In This Moment — Blood
Добро пожаловать в славный городок Брайтонс Милл, путник. Город, который поразит тебя своей красотой и гостеприимством. Городок, который впустив тебя за свои границы этой осенью, уже не позволит тебе его покинуть. Возможно, ты успеешь его полюбить, и желания драть отсюда когти у тебя и не появится, ну а коли иначе - не страшно, ведь выбора у тебя все равно уже нет...
Eleutheria Fleming Joss Colter River Wright
Объявление #6: расскажет вам о новой части сюжета и напомнит о важных правилах. А также поможет избежать удаления.

Граница времени: 21 ноября 2015

ADS. Brighton's Mill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Back to the streets where we began; 25.10.15


Back to the streets where we began; 25.10.15

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Back to the streets where we began, 25.10.15
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
http://funkyimg.com/i/2jBHV.jpg• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
I rarely end up where I was intending to go but often end up somewhere I needed to be.
Бывает, возвращаешься в родной город, где давно не был. Думаешь, что там, наверное, все изменилось, ничего и не узнать – сколько уж времени прошло. А потом р-р-раз – и оказывается, что был не прав. Место все так же дыра дырой (эх, ностальгия) и знакомые точно так же попадаются на каждом шагу  – даже те, кого встретить здесь уже и не предполагал. Что, разумеется, взаимно. Более того: тебе здесь… не рады?!

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Bonnie Cox, Ernest Doyle; 25/10/2015, «Обеды Брайтонса».

Отредактировано Ernest Doyle (2016-11-29 19:17:12)

+2

2

Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые (с)

из старого доброго романса

В этот год случилось так много потрясений, что хватало на три предстоящих. А если отсчитывать со школьных времен, то выходило, что жизнь у Бубу совершила столько метаморфоз, сколько не снилось самой экзотической бабочке, а может быть, даже и самому Кафке. Однако в целом среди всех событий особенно выделяла Бубу свое новое стремление женить Мужика на детективе Гастингс. Временами это походило на дурацкое хобби, а порой было неотличимо от самой настоящей мании, на что Мужик непременно указывал. Она прочно подсела на «Игру престолов», и это в корне перевернуло ее манеру выражаться. Так, привычное «да кем она себя возомнила?» звучало отныне как «нашлась тут мне кхалиси» или «ты что, мать драконов теперь у нас?», Мужик у нее регулярно ничего не знал, хотя и не был Джоном Сноу, и, что самое важное, к концу подходил октябрь, а это значило, что зима близко. Бубу обзавелась блогом, исправно вела инстаграм, а еще втихую пыталась теперь писать стихи. Дело в том, что она вдруг втрескалась по уши в электрика Фрайдея Круза несколько дней назад и теперь чувствовала в себе неисчерпаемый поток вдохновения и лирики. Писала порядочно, на бумаге. Бумагу прятала от внезапного набега Мужика в ее комнату, и тайник этот находился за самым неприметным кусочком плинтуса, который тщательно скрыт был комодом, и каждый раз Бубу приходилось отодвигать его, чтобы заложить туда новый опус.
Влюбленность сделала ее очень сентиментальной и переменчивой больше, чем обычно. Обостренное чувство прекрасного то и дело заставляло Бубу расплакаться от какой-нибудь песни в машине, вид карапуза, бросающего хлеб воробьям, тоже блестел для нее слезами на глазах, и так она отзывалась на всякое милое и будничное. Это здорово выматывало ее эмоционально, потому дома у Бубу обычно уже не оставалось сил устраивать перепалки с Мужиком, так что в конце октября всего за несколько дней в доме у них воцарился небывалый мир, в самом деле похожий на нормальную семью, и Бубу думала даже, что они, наконец, прижились, морская волна обточила острые камни.
Так что, как видно, жизнь у Чудовища наладилась, и никакие загадки Брайтонс Милла не мешали ее счастью и приятельному, томному страданию, какое бывает при влюбленности. Это безудержное чувство каждый день наделяло ее душевным подъемом, восприимчивостью и общительностью – подсознательно Бубу хотелось со всеми поделиться своим счастьем, но выражалось это посредством обыкновенного трепа, а о Фрае не говорилось ни слова. Все же, пока еще слишком рано было о чем-то говорить, а когда настанет час, говорить не придется – и так большая часть города будет знать. Именно потому поздним утром 25 октября Бубу разговаривала с Кэролайн вовсе не о своих чувствах, а о том, что бывшая одноклассница психанула и удалила аккаунт в инстраграме.
Подруги брели по улице, на которой располагались знаменитые «Обеды Брайтонса» и ели мороженое деревянными лопаточками. У Бубу был грушевый джем поверх ванильного шарика, а у Кэролайн – вишневый поверх шоколадного, и им было очень хорошо и душевно. Как и Бубу, Кэролайн тоже официально нигде не работала и нигде не училась. А двум разгильдяям, как известно, всегда комфортно друг с другом. Кэролайн охотно рассказывала о гипотетической причине, по которой бывшая одноклассница удалила аккаунт в инстаграме:
- Ну, ты же знаешь ее чудесный характер. Выяснилось, что она на самом деле не сдала на права, как пыталась всех убедить, и просто разыгрывала спектакль с пропавшими правами. А когда потом ее ткнули носом в отсутствие прав в принципе, она упрекнула нас в том, что мы херовые друзья, - тут Кэролайн прыснула.
Бубу охотно ела мороженое, но в этот момент взмахнула деревянной лопаточкой:
- А, ну разумеется. Это же мы виноваты в том, что они не сдала. Мы вообще всегда виноваты во всем, какие мы нехорошие, ууу… - вытянув губы трубочкой, Бубу покачала головой с укором. – Ну и ладно, черт с ней. Завралась!
Кэролайн отвечала кивком и причмокнула, когда съела очередную ложку мороженого. Обе выглядели довольными и бодрыми, потому как едва ли найдется более приятная вещь в девичьем кругу, чем сплетни, в которых торжествует справедливость. Впереди на тот момент уже видна была вывеска «Обеды Брайтонса», и Бубу вдруг переключилась на это наблюдение:
- Давай зайдем?
- Ох, Бу! Мы же съели мороженое?
- Во-первых, еще не съели. Во-вторых, я бы не отказалась от бургера с яичницей. Ну пойдем!
О да. Бубу умела умолять. Когда она выгибала брови домиком, поджимала губы, от чего на щеках появлялись ямочки мольбы, ей бывало трудно отказать. Правда, почему-то многие справлялись с этой непосильной задачей. Но умолять Бубу умела, уж она-то знала. К тому же, Кэролайн не то, чтобы была особенно против: она пожала плечами и кивком головы указала в сторону заведения. Бубу ускорила шаг. Увидела, как какая-то машина припарковалась у входа.
- О, вон кто-то еще приехал позавтракать, и правильно, в это время у «Обеда» самые свежие ко…

