двигая мебель и валяясь на коврах. Ди Стэфано давно так не смеялся. Они были чертовски счастливы, сам Иво мог бы быть счастлив, если бы не Бьянка… Если бы не то, что он сделал с собой сам.

Что такое «рок»? Это вовсе не то же самое, что судьба. И он не играет нами, это не самостоятельная сила, нет. Скорее это реакция Вселенной на наши действия: что-то вроде отдачи после выстрела или эха в горах. Сначала твой выкрик бьется о скалы и вершины, а потом утопает в сорвавшейся вниз снежной лавине – тогда уноси ноги, если успеешь.
Иво так боялся загреметь за решетку, что наступил на горло собственной жизни и истории. Он решил убедить Бьянку, что влюблен в нее, стать тем, кого она ни за что на свете не захочет потерять. Юный Ди Стэфано так увлекся игрой, что сам в нее поверил, а когда пришло время возвращаться к реальности, когда срок давности его преступления уже истек, а сам парень был за сотню миль от Ее города, понял, что «стоп-кран» не работает. В какой момент механизм был поврежден? Почему программа запускается вновь и вновь, несмотря на то, что система выдает ошибку при каждой попытке быть рядом с Майореску?

Браслет сел по руке идеально: зазор не более трех милиметров от кожи. Снять просто так – не снимешь. Ну и ладно, правда же? Вещь красивая, дорогая. Может, румынка, наконец, снимет шоры и попробует оценить нечто, не связанное с Майклом Кроу и его полным безразличием к ней, как к женщине?

Иво убрал отвертку обратно в карман, затем, не задумываясь ни о чем, наклонился к руке девушки и нежно коснулся теплыми губами внутренней стороны ее запястья. Он ощущал тошноту – реакцию на ее холод и отстраненность. Когда-то Ди Стэфано готов был пожертвовать своим счастьем, лишь бы спасти Бьянку от самой себя, но разве этой дуре когда-нибудь нужна была защита, любовь, понимание, а главное принятие ее такой, какая есть? Ведьме нужен был Майк. Человек, которому пришлось бы вечность врать, притворяться другой, скрывать от него истинную себя.
«Или Кроу – единственный шанс быть той, кем бы ты хотела быть, кем никогда не была и не могла стать? Быть лучше, чем ты есть, Бьянка? Быть Далией, потому что твой Клайд любит ее?» - Иво поморщился и отвернулся, взял на ходу еще одну сигарету из пачки, снова прикурил от горелки и подошел к окну.
- Тебе идет, - глухо заметил он, открывая окно и усаживаясь на подоконнике.
Холодный январский ветер ударил в спину, но уже не мог никак привести в порядок голову итальянца.
Мужчина откинулся на раму, прислонился затылком к стеклу.
- Ты хотела поздравлений с днем рождения, ты их получила. Что еще? Что дальше?
Итальянец выпустил изо рта дым, и на мгновение в нем утонул. Он бы спросил у Майореску, есть ли у нее что-то покрепче кофе, но не был уверен, что девушка не подсунет ему технический спирт – чем он хуже того, что она уже приготовила ему получасом ранее?
- Зачем позвала? Давай ближе к делу, а том не еще возвращаться в город. Ты же не думала, что я проторчу в этой дыре неделю, пока ты не решишь, как со мной лучше развлечься.

+1

9

Две половинки сомкнулись вокруг запястья девушки, и стало ясно, что она не сможет снять браслет в любой момент, если захочет. Этого ли хотел Иво? Чтобы на Бьянке постоянно находилась вещь, которая бы напоминала о нем? Можно было бы воспринять это как маленькую месть. Когда он уедет, ему ничего не будет напоминать о Бьянке, а у неё будет этот браслет и мысли о нем. Но вряд ли мужчина добивался именно этого. Скорее всего, это его несбывшиеся мечты. Ползать с той, которую все никак не может забыть по ковру в поисках болтиков, смеяться и быть счастливым. С ней.
Вот только этого не будет.
На ребрах девушки красовался небольшой ворон. Поход в салон был спонтанный и запомнился Бьянке невыносимой болью. Наверное, игла, проникающая под тонкую кожу у самых костей – вызывала самые сильные ощущения, которые Майореску испытывала за всю свою жизнь. И эту физическую боль она умело преобразует в душевную, когда надо играть очередной спектакль, строить из себя жертву и давить кому-то на жалость. Работает безотказно. Это ощущение под коркой её головного мозга. А чернила у неё под кожей, также как и Майкл Кроу. Не на запястье, не прикручены декоративной золотой отверткой, а вбиты в её тело. Навсегда.
Она смотрит Иво в  глаза, когда он целует её запястье. Она не может представить его на месте Майка. Зато легко могла бы представить Майка на месте Иво. Но не делает этого. Сейчас её больше занимает отвращение, которое так явно читается на лице Ди Стэфано. Раньше он смотрел на неё иначе. Как будто действительно любил. А теперь сам не мог понять, почему его тянет к ней как магнитом. И она не понимала, но ей это безумно нравилось.
Никого никогда к ней так не тянуло. Все, кто с ней общался, рано или поздно чувствовали, понимали, что держаться от неё нужно подальше. Даже Майк, и тот, легко отказывался от её компании, чтобы быть с Далией. Он был лучший друг, делал все, что было в его силах, чтобы Бьянка не разочаровалась в нем, даже не смотря на серьезные отношения с другой девушкой. Но их давняя дружба – это что-то другое. Для него она, возможно, постепенно превращалась в обузу, а Бьянка готова была в любой момент порвать дружескую связь, только чтобы превратить её в романтическую. Но Иво хотел быть рядом, не смотря ни на что. Он отходил, но возвращался. Он морщился, но губы сами тянулись к её холодной коже. Ни за что на свете Майореску не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Морозный воздух заполнил помещение. Бьянка поежилась и несколько раз переступила с ноги на ногу. Интересно, еще одна маленькая месть со стороны Иво? Чтобы она в одной лишь рубашке, ощутила холод, который ощущал он? Или просто ему не хватало кислорода в её обществе?
- Спасибо за подарок, - любезно проговорила Бьянка, просто потому, что за подарки принято благодарить.
Ты же не думала, что я проторчу в этой дыре неделю?
Как тебе сказать
Осторожно наступая на холодный пол босыми ногами, румынка приблизилась к подоконнику и опустила обе ладони на колени итальянца.
- А что? Ты куда-то спешишь? Или может к кому-то? – поинтересовалась она, пристально глядя ему в глаза. Её ладони переместились на его плечи, сделали пару медленных смахивающих движений и спустились к локтям. Как будто Иво был манекеном или игрушкой в руках Бьянки, которой она любовалась и старалась относиться бережно, чтобы продлить срок службы, - если не хотел приезжать, мог бы и ограничиться поздравлением по телефону, - как бы, между прочим, произнесла Майореску. Но он хотел, поэтому и приехал.

+2

10

- Бьянка, - начал Иво чуть нервно или раздраженно. Он повернул голову к улице, поднес руку ко рту, стараясь не касаться запястий Майореску, будто мог получить удар током (возможно, смертельный), вынул сигарету изо рта и выбросил ее на улицу.
Наверное, Ди Стэфано отодвинулся бы в сторону, если бы мог сделать это, но за спиной – только оконный проем, а потому мужчина просто снова повернулся к находящемуся достаточно близко лицу своего наваждения (или проклятья?). Итальянец смотрел в ее улыбающиеся глаза, которые никогда не любил по-настоящему. Когда-то давным-давно Иво просто сошел с ума. Он так боялся наказания за свою ошибку, так боялся разрушить свое потенциально великолепное и восхитительное будущее, что продал душу дьяволу – отдался Ей.
Конечно, он мог остаться дома. Иво так и собирался сделать, прежде чем сел в машину и отправился за сотню миль от Карлы к этой психопатке... Но Ди Стэфано здесь. Незванный, долгожданный, неприлично засидевшийся гость…
А еще итальянец понимал, что собирается сейчас сказать. И точно знал, что делать этого не следует.
Даже совсем слепая дурочка поняла бы, что такой, как Иво Ди Стэфано не останется долго одиноким и неприкаянным: он хорош собой, состоятелен, довольно известен, вхож в элитные круги. Это просто должно было случиться, должна была появиться женщина, которая заставит этого типа попробовать построить жизнь, как у всех: нормальную и счастливую… Но привязанность к Бьянке оказалась куда более серьезной проблемой, чем итальянец мог себе представить. Она тянула Иво якорем на дно, когда уже расправленные крылья могли бы унести ввысь.
- Я приехал, чтобы дать… - мужчина нахмурился, глядя в холодные глаза румынки. Зачем Ди Стэфано это говорит?! – нам еще один шанс. Последний. Последний шанс тебе, - «Она мне не нужна!!!» - сознание пульсировало от ужаса и боли. Разум категорически отказывался верить в то, что Бьянка может согласиться и… снова разрушить его жизнь и душу, лишить его всего достигнутого.. Это несправедливо! «Скажи «нет»… Откажись!» - ты можешь смеяться, можешь язвить, снова рассказывать о том, как чертовски прекрасен Майкл. Тут не забудь упомянуть, что он тебя не хочет. И никогда не хотел, ни единой секунды с того момента, как вы встретились. Даже засыпая в твоей комнате, он не думал о том, что между вами что-то может быть.
Иво убрал руки Майореску со своих плеч и встал, нависая над брюнеткой. Его пальцы нежно коснулись уголка ее губ.
Бьянка была красивой и такой… пластиковой. Он не хотел, чтобы румынка согласилась уехать с ним. Иво нравилась его жизнь, к тому же он любил Карлу. Но если Ди Стэфано не спросит сейчас, то снова и снова будет возвращаться к этому незаконченному разговору. А значит, к Ней.
- Последний шанс, Бьянка. А потом ты останешься совершено не нужная никому… А однажды состаришься. И у тебя не останется даже красоты.
Итальянец жестоко усмехнулся, представляя, как темные круги пролягут под ясными, выразительными глазами, как изящная шея соберется морщинками, как паутинки разбегутся по всему лицу от уголков рты и век, которые набухнут и набрякнут тяжелыми валиками сверху, а носогубная складка утянет ее губы вниз. И когда Бьянка будет пытаться улыбнуться, будет виден краешек зубного протеза. Она будет одинокой, никчемной, жалкой, не познавшей тепла. Озлобленной, пустой… Если отпустит Иво сейчас.
- Ты подумай, а я пойду надену ботинки.
Мужчина расправил плечи, мягко прикоснулся пальцем к кончику задорно вздернутого носика румынки, будто они только что обсудили что-то милое, трогательное и забавное, очень-очень личное. Жесткость ушла с лица итальянца, словно растворилась, преобразившись в вежливую доброжелательность, за которой Иво умело скрывал непреодолимый ужас возможных перспектив потенциального совместного будущего, которое он только что предложил Бьянке.
Ди Стэфано хотел, чтобы девушка отказалась, он понимал, что будет задыхаться, зная, что никогда не увидит ее вновь, но пора было поставить точку и слезть с качелей. За десять лет Иво накачался вдоволь, его еще долго будет тошнить от игр с его чувствами, которые до сих пор немели, связанные узлами внутри его тела…

+1


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » don't forget that you're condemned to me, 16.01.2015