In This Moment — Blood
Добро пожаловать в славный городок Брайтонс Милл, путник. Город, который поразит тебя своей красотой и гостеприимством. Городок, который впустив тебя за свои границы этой осенью, уже не позволит тебе его покинуть. Возможно, ты успеешь его полюбить, и желания драть отсюда когти у тебя и не появится, ну а коли иначе - не страшно, ведь выбора у тебя все равно уже нет...
Eleutheria Fleming Joss Colter River Wright
Объявление #6: расскажет вам о новой части сюжета и напомнит о важных правилах. А также поможет избежать удаления.

Граница времени: 21 ноября 2015

ADS. Brighton's Mill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » And we drive into the night, 14.11.15


And we drive into the night, 14.11.15

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

And we drive into the night, 14/11/15
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

https://66.media.tumblr.com/e7924ad5d75b4e9414b3fb73d7a63f64/tumblr_n048znsZ5y1sd3xkpo1_500.gif
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

В суматохе страшных событий шериф Шерман понимает, что потерял свою падчерицу. Он заезжает за оружием и детективом Гастингс? и они мчат на поиски Бонни.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Henry Sherman, Cheryl Hastings;  14 ноября,поздний вечер, улицы Брайтонса

Отредактировано Henry Sherman (2017-02-10 13:10:10)

+1

2

- ШЕЕЕЕРИИИЛ!
Полицейский пикап резко затормозил на лужайке перед домом, вырывая землю из под итак редкого газона.
- ШЕРИЛ!, - из машины выскочил шериф. Зайдя за дом, он открыл низкую дверцу в фундаменте. Достав  продолговатый сверток  и тяжелый ящик, шериф положил это в багажник машины.
- ШЕРИИИЛ!, - закричал он в третий раз, однако увидев ее на веранде успокоился. Если так можно сказать про человека, который выглядел так...

Шериф Шерман не помнил, чтобы ему приходилось полноценно спать в течение этой недели. Сутки отсчитывались скорее походами в душ полицейского участка, поэтому в каких-то сутках было 18 часов, в каких то 37...Полноценные приемы пище тоже были где-то позади - в той жизни до этого ужасного октября.

В той жизни были совсем другие приоритеты.  Вот именно “жизни”, потому что теперь, с точки этого ужаса, он понимал, что тогда по настоящему ожил. Помимо текущих задач, поиска ответов, пивных вечеров в баре, спора и трепотни с Чудовищем, появилось что-то свое - чувство, которого Шерман не ждал, не мог принять, не понимал, что с ним делать. И все же то, что заставляло заново почувствовать каждую клеточку его тела, сказав себе “Это мое. Это я. Привет”.
Новым ощущением Шерман ни с кем не делился, но знал - противное хитрое Чудовище все сразу поняло. Слишком уж оно хорошо его знает, и не заметить такие качественные изменения в нем не могло. Оттого подшучиловало, давало советы, и тормошило бедное нелепое сердце полицейского, как тряпичную куклу вуду. Может быть, потому Шермана бросало то в жар, то в дрожь и вел он себя, как 12-летний мальчишка. И что самое стыдное - предательски краснел щеками, стоило детективу Гастингс просто войти в комнату. Не в силах совладать с ситуацией, Шерман вел себя как идиот: прятался под столом, ретировался на четвереньках, дебильно хихикал, говорил, когда нужно было помалкивать, молчал, когда нужно было говорить и всячески держал дистанцию.
И все-таки, некоторыми вечерами, когда после трудного дня (а у них всех последние дни были очень непростыми), когда они втроем собирались в гостинной после сделанного наспех ужина, бурно что-то обсуждали, смеялись, иногда смотрели фильмы, иногда засыпали под них, Генри начинал обманывать себя, упиваться мыслью, что у него вдруг появилась полноценная, пусть и такая странная семья. И ему тем более есть, что защищать от этих “других”.
Таким слабым, размякшим от чувств он встретил 7 ноября, когда президент сделал это страшное, не помещающееся в голове объявление. И с этих пор, все пошло к черту.

- Ее нигде нет, - сказал Генри Шерил, которая спустилась с веранды. Он выглядел откровенно плохо - глазам будто было очень много места в темных глазницах, на лбу и скуле кровоточили ссадины, рукав полицейской куртки еле держался. По рации, прикрепленной к плечу каждую секунду передавали о новых происшествиях вызванных паникой, - Ты нужна мне.

Машина завелась и двинулась по улицам Брайтонса. Обычно в начале ноября особо нетерпеливые уже начинали украшать дома к рождеству. Но сейчас огней не было. Были разбитые стекла окон, открытые гаражи словно сиротливо демонстрировали отсутствие машин своих хозяев. Но самое страшное - периодически встречались пятна крови, следы нападения других на мирных жителей.
Редкие фонари освещали Генри и Шерил, сидящих в машине. Шерман был в отчаянии.
Более всего ему было стыдно за то, что он не сразу заметил, что Бонни пропала. Он фактически жил у дамбы, то пытаясь разобраться в приказах вышестоящих, то останавливая мирных жителей, то, что самое страшное отстреливая других, в которых в последние минуты узнавали знакомые лица. Первые пару суток, он даже не звонил ей. И только, когда его силой отвезли в участок, и в голове перестало гудеть от помех и сообщений из рации, он включил телефон и увидел 7 пропущенных звонков от нее.
Позвонив, он услышал от равнодушной женщины о том, что абонент выключен. Шерман заехал домой, но там Бонни не было, а дальше его снова захватили заботы капитана, тонущего корабля.
- Мой самолет разбился, - сказал он, когда они проехали несколько кварталов, - Я все время думал, что это ужасно несправедливо. Мое отцовство, - если прислушаться можно было почувствовать легкую дрожь в голосе шерифа, и все-таки он все еще старался держаться, - Даже если человек хочет научиться чему-то очень сложному... Даже, например, управлять самолетом... Его сначала заставят выучить теорию, полетать на симуляторах,  да, черт, даже когда он всему научился, начинают работать лишь вторым пилотом. А меня посадили за штурвал и сказали - теперь ты чертов отец, Шерман!, - внезапно в машине громко запели мексиканские трели застрявшей кассеты. Шериф выругался и принялся дубасить по панели, пока стекло радиоприемника не вдавилось внутрь. Если самолет еще не разбился, то точно падал.

+3

3

"Вишенка, - говорил сестре Виктор, - всегда будь готова ко всему. Так нас учили в армии, а я учу тебя".
Именно после его возвращения в доме Гастингсов появился экстренный рюкзак, содержавший в себе все самое необходимое - от сухпайков с бутылками воды и важнейших лекарств, до непромокаемых спичек и теплого пледа. Брат точно знал, что случись в городе какая-то неприятность, его семья будет готова ко всему. Наводнение, ураган, землетрясение, да даже война - Гастингсы точно будут иметь большие шансы на выживание, чем неподготовленные люди.
Пожалуй, эти слова настолько сильно отпечатались в мозгу Черри, что уже имея свое собственное жилье, она завела свой личный тревожный набор, который стоял в чулане, неподалеку от выхода из дома.
Завела такой полезный вещмешок, даже два, Гастингс и тут, в доме шерифа - Бубу помогала детективу собирать его. Девушка была явно смышленее, чем казалось большинству окружающих, и понимала, - все странности, происходящие в городе, могут привести к чему-то серьезному. Вместе, пока сам Шерман был занят другими делами, они подготовили все, что может пригодиться трем людям, собирающимся выживать неделю в лесах. Конечно, были попытки положить внутрь что-то несущественное, например, любимую кружку, но Шерил, несмотря ни на что, позволила оставить из всего этого лишь семейное фото, тщательно оберегаемое Бонни. Потому что лишние вещи имели свой вес, а лишняя нагрузка стоила и сил, и времени. Все это было поставлено в кладовую на кухне, куда шериф вряд ли когда-либо ползал.
Ах, как бы Шери хотела, чтобы ее предусмотрительность никогда не пригодилась!

В течение всего срока, что Гастингс помогала работать над таинственным делом Брайтонс Милл, следователи разрабатывали и проверяли уйму различных версий. От логичных, до самых безумных, о которых и вслух-то было несерьезно говорить. И, естественно, времени ни на что другое особо не оставалось.
Однако и среди этой суматохи нашлось место для чего-то хорошего. Черри с теплотой вспоминала язвительные беседы Шерманов друг с другом, - что поделать, по фамилиям она их не распределяла, считая единой семьей, - совместные поздние ужины, которые они готовили вместе с Бубу по рецептам бабушки Гастингс, заснувшего за просмотром очередного фильма Генри, заботливо укрытого Бонни стареньким пледом.
За всем этими событиями не упустила из вида Гастингс и странное поведение шерифа, которое первоначально списывала на особенности характера и личности. И лишь потом женщина подметила, что все странности происходят в ее присутствии. Еще позже стала намеренно и очень неожиданно появляться в поле зрения Шермана - проверяла версию, как и положено детективу.
А проверив и подтвердив, испугалась.
И вовсе не потому, что Генри был каким-то монстром, а потому что после гибели Джона ей никак не удавалось завести хоть какие-то отношения, которые продержатся больше месяца. Можно сказать, что Черри считала себя проклятой. Поэтому к происходящему относилась с большой осторожностью и трепетом - не хотелось терять то, что уже имелось.
И только лишь события, связанные с выходом на всеобщее обозрение других, да ужасающее объявление о вероятной скорой гибели города, а вместе с ним и всех, кто там находился, заставило задуматься о многом.

Услышав звук подъезжающего автомобиля, Гастингс подошла к  двери - единственному свободному входу, который не был, на всякий случай, забаррикадирован, встала сбоку от двери, так, чтобы при открывании оказаться за ней, и сняла пистолет с предохранителя. В этом новом мире невозможно было быть слишком осторожной.
- Здесь! - с облегчением выкрикнула в ответ детектив, вновь переведя оружие в небоевой режим, после чего вышла из дома. - Что случилось? - дальнейшие слова застряли в горле, стоило увидеть внешний вид шерифа. Хотелось узнать, когда он в последний раз спал и ел, да отправить хоть ненадолго отдохнуть.
Впрочем, что все это подождет, детектив поняла, стоило Генри заговорить. Она действительно давненько не видела Бу, но думала, что та находится вместе с отчимом. Это было бы логично. Однако, выходит, Гастингс сильно ошиблась на этот счет.
- Все поняла, едем, - понадобилась лишь пара минут, чтобы загрузить в автомобиль оба тревожных мешка и сесть на переднее сидение. Как уже говорилось, в их ситуации невозможно было перебдеть. - Может быть она поехала на дамбу? Все же знают, сколько времени ты там проводил в последнюю неделю. Мы ее найдем, не сомневайся.
Ей не хотелось заставлять Генри нервничать еще больше, вслух высказывая мысль о том, что Бу могла отправиться к своим друзьям, некоторые из которых были другими. Да и сама детектив в последнюю очередь хотела верить в правдивость этого предположения.

Машина ехала по затихшим улицам города, встречающих очень смелых или очень глупых, а может и все сразу, путешественников черными глазницам окон. Люди старались не выдавать себя, чтобы к ним не пришли другие.
Слишком многое произошло с Брайтонс Милл в последнее время, горожане адаптировались к ситуации и научились таиться и защищаться, подобно диким зверям. Здесь почти не осталось места для закона, все выживали так, как умели. И Шерил, в какой-то степени могла это понять.
Гастингс смотрела в зеркало заднего вида, временами перемещая взгляд на боковые - ей не хотелось, чтобы враги подкрались неожиданно, ведь сейчас они были довольно явной мишенью - единственным автомобилем на дороге.
Сейчас бы заговорить, вот только женщина не знала, что сказать. Все будет в порядке? Черта с два, здесь уже давно все не в норме. Мы прорвемся? Тоже нет - они заперты в городе, приговоренном к едва ли минуемой гибели. Генри, поцелуй меня? Вот тогда они точно во что-нибудь врежутся.
Тяжелое молчание было прервано самим Шерманом, наконец решившим заговорить. Шерил внимательно слушала маленькую исповедь шерифа, слова, которые он вряд ли когда-то произносил вслух перед кем-то. Слова хорошего человека и явно отличного отца, пусть он сам этого и не понимал. Вряд ли бы кто-то в его ситуации мог бы сделать для Бонни больше, чем сделал он.
- А у первых в своем деле не было ничего, даже инструкций, но они все равно брали и делали, без них не было бы ничего. Ты не первый, Генри, кто оказался в такой ситуации, и ты замечательно справился. Поверь, Бонни это прекрасно знает и ценит. А теперь, папаша, подумай, куда она могла пойти. Ты знаешь ее лучше всех, даже если тебе так не кажется.

+2

4

Судя по тому, что про покойников говорят либо хорошо, либо ничего, а Вишня говорила про шермановское отцовство хорошо - она эту черту в нем похоронила. Так во всяком случае решил Шерман, когда Вишня попробовала его утешать. Как говорят в фильмах "ты сделал все, что мог" , когда персонаж уже изрядно накосячил.
- И почему она пришла ко мне?! - пробурчал Шерман, - ясно одно - у этой девочки с инстинктом самосохранения очень плохо, - а потом его вроде как осенил, - а ведь и правда. Я все искал в более менее безопасных местах, решив, что она захочет спрятаться. Но это Бонни! Она сейчас, должно быть, возомнила себя вандервуман и лезет на рожон, как советует ей этот пафосный внутренний голос из-за которого она порой смотрит в одну точку с глупым лицом,[/b] - Шерман очень похоже изобразил Бонни, отвлекшись на секунду от дороги, из-за чего пришлось резко объехать лежавшую на дороге перевернутую урну.
Шерил вообще очень часто говорила какие-то разумные вещи. Но Шериф и Чудовище ее привыкли к простым истинам. Им, чтобы прийти к верному решению, сначала нужно было сделать какую-нибудь глупость. Т.е они так не думали, пока Вишня не поселилась у них дома и начала сама собой, как лакмусовая бумажка, показывать, что можно жить как-то по другому. И тут с жителями дома шерифа начали происходить чудеса. Чудовище даже начало походить на взрослую девушку, что-то на вроде "личности". Шерман то понимал, что это показуха перед Шерил, но и сам даже пару раз НЕ треснул падчерицу чайной ложкой, НЕ спихнул ее с дивана, НЕ тарабанил в ванную, а однажды даже предложил больше карманных денег на одежду, не дожидаясь пока она стырит их сама, хоть и аргументировал это тем, что "поскольку грядет апокалипсис, ей наверное хорошо бы гульнуть напоследок, да и в магазинах, наверное, финальные скидки".  В общем, с Шерил они становились лучше. Поэтому Генри послушался совета Вишни,  на секунду закрыл глаза и представил себя Чудовищем.
- Итак. Я тощая несносная девица...Ооо! Ну я точно хочу есть, - саркастично сказал Генри, но вдруг почувствовал, что он и правда, очень хочет есть. Когда он вообще это делал последний раз? Хотя бы сегодня?
- С другой стороны, если я Бонни, я уже решила эту проблему, потому что она для меня первостепенна, - Шерман грустно похлопал себя по животу. В защиту Чудовище можно было сказать, что она следила за заполнением не только своего желудка, но и Шермана. Есть у нее беспристрастное сочувствие к голодному человеку.
- Итак, я несносная девица без инстинкта самосохранения и уже утолившая свой голод. Наверное, я кого-то спасаю…, - снова начал представлять Шерман, но вдруг резко нажал на тормоза. Машина засвистела, заскрипела, проделала тормозной путь и все-таки остановилась прямо перед тремя людьми, стоявшими на дороге. Вид у них был потрепанный и грозный, шериф сразу узнал в них других. Оружия при них, на первый взгляд, не было, но один держал что-то вроде лома. Шерман рефлекторно опустил руку на кобуру и открыл застежку, другой достал удостоверение и показал в открытое окно машины.
- Шериф Генри Шерман. Сойдите с дороги, - осторожно сказал он. Он все-таки обязан был предупреждать. Тем более, что сейчас местные жители, да и сам он, выглядели не лучше, чем обернувшиеся.

Отредактировано Henry Sherman (2017-02-10 13:15:47)

+2


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » And we drive into the night, 14.11.15