В этот год случилось так много потрясений, что хватало на три предстоящих. А если отсчитывать со школьных времен, то выходило, что жизнь у Бубу совершила столько метаморфоз, сколько не снилось самой экзотической бабочке, а может быть, даже и самому Кафке. И все-таки, даже среди всей круговерти, в которой она одиноко скиталась по штатам, пыталась ужиться с Мужиком, оказалась втянутой в дело о таинственных людских пропажах – среди вот этого всего – оставалась одна позабытая постоянная штука. Имя ей было Эрнест Дойл.
Вы подумаете, заслышав такое звучное серьезное имя, что его обладатель – фигура серьезная.
- О нет.
Нет, нет, нет и еще раз нет. Дойл был мучением, страданием, филиалом адского круга на земле – и все специально для Бубу, которая еще в школе нечаянно попала под его артобстрел и с тех пор не могла укрыться. Она радовалась, когда эта кареглазая морда уехала в большие города, обучаться в своих университетах.
И вот он вернулся. После стольких лет долгожданной разлуки Эрни Дойл вернулся, чтобы продолжать издеваться над ней. Прошлое вернулось. Тех счастливых лет спокойной жизни словно не бывало. Бонни почувствовала, как все у нее упало. Даже стаканчик мороженного.
Ведомая неизвестно какой логикой, она вдруг достала телефон и набрала Мужика. Тот ответил не сразу, но Бубу не стала придираться, не смутилась даже, когда услышала, наконец, знакомое ворчание в трубке.
- Он вернулся. - Загробным голосом сказала она так, словно вернулся, например, Гитлер или еще какой засранец, например, Волдеморт. И скинула вызов, оставляя шерифа в недоумении.
- Кто вернулся?
Кэролайн не знала Дойла. Счастливая женщина…
- О нет. Господи, ну почему?
Ну да, Дойл был хорош собой. Это, кстати, не первый случай такого итога жизни за пределами Брайтонс Милла, но Бубу знала, что даже за лощеным-холеным видом Дойла была все та же заноза в заднице.
- Придется собирать чемодан и сваливать отсюда первым рейсом.
- Да что происходит?! – не унималась подруга, и своим вопросом привлекла внимание юноши. Бубу покраснела.
- Все, он нас засек, - убито прокомментировала она. – Идет сюда. Кэр, я ненавижу тебя. О нет, ну все. Бежим! – команда сказана была страшным шепотом, но Бубу вопреки сказанному осталась на месте, а когда молодой человек подошел к ним, нацепила на лицо широкую улыбку с перепуганными напрочь глазами, подняла ладонь и приветливо пошевелила пальцами. – Приветик, Дойл. Миленькая бородка, - что и говорить, бороды Бубу любила. - Ты случаем городом не промазал? Это Кэролайн! Я пошла.

Отредактировано Bonnie Cox (2016-11-15 13:47:07)

+4

3

[Руководство по выживанию на пути из Нью-Йорка в Брайтонс Милл / Под ред. Э. М. Дойла]

Перелет из Нью-Йорка в Сиэттл ознаменовался чудовищной мигренью, напоминавшей Эрни, за что же он так не любит летать. Шум двигателей самолета, перепады давления и необходимость сидеть на месте все 6 часов 18 минут полета сводили с ума и заставляли думать о том, что, может, стоило все же добираться своим ходом. Чтобы как-то отвлечься, Эрни стал перечислять в уме причины, какого черта ему вообще понадобилось в этой вашингтонской дыре:

1. в городе творилась какая-то чертовщина и все еще жили родители, да и в любом случае, давно стоило их проведать. Примечание: жизнь была бы гораздо проще, если бы ему удалось уговорить их перебраться вслед за ним в Нью-Йорк.
2. после неудачи с универом ему следовало развеяться и подумать о жизни.
3. ?! Да понятия он не имеет, что здесь забыл.

В какой-то момент он уже всерьез раздумывал, сколько ему будет стоить развернуть самолет, но информационное табло показывало их положение на карте уже где-то над Небраской, а значит, что так оставалось лететь три часа, что в обратную сторону – никакой разницы.
Единственным утешением и оправданием обречения себя на воздушные пытки было то, что время пути на своих четверых от Восточного побережья к Западному навигатор выдавал аж 42 часа, и это не считая времени на еду и сон. Ну, то есть, к ноябрю он бы, может быть, и добрался, что его совершенно не устраивало. Не привыкший пока к тому, что наконец-то он стал никем и никакими сроками теперь не ограничен, Дойл не мог себе позволить такого расточительства. Больше двух суток в никуда – ну уж нет. Тем более, что легенды-то он все равно должен придерживаться. Учеба, черт возьми! Хорош бы он оказался, если бы посреди учебного года позволил себе три дня колесить по стране только потому, что его бренная тушка грозится сдохнуть во время авиаперелета.
Где-то в районе 10 часов утра по местному времени самолет, наконец, приземлился. Но мало долететь до Сиэтла, еще же надо выбраться оттуда. Что вновь возвращало Дойла скорбными мыслями к авто, столь непредусмотрительно оставленному на другом краю континента. Ведь до самого Брайтонс Милла еще необходимо доехать, так семья Дойлов жила даже не в самом Брайтонсе, а за чертой города, что бесило Эрни с самого детства и вызывало нервные подергивания глазом перед ежедневной перспективой убивать время аж до самого вечера, пока его кто-нибудь не подберет. Именно поэтому до 15-ти лет он спал и видел, когда уже, наконец, сможет самостоятельно и совершенно законно водить и ни от кого в этом не зависеть.
Под столь безрадостной эгидой прошел первый этап Великого возвращения Эрнеста Дойла на родину. Как классно быть дома! Примерно из-за всего этого, из-за описанных выше жутчайших транспортных ужасов он все четыре года учебы агитировал желающих повидаться с ним (вроде тех же родителей) прилетать к нему. Тем более что преимущества местоположения были на его стороне. Чисто для сравнения: Нью-Йорк и Брайтонс Милл, Брайтонс Милл и Нью-Йорк, кто предпочел бы Нью-Йорку какую-то провинциальную дыру?
М-да, самое время об этом поговорить, когда сам-то он находится на пути к этой самой дыре.
Итак, чтобы выбраться из аэропорта, у него было три основных варианта. Четыре, если быть точнее, но два из них можно было объединить понятием "общественный транспорт".
Первый из них отпадал из тех соображений, что, закинувшись аспирином, на побитом жизнью пережитке прошлого, предоставляемом обычно напрокат, везти куда-то самого себя совершенно не хотелось. Далее. Битком забитых автобусов и поездов метро у него была просто непереваримость, тем более что потом, уже где-то в Сиэтле, придется пересаживаться на не менее забитый автобус, который домчит Эрни домой. Долго, неудобно, толпы людей – иными словами, успеешь словить все 33 удовольствия, ну, зато дешево и сердито, но когда это Эрни гнался за удобоваримой ценой в ущерб своему комфорту? Оставалась последняя опция – поддаться на уговоры одного из вечно ошивающихся в зоне парковки водителей такси, всегда готовых доставить тебя хоть на край света... за традиционно космическую сумму, но мы уже ранее выяснили, это была последняя вещь, которая волновала потихоньку оправляющегося от полета и оживающего Дойла в тот момент, да и, что уж там, вообще по жизни.

[/конец ознакомительного фрагмента]

Где-то не доезжая до города молодой и здоровый организм напомнил Эрни о необходимости 5-тиразового питания, к чему он и так уже отнесся с пренебрежением, поскольку в самолете не мог себя заставить даже просто посмотреть на еду. Меж тем, это здесь, в Вашингтоне, время суток уже с натяжкой, но еще можно было назвать утром, а в трепетно любимом Эрни Нью-Йорке среди рабочего населения вовсю царил обеденный перерыв. Делать нечего, пришлось поддаться на уговоры желудка и запросить остановку где-нибудь в зоне досягаемости одной из паршивых забегаловок Брайтонс Милла, после чего отпустить водителя с миром, заверив, что дальше он доберется как-нибудь сам.
При виде "Обедов Брайтонса" – пожалуй, одного из самых популярных заведений города – Эрни едва не пустил скупую ностальгическую слезу.
Вздохнул про себя.
Вздохнул вслух.
Смирись, пришелец из мегаполиса, ты уже слишком далеко зашел, так что впитывай дух деревенщины и старайся получать от этого удовольствие.
Он бы и начал, но от перспективы начать получать удовольствие от, скажем, обеда (завтрака? Со всеми этими переездами и разницей во времени так сразу и не скажешь) его бессовестно отвлекли.
Ну, может быть, не так уж и бессовестно. В конце концов, он мог просто не обращать внимания.
Надо отметить, сам Эрни и так никого не заметил. Возможно, он бы также не стал тревожить девушек, если бы чуть позже все-таки одну из них узнал... при условии, если бы Бонни сумела сыграть, что и сама его не узнала. Но раз уж не сумела, то вышло так, как вышло.
За долгие годы жизни у Эрни Дойла выработался инстинкт безошибочного распознавания, когда за спиной у него шушукаются и шушукаются именно о нем. Взгляд в спину будто бы совсем не воображаемо начинал печь, тем самым вызывая непреодолимое желание втихаря оглянуться по сторонам, пока он не засечет источник внешнего раздражения. Но на этот раз прежде, чем это случилось, чужой диалог перешел уже на комфортную даже для Эрни громкость, привлекая к себе внимание не только его, но и других окружающих. Еще бы не привлекал! Как тут устоять, когда слышишь вдруг:
– Да что происходит?! – так что, вслед за автором вопроса, волей-неволей заинтересуешься тем же вопросом и сам.
Собеседницей той девушки, которая не понимала, что происходит, оказалась не кто иная, как Бонни Кокс, узнать которую для Дойла не составило никакого труда. Во-первых, не так уж она изменилась со времени последней встречи, хотя прошло уже... четыре года? Ладно, ладно, видел он ее и позже, но только на фотографиях, а это вовсе не одно и то же и вообще не показатель: люди могут быть совсем разные на фотографиях и в жизни.
Ну а во-вторых, мог бы заподозрить и раньше, ведь реакция на его, Дойла, появление, говорила сама за себя. Кто бы еще стал столь экспрессивно разыгрывать королеву драмы в его присутствии, как не Бонни?
Итак, Эрни действительно мог бы оставить девушек в покое, и оставил бы, если бы не было устроено такое шоу в его честь. Но раз уж так случилось, то он не был бы другом Бубу, если бы не оценил по достоинству ее старания по привлечению к себе внимания.
Ну, то есть как – привлечения. Она-то пыталась по-тихому смыться, но о результатах ее стараний в принципе уже сказано достаточно.
И не то чтобы они когда-то были такими уж друзьями. У Бонни вообще едва ли язык бы повернулся его так назвать. У него, собственно, тоже. Он методично отравлял ей жизнь, стараясь только не переусердствовать, а она его за это исправно ненавидела. В принципе, он обращался с ней так же, как и со многими, но Бубу была слишком нежной дунечкой, чтобы уметь не принимать его поведение близко к сердцу. Хотя временами проскальзывали и моменты единодушия. По-видимому, их было достаточно мало, чтобы Бубу додумалась сделать из приезда своего старого приятеля трагедию.
Здравствуй, Кокс! – Эрни в мгновение ока материализовался перед Бонни, пока та не улизнула  – как раз в тот момент, когда она попыталась уместить в одну фразу одновременно приветствие и прощание, и радушно поприветствовал ее в ответ.
Хоть чувствовал себя Дойл далеко не первой свежести, но на поддержание имиджа силы всегда находил, а уж не упасть в грязь лицом перед Бубу сейчас было делом принципа. Потому что пусть ее поведение и позабавило, но в то же время и уязвило. Неприятно, Бонкс!
Я ослышался или ты только что рассказывала своей подруге о том, как рада меня видеть? Спасибо, ты тоже неплохо выглядишь, – еще пуще заулыбался он; стоит заметить, Бонни действительно перестала казаться недовытянутым подростком, каким была во времена школы. Хотя… давайте будем честными – все равно еще подросток.
Только какая-то дёрганная. Пойдем, попросим тебе воды, – Дойл панибратски (ой, да что уж там, чего они с Бубликом только вместе не пережили) и пусть совсем слегка, но достаточно настойчиво приобнял ее за плечи, разворачивая лицом обратно к "Обедам". Ну и подругу Бонкс, конечно, тоже без внимания не оставил. Как бы он посмел? Прицельно озарил одной из лучших своих улыбок и подмигнул. – Приятно познакомиться, Кэролайн. Если я правильно понял, вы же всё равно сюда шли? Какое счастливое совпадение!
Судя по выражению лица Бонни, совпадение едва ли было счастливым, но ее мнение на этот счет волновало Эрни в последнюю очередь.
Здравствуйте! – окликнул он скучавшую за баром официантку. – Мы желаем сразу заказать напитки. Мне – двойной эспрессо, леди – водку, – конечно, негоже юным леди напиваться с самого утра, но этой можно, у нее личная трагедия. – Второй леди... я даже не знаю. Что скажешь, Кэролайн?

Отредактировано Ernest Doyle (2016-11-17 21:22:47)

+3

4

А в «Обедах Брайтонса», кстати, был бесплатный wifi! Чем-нибудь другим себя утешить у Бубу не получилось, да и желания особенного не было. Так паршиво она себя не чувствовала, наверное, со школьной скамьи. Или с той поры, как на несколько месяцев перестала появляться по некоторым причинам на своей фейсбучной страничке – дело было несколько лет назад… Итак, интернет раздавали бесплатный, Бубу угрюмо ткнула пальцем в экран телефона и попыталась выжать из себя кислую улыбку. Было это всего за несколько секунд до момента, когда Дойл заказал ей водку.

Просто удивительно, как быстро эмоционально-сознательный пакет «Прошлое» переименовывают в «Настоящее», не уведомляя об этом клиента по смс. Вроде уже и лицо человека в памяти всплывает лишь мутным силуэтом – еще год-другой и оно вовсе растает, если вовремя не подпитать память. Но память подпитывается, и все тщательно забываемые воспоминание проклевываются наружу, как тюльпаны весной. Так много вспоминается, все больше плохого, конечно, обидного. Кажется, вот уже и во рту горечь, и щеки жжет от слез, и глаза от них щиплет, и голова болит от того, что плачешь много. И в воздухе запахло даже не бургерами «Обедов», а школьным кафетерием, и будто бы контрольная минут через пятнадцать – вот так себя почувствовала Бубу, когда к ним подобрался своей пижонской походкой Дойл. Надо сказать, фамилию «Дойл» для нее считалось бессовестным употреблять без какого-нибудь прилагательного и вообще без чего-нибудь предварительного вроде «ненавижу тебя» или «глаза бы мои тебя не видели» или «чтоб тебя», но в тот миг на улице Бубу растерялась так, что позабывала многие свои правила и привычки. В какой-то момент печально заглох даже ее внутренний закадровый голос, и в этой тишине только и можно было слышать свое часто бьющееся сердце и думать: «все опять повторится, опять!».
И ведь ни капельки Дойл не изменился. С самых первых его слов Бубу почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине от того, насколько знакомым был ей и этот голос, и интонация, и манера речи как она есть. То есть, по части комплиментов в ее адрес это по-прежнему был черствый сухарь, он же сразу и добавлял чего-нибудь неприятное, например, про то, что она дерганная, и Бубу сразу стушевалась, втянула голову в плечи, потому что опять не умела достойно ответить этому чертовому Дойлу, пока не набирала достаточного куражу. А водка на тот момент была еще впереди. так что куражу было мало, Бубу ответила запоздало:
- Я вот как раз рассказывала Кэр, что ты такой засранец, каких еще поискать, и что надо сваливать подальше от тебя.
Увы и ах! Ее неостроумный лепет уже не слушали, ведь все свое внимание Дойл переключил на Кэролайн, и с ней вел себя под стать своей походке - то есть, как пижон. Бубу сделала кислую мину, посмотрела сначала на пижона, потом на подругу. Прыснула. Все сразу стало понятно: девчонки все еще клевали на этого хлыща. Дойл, конечно, уродился вполне себе так ничего, вообще смахивал на араба немного, может, на испанца, вот только говорить ему об этом было без толку: он-то считал, что похож на Джастина Тимберлейка, и переубедить его не смог бы даже бульдозер. В общем, Дойл был в некотором роде эффектной мордой, и он умел заговорить зубы: обычно Бубу видела, как девчонки отходили от него, не замечая, как лапша потихоньку падает у них с ушей. Кэролайн тоже клюнула. Бубу отвернулась и уныло прижала ладонь ко лбу: неужели она единственная, кому удалось отшить этого дурака когда-то там..? А то удумал. Набросился на ближнего своего с идиотскими идеями. Пф!

Но тут Дойл вдруг заказал ей водку. Бубу выронила телефон, телефон грохнулся на стол, со стола – на диван.
- Ты рехнулся?! – гнев прозвучал до того громко, что немногие посетители обернулись к ним и изумленно вскинули брови. – Здравствуйте, мисс Пинс! Это слэнг такой молодежный, - неловко попыталась объяснить Бубу. – Простите, я все, тихонечко…
Не договорив, она уронила лицо на холодные ладони.
- О! Раз Бубу водку будет, то я буду «маргариту», - заливисто засмеялась Кэролайн. Она не видела, как Бубу скорчила рожу, пытаясь передразнить разомлевшую подругу.
- Он просто издевается, Кэр. Мы возьмем чай, - донеслось невнятно из-под пальцев.
Конечно, с точки зрения женской солидарности Бубу прекрасно понимала Кэролайн. Окажись на месте Фрайдей Круз, и кокетничать в тот же момент принялась она сама, с этими несмешными шутками, а иногда даже смешными, но всегда милыми, пыталась бы скромничать, словом, всячески привлекать к себе внимание. И точно Вселенная услышала мысли: едва Бубу отняла лицо от ладоней, как в окне увидела идущего по другую сторону дороги Фрая.
- Вот!.. – «черт», едва не сорвалось, и она сразу же посмотрела в другую сторону. – Забыла позвонить Мужику…
Кэр изумленно посмотрела на нее.
- Но ты же звонила недавно?
- Да это я так звонила, от балды, - досадливо сказала Бубу, стараясь не косить глазом в сторону своей большой любви, но сердце немедленно заныло. «Вот бы его сейчас сюда. Утер бы нос этому самодовольному пижону. Эх!» - подумала она, нервно кусая губу. В этот момент официантка поставила перед ней рюмку водки. Бубу уставилась на прозрачный напиток, потом подняла ошалевшие глаза на официантку.
- Это чего такое? – сипло уточнила она.
- Водка, - улыбнулась девушка.
- Но я же не пью… Ой, черт бы тебя побрал, Дойл! Пей ее сам, - с этими словами Бубу хищно схватила чашку кофе Дойла и притянула ее к себе, а рюмку неуклюже подтолкнула молодому злодею, половину выплеснув на стол.
- Бу, да ладно тебе, - примиряюще попыталась начать Кэр, но Бубу прыснула.
- Тихо. Он сам не знает, что творит. Приехал из своих Нью-Йорков, думает, все ему можно. Пей давай, Дойли. Я предлагаю первый тост. За встречу! – в этот момент она вдруг обернулась, ища глазами Круза на улице, но того уже не было видно. – До дна.
Но двойной эспрессо невозможно было пить до дна, к тому же, он был несладким. Бубу сделала маленький глоток, сморщилась, как изюм, и отодвинула от себя и эту чашку.
- Все. Аппетита у меня вообще нет! – заявила она, подперев щеку ладонью и демонически недовольным взглядом вытаращилась на Дойла. – А чего это тебя сюда принесло-то, Дойл? Эрнест у нас ведь, Кэр, адвокат. Просто так он по городам не колесит, у него на все причина и какая-нибудь поправка. Давай, выкладывай, борода!

+2

5

- Ну да, мисс Пинкс, –обернулся он вслед за Бонни, – Слэнг, обозначающий, что Бу заказали водку!
А что такого? 21 уже есть, значит, имеет право. Только Бубу догадалась бы сделать из этого трагедию. Годы прошли, а она совсем не повзрослела.
Бубу не повзрослела, Брайтонс Милл не изменился, сидят они рядом друг с дружкой, словно в школе, и обижается она на подколы точно так же, как и всегда. Будто бы Дойл совсем никуда и не уезжал, а жизнь в Нью-Йорке ему просто приснилась.
- О! Раз Бубу водку будет, то я буду «маргариту», – послышался смех второй девушки. Бубу на это что-то пробубнила (на то она и Бубу), в очередной раз попытавшись испортить всем настроение. Не надо так делать, Бубу! Эрни хотел было возразить ей, мол, когда это он над ней издевался, но вместо этого лишь усмехнулся, в последний момент разумно рассудив, что для тонкой бубликовой психики это, пожалуй, будет уже перебор.
- Отличный выбор, милая Кэролайн. А Бубу пускай занудничает, - Дойл легонько подтолкнул локтем дующуюся Бонни, которую предусмотрительно загнал в угол, когда они заходили, и забаррикадировал для нее выход собой, чтобы не сбежала. – Что с нее возьмешь… одним словом – типичный Бублик, – ностальгически улыбнувшись, попомнил он старое прозвище, которое всегда ее бесило.
Меж тем, Бонни, чуть не подскочив на месте, вдруг куда-то засобиралась. По старой привычке он тоже оглянулся в окно: интересно же, что могло ее так заинтересовать. По ту сторону дороги обнаружился… Эрни задумчиво хмыкнул: ну, да, определенно мужик. Он, что ли, навел Бубу на мысли о ее Мужике, том, который домашний? Увидела какого-то левого мужика – сразу же вспомнила о своем?
Выходит, эти двое до сих пор обитают вместе? Как это мило. Как Дойл подмечал и раньше (то есть, считай, с первой же минуты, как сюда приехал) – ничего в этом городе не меняется, будто в петлю времени угодил. Попал в Брайтонс Милл – почувствуй себя Филом Коннорсом.
Тем временем к их столику как раз подъехала звезда сегодняшнего утра - бубликова водка при участии дойлова эспрессо и «маргариты» для Кэролайн. Реакция на ее появление перед носом у Бубу развлекала не хуже передачи про маленьких панд по каналу Дискавери. Эрни не сдержался и негромко прыснул - разумеется, крайне довольный собой.
- Не останавливай ее, Кэр, – все еще посмеиваясь, мимоходом внес он лепту в короткую девичью перепалку. – Отказывается от бесплатной выпивки – ее дело. Но учти, Бу, больше предлагать не стану.
Сколько пафоса и страсти было в речи Бубу! Вот ведь у нее накипело. А ведь они всего-то провели вместе… 5 минут?
Спросил бы кто Дойла – по его мнению, единственным человеком среди них, который не знает, что творит, была Бубу. Кэролайн едва ли понимала, что вообще происходит, но это другое, оставим ее пока в покое. И все же вопреки тому мнению, что Бонни вбила себе в голову, «сволочь Дойл» о ней пусть в собственной манере, но заботится. Например, не говорит все, что думает. Он и так уже прослыл главным тираном на Земле, который ей проходу не дает. Сложно представить, куда уж можно продвинуться дальше в этом звании, но он уверен, Бубу бы что-нибудь придумала.
По всему выше сказанному может сложиться впечатление, что Дойлу, может быть, не так уж и все равно, что о нем думают. Или, вернее, думает – раз уж речь зашла о конкретном человеке, Бубу. Не вздумайте спросить его об этом. Он-то, конечно, будет ерничать. А где-то в глубине души, пожалуй, и правда скучал. Стал бы он иначе донимать ее при первой же возможности?
- Пей давай, Дойли, – Эрни заухмылялся и притянул рюмку к себе: да неужели она думала, что он откажется? Глупенькая, наивная Бубу.
- А говорила, что не рада меня видеть. За встречу! – отсалютовал он водкой и опрокинул содержимое в себя. После чего едва не рассмеялся в голос, наблюдая за повадками вороватого Чудовища, и вернул себе и кофе тоже. – Правильно, Бублик, вот тебе урок: чужое не трожь.
И кто же это говорил только что пить до дна? Кто? Неужели маленькая Бубу, которая и кофе до дна осилить не может?
- А чего это тебя сюда принесло-то, Дойл?
Эрни хмыкнул и едва заметно нахмурился. Тем же вопросом он задавался всю дорогу сюда, но не отвечать же таким образом ей. Впрочем, до чего-то же тогда додумался, а значит, было что, не растерявшись, и озвучить.
- Ты права, Бон. На все-то у меня причина, – произнес Дойл. – Причина заключается в том, что в наших Нью-Йорках – не поверишь – тоже есть средства массовой информации. А мои родители прикипели к Брайтонс Миллу, хоть ты тресни, уж сколько раз предлагал им отсюда съехать. Вот тебе и причина, – пожал плечами он.
Да не напрягайся ты так, я здесь всего на недельку-другую! – Дойл повторно толкнул Бубу плечом. – Кто же мне позволит больше.
А кто не позволит? У него даже обратного билета пока нет. В последний момент взял да и решил покупать в одну сторону. Думал, что посмотрит, как дела здесь пойдут. Звучит так, как будто они у него здесь были.
К нехорошей теме ведут все эти разговоры о дойловой мотивации, ох, к нехорошей. Он-то, конечно, в случае чего соврет и глазом не моргнет, но лучше бы отсюда выруливать, пока Бубу не опомнилась что-нибудь ляпнуть про его учебу. Эрни, между прочим, до сих пор больно и неприятно об этом говорить. Хотя ни с кем он толком и не говорил о случившемся с ним, все увиливал да отшучивался. Впрочем, как и сейчас.
- И что мы все обо мне да обо мне. Рассказывайте, как жизнь молодая, что тут у вас в городе происходит, – Дойл подпер подбородок рукой, переводя взгляд с Бубу на Кэролайн и обратно. – Так что, Бублик, значит, все еще с Мужиком своим живешь?

Отредактировано Ernest Doyle (2016-11-24 08:52:52)

+2

6

- Бублик? Ах ты сволочь, Дойл! – донеслось до ушей мисс Пиннс, и можно было заметить, как в глазах приличной и уважаемой этой женщины вспыхнул праведный совершенно гнев.
Эрни, конечно, сладенько улыбался – так уже генетика на нем расщедрилась – и за годы своего отсутствия он позабыл, сколько нервов Бубу истрепал, сколько ее воинственных нервных клеток полегло в битвах тех, и теперь «Бубликом» он все равно что швырнул ей в лицо перчаткой. Бубу вдруг поняла, что с тех давних школьных времен топор войны она так и не зарывала, что вот он, гладенько лежит в руке, лезвие чуточку затупилось. Может, Дойл и наслаждался сейчас приятной ностальгией, будучи в родном городе, может, думал: «какая милая скучная деревушка», и все тут мерещилось ему эдаким причудливым и родным, как вязаный полосатый носок, у которого не замечаешь даже дырки на пятке. И может, наконец, он и принимал Бубу единственно как свою старую добрую подругу, с которой много пережито было веселья. Но Бубу видела в Дойле одни только старые обиды. Хотя, конечно, при этом он все еще оставался ей верным другом. Странное сочетание, от которого Бубу странно себя вела: ей было и радостно, но почему-то злостно.
Это значило, что на каждую фразу Дойла Бубу будет отвечать уничижительным взглядом, и так она и делала. К примеру, в момент, когда Дойл сверкнул глазами и опрокинул в себя рюмку водки. В душе Бубу признавала, что тост был по делу, и в другой обстановке она бы тоже пригубила чего-нибудь в меру ядреного, но сейчас казалось, будто бы этот пижон пытается переманить на свою сторону Кэр. Вон как глазки ей строит! А когда светило юриспруденции снова назвал ее Бубликом, Бубу втянула голову в плечи и зажмурилась.
- А, так ты теперь учитель? Всем уроки преподаешь, да? Ну дела, - едко сказала она, заглядывая в смеющиеся глаза Дойла. Хоть бы хны ему. И водки треснул, и издеваться думает. Однако вопрос Бубу, похоже, привел его в правдивую задумчивость, и от глаз Чудовища это не укрылось. С подозрительностью, какой должны обладать настоящие сыщики, Бубу слушала короткий рассказ Эрни и находила его довольно абстрактным. На вопрос прямо он не ответил. А почему? Что мешало сразу сказать: соскучился, решил навестить своих. Нет, Дойл юлить начал с первого предложения, заговорил о СМИ, о нежелании родителей уезжать из города. При чем тут все это? Вопрос ставился иначе. Это значило, что Бубу вышла на некоторую загадку и решила пока отложить свои резвые попытки докопаться до сути дела. Она бросила короткий взгляд на Кэр: не при посторонних этот разговор. Покачнулась, потому что Дойл пихнул ее плечом в бок плечом, закатила глаза и облокотилась о край стола.
- Ты прав, Дойл. Если надумаешь задержаться, я сама куплю тебе билет в один конец в этот твой Нью-Йорк, - не то пошутила, не то пригрозила Бубу, и между тем поймала краем глаза возмущение в лице Кэролайн. – А что?
- Ну что ты взъелась на человека? – возмущенно буркнула та.
- Ах это, - застенчиво засмеялась Бубу. Неприятно уколол подругин укор. – Да просто старые друзья по-всякому друг с другом общаются, ну, - пошла она на попятную, потом даже приобняла Дойла за плечо, больно его ущипнув. – Он на меня не обижается, он привык. Правда ведь, Дойл?
Кэролайн выслушала ее с тем скептичным выражением лица, в котором явно читалось это «nice try though». Но сдаваться Бубу не собиралась. Чтобы подчеркнуть дружественность, она даже взъерошила Дойлу волосы, а сама подумала, что пахнет от него дорогой. Вспомнилось, как когда-то сама она моталась беспризорником по штатам, и как просто оказалось в те времена не попадаться в лапы полицейских. Просто, потому что никому она была не нужна.
- В Брайтонсе творится что-то… - начала было Кэролайн, но Бубу наступила ей на ногу: нечего пугать Дойла вот так сразу (на самом деле Бубу просто думала, что он должен был узнать эту правду от нее). А то правда еще развернется и уедет.
- Несуразно скучное, - невозмутимо продолжила она потому. – Ну, ты знаешь это. Называется «ничего». Мы тут, Дойл, киснем, пока ты веселишься и развиваешься нравственно (или не развиваешься, а наоборот) в Нью-Йорке. И да, я живу с шерифом этого города. Почетное сожительство. Живем просто душа в душу. А вот он, кстати, мне и звонит, - самодовольно проговорила она и продемонстрировала «Мужик» на экране телефона, прежде чем ответить на звонок.
Шериф этого города не отличался особенной вежливостью и приветствие проигнорировал.
- Что это было? Кто вернулся? Джек Потрошитель?
- Очень смешно, - закатила глаза Бубу. – Я про Дойла.
- Круто. Кто это?
Бубу накрыла закрытые глаза рукой.
- Да ладно тебе притворяться, ну. Тот засранец, который помогал тебе надувать зеленые шары.
- Да? Это он? – обрадовался голос на том конце трубки. – Тогда это и правда круто!
И Мужик отключился.
- Видишь, Дойли. Тебя помнят только по твоим поступкам. Надо же было так себя зарекомендовать. Просто талант, - досадливо буркнула она.
Надо было как-то продвинуть текущую ситуацию на качественно новый уровень. Иными словами, надо было как-то избавиться от Кэролайн (при всем уважении), и поговорить уже с Дойлом на чистоту. Хватит жалеть его. Рюмку выпил, как у всех дела – узнал. Самое время для горькой правды о городе, в котором живут его родители.
- Слушай-ка, Дойли. Я тут вспомнила, что мне нужно сделать кое-какое дело, - беспалевно завела Бубу. – Раз уж ты приехал, поможешь? Мужик просил…
Не заметить, как при этих словах Бубу косилась на Эрни и «незаметно» подмигивала ему было невозможно. Кэролайн, не будучи глупой девушкой, как-то сразу смекнула, что к чему. Засобиралась.
- Ну ладно, тогда не буду мешать. Было приятно познакомиться, Эрни. Если надумаете вечерком погулять, позовите. С удовольствием составлю вам компанию!
«Никогда», - пронеслось в голове у Бубу, но покивала она покладисто, мол, разумеется и да-да, позовем.
Едва только Кэролайн скрылась за дверью кафе, Бубу убрала дурацкую улыбочку с лица и серьезно обратилась к другу.
- А теперь слушай сюда. Ты приехал очень своевременно, потому что творится тут полная… - и она сказала жутко неприличное слово, которое в обычной жизни себе не позволяла ни под каким соусом. – Мы сейчас пойдем ко мне, по дороге расскажу. Ну а потом, может, угощу тебя нормальным кофе, а не этой бурдой. Если ты, конечно, по дороге не накосячишь.

+2

7

– Если надумаешь задержаться, я сама куплю тебе билет в один конец в этот твой Нью-Йорк, – пригрозила ему Бубу.
– Даже так, – хохотнул Дойл. – Но ведь здорово. Ты никогда раньше не делала мне таких дорогих подарков. Слушай, может, стоит почаще тебя раздражать? А если я у вас с Мужиком поселюсь, квартиру мне купишь? – продолжил зубоскалить он.
Однако самым трогательным оказалась не попытка огрызаться Бубу, в очередной раз напрашивающейся, чтобы ее подразнили, а то, как милая Кэролайн заступилась за него, Дойла. Нет, ну до чего замечательная девушка! Искренне считает, что Дойла незаслуженно обижают. Такое редко встречается, и то во всем наверняка виновато первое впечатление. А у Эрни, между прочим, может быть, действительно тонкая душевная организация и его легко обидеть, только почему-то никто об этом не думает.
Тем временем, Бубу ни с того ни с сего возьми и обзови его «другом». В иных обстоятельствах он посмотрел бы на нее подозрительно и потрогал ее лоб, чтобы проверить, не больна ли она, но перед Кэролайн сумел не подвести и удержать лицо: усмехнуться в подтверждение бонниных слов и даже мужественно стерпеть покусительства на свои бок и шевелюру. Правда, из Бубу столь убедительная актриса, что помогай ей-не помогай, а Кэролайн, кажется, все равно не поверила.
А ведь, как уже говорилось раньше, Эрни не оспаривал тот факт, что, может быть, они с Бубу и правда дружат, или, по крайней мере, дружили – учитывая, как закончился их последний сеанс общения, после которого они не разговаривали вот уже несколько месяцев. Теперь-то уж конечно пожалуй что не дружат. А Бубу если и раньше считала Дойла не иначе как сущим посланником Ада, то едва ли передумала за эти последние месяцы. А ему и думай, что именно его коробит: то, что если допустить, что они и правда друзья, то попытка показать это была столь неубедительной, или наоборот – что Бубу вообще посмела приукрасить действительность и выставить их друзьями. Поди теперь пойми.
– В Брайтонсе творится что-то… – не прошло и полувека, как дамы вспомнили, что им вообще-то был задан вопрос, и решили ввести Эрни в курс дела. Вернее, Кэролайн решила так, а Бубу – по-другому.
– Несуразно скучное, – оперативно перебила Бубу начавшую было говорить подругу.
Дойл иронично приподнял брови, глядя на нее и тем самым как бы говоря: «O rly?». Она что, не слышала, о чем он только что говорил? Что даже до противоположного побережья доносились вести о том, что в Брайтонсе происходит отнюдь не «ничего»? А, впрочем, почему он спрашивает, это же Бубу. Половина вещей из тех, что она делает, указывает на то, что она будто бы из другого измерения. Вот еще например, только что она разговаривала с Мужиком и опять помянула свои грешные зеленые шары, как будто было в них что-то значащее. Иной человек и думать бы забыл о столь мелкой досадной выходке, но нет: судя по всему, если им доведется общаться и в 80 лет, даже тогда она будет проедать ему плешь своими идиотскими воздушными шарами.
Но Дойл не был бы Дойлом, если бы подал вид, что эта тема сидит у него в печенках и, честное слово, могла бы она подобрать что-нибудь более стоящее, за что его можно было обвинять.
– Мужику привет, – сказал было Эрни, но Бубу к тому времени уже повесила трубку. Ну, или Мужик повесил. В общем, кто-то из них.
Отчитавшись перед Мужиком, Бубу вновь обратилась к Дойлу, якобы «вспомнив» о чем-то важном, но на деле ее одолел такой недвусмысленный глазной тик, что больших трудов ему стоило удержаться и не прыснуть от смеха.
– Раз уж ты приехал, поможешь? Мужик просил…
«Мужик просил». Ладно, даже если предположить, что Мужик действительно мог ее попросить о чем-то таком, чтобы ей понадобилась дойлова помощь, то о чем? Шкаф из Икеи собрать? Лампочку поменять? Посторожить ее, пока Мужик не вернется?
На счастье мастера убедительности Бубу, Кэролайн быстро смекнула, что, кажется, подруга резко захотела избавиться от ее общества.
– Если надумаете вечерком погулять, позовите. С удовольствием составлю вам компанию! – поднявшись сказала Кэролайн напоследок.
– Несомненно, – улыбнулся ей Эрни. – Приятно было познакомиться. Счастливо, – после чего, стоило Кэролайн показаться в дверях, расстроенно скривил рот и укорил Бубу. – Что же ты за человек, Бублик. Прогнала милую Кэролайн.
– А теперь слушай сюда, – едва ли его слушая, взяла быка за рога Бубу. – Ты приехал очень своевременно, потому что творится тут полная... – здесь бы праведно возмутиться пуританке мисс Пиннс, но та, очевидно, была слишком поглощена приемом пищи, чтобы продолжать вслушиваться в разговоры молодежи. В иной ситуации вместо нее притворно схватился бы за сердце сам Дойл, но Бубу тараторила слишком быстро и все равно вряд ли успела бы это оценить. – Мы сейчас пойдем ко мне, по дороге расскажу. Ну а потом, может, угощу тебя нормальным кофе, а не этой бурдой. Если ты, конечно, по дороге не накосячишь.
– Не накосячишь? «Где лужа, Робин»? – усмехнулся он, спародировав порожденную собственной фантазией Бубу в роли рыжеволосой подружки Теда Мосби. – Это эспрессо, Бубу, а не ванильный капучино. Он и должен быть таким! – вступился он за ни в чем не повинный напиток. – Да и что мне твой кофе. Я пришел сюда поесть, вообще-то. Ты мне лучше скажи, у тебя дома есть нормальное человеческое мясо?
Судя по толщине самой Бубу, ей для того, чтобы насытиться, хватало и воздуха, но чем-то же она должна была кормить Мужика. Интересно, она готовить-то умеет?
–Можно счет, пожалуйста? – со вздохом закатив глаза, не стал он долго отпираться и позвал официантку. Ладно, что ж поделать, если поесть по-человечески ему не суждено. Мог бы, конечно, просто-напросто послать Кокс на все четыре стороны, но что-то в его предполагаемо существующей душе защемило и не дало этого сделать – а может, просто прикинул, что узнать о том, что же творится в городе, понадобится в любом случае.
– А про то, что здесь творится, как ты выразилась, полная …, я уже и сам догадался, – продолжил он, в ожидании официантки откинув голову на спинку сиденья и разглядывая потолок. – Ты меня вообще слушаешь? Я же говорил, что читаю новости.
На самом деле, надоумили следить за местными новостями его, конечно, родители – обычно на крупных ресурсах о Брайтонс Милле если что-то и упоминалось, то короткой строкой, так что от внимания Дойла-младшего тот факт, что в городе толпами пропадают и возвращаются люди, вполне мог и ускользнуть. Но предупрежден – значит вооружен, так что последние месяц или два он не забывал периодически просматривать городской портал Брайтонс Милла и даже блог пресловутого Кроу.
– Так что же ты подружку свою прогнала, – вернулся он к старой теме. – Неужто при ней нельзя было это обсудить? Ты что-то от нее скрываешь, Бу? А может, ты темная лошадка из рядов правительства? Или шпион какой? – Эрни подмигнул ей. – Колись, Большевик, во всех похищениях виноваты Советы, не так ли?
Вернулась официантка с терминалом для оплаты картами, и, расплатившись с ней, Дойл нехотя поднялся из-за стола, заодно давая возможность вылезти и Бубу.
– Ну что, веди, коль не шутишь.

Отредактировано Ernest Doyle (2017-01-13 10:08:32)

+2

8

- Ах, новости! - сардонически повторила Бубу, запрокинула голову и невесело гоготнула.
Надо сказать, для человека, недавно вернувшегося из мегаполиса, Дойл вел себя крайне просто. Бубу авторитетно могла бы так утверждать, потому что ей было, с кем сравнивать. По большому счету, этот балбес вообще никак не поменялся, и не то это потому, что Брайтонс из человека выгнать было нельзя, не то потому, что Дойл (приходилось это признавать) дружил с головой и не наступал на грабли бесполезных понтов. Как в дальнейшем Бубу довелось узнать, правильно он делал. А еще ей казалось, что Дойл был рад возвращению домой. Он будто бы с насмешкой озирался по сторонам, ярче прежнего подмечая, в какой скучной дыре находится, но наверняка нутром понимал, что родная дыра... А, собственно, хватит про дыры!
- Ты думаешь, там скажут что-нибудь путное? Мы давно уже не читаем, - мрачным заговорщицким тоном поведала Бубу. Потом уточнила: - Не в смысле, что мы с Мужиком, а вообще местные.
Дойл, правда, договорить не дал и перебил вполне себе миролюбивой шуткой. Бубу покосилась на него с укором и ткнула локтем в бок - в который раз уже! - потом в том же мрачном духе продолжила рассказ:
- Нечего Кэр тут слушать серьезные вещи. Дело в том, что от Мужика я узнаю многое, что знать простым горожанам не стоит. Понимаешь, когда каждый знает помаленьку - не так страшно. А когда картина в голове вдруг начинает собираться, то люди пугаются. Панику порождать ни в коем случае нельзя, - Бубу выглядела очень важной по завершении своей мысли. Ей, конечно же, хотелось, чтобы Дойл тоже хоть немного взглянул на нее иначе, не как на Бублика. Чтобы он понял, что девчонка, бросившая школу от большой беды в своей жизни, тоже не фигней тут годами страдала, а занимается серьезными вещами. - К тому же, на почве этой информационной разрозненности все возомнили себя сыщиками. И стар, и млад. Полиция с ума сходит...
Сама Бубу от этих детективных попугаев не отставала ни на шаг, полагала, что ведет важнецкое расследование - так все полагали, конечно - и только и имела преимущество, что подсматривала шерифские бумажки и иной раз краем уха ловила его телефонные разговоры, может, выуживала что-то из пьяного Мужика. Крутилась, как могла, короче, но в целом делу не помогала, как и все остальные картонные детективы Брайтонс Милла. Правда, Дойлу об этом не обязательно было знать.
- Короче, тема такая... Да сам ты большевик! Фу, сил нет, какой противный человек...
Опять она надулась, и опять минуты на полторы. Дальше, вроде, нормально шли к ней в дом, но молча. На ее улице не было ни одной живой души, даже коты попрятались по домам, так что было пустынно, заброшено и ветхо - сухие листья лежали по краям проезжей части и тротуаров, почему-то, сегодня их дружно решили не убирать. День был погожий, и желтый вощеный свет стынущего солнца странным образом лег на дома, и те будто бы выцвели в сепию. На подходе к родному крыльцу Бубу загремела ключами, огляделась еще по сторонам - не выглянул ли кто. Потом впустила Эрни и торопливо зашла внутрь сама. Дверь хлопнула от сквозняка.
- Мужик опять забыл закрыть окно! Ну что ж ты будешь, когда он голову перестанет забывать на тумбочке, - сумочка зазвенела цепочкой, когда Бубу бросила ее на тумбу для обуви, а попала нечаянно в корзину для зонтов. Корзина свалилась. Бубу неприлично выругалась, потом глянула на Дойла. Он осматривался, и это умилило. - Тут ничего не изменилось. Серьезно. Только поганых шаров нет. А так... Вон даже дырка в кресле все на том же месте, куда нечаянно эта бандура кальянная, ну, колба с углями - и что там - упала. Короче, такие дела.
Дальше Бубу тяжко вздохнула, как если бы мироздание отпустило ей грядущий грех, шагнула вперед и порывисто обняла темноволосого юношу.
- Ладно уж! Так и быть, рада видеть твою противную рожицу. С бородой, - елейно добавила она, торопливо отскочив от Дойла, побежала ставить чайник, ударилась бокой о дверной косяк. В общем, так все было, будто бы никогда и не прекращалось.
Обняла вот почему. В короткий миг, когда смотрела на озирающегося Дойла, ей вдруг вспомнилось, как однажды она стояла на кладбище, впереди проходили похороны. Людей было не очень много, среди них один худой и смуглый дядька, с длинным носом - Мужик. Во всем черном, недоуменно скорбный. Священник, еще какие-то люди. Все они оглядывались, замечали девочку подростка в стороне и мальчишку рядом. То был Дойл. Бесячий Дойл, которому она потом все плечо заплакала, но так к могиле и не подошла. Вот за это, конечно, Бубу ему все на свете простить могла. Несчастный он поклонник Тимберлейка!
- Короче, - как ни в чем не бывало, бойко тараторила Бубу, гремя кружками, - народ пропал. Среди них полно знакомых, - и она перечислила многие лица, которые известны были Дойлу не понаслышке. Рассказала, как приехали федералы, как ее подруга объявилась, и у другой подруги- брат, и как все прибывшие начали съезжать с катушек, что стали агрессивными... Все это вдруг хлынуло из нее точно на исповеди. - В общем, мне кажется, в них что-то вселилось. Знаешь, как у Кинга... Ну а что? Столько раз говорят, что инопланетяне забирают внезапно и незаметно. Только они так могут. Мужику вообще никто из полицейских толком не верит. А я, если хочешь знать, верю ему. Потому что он допускает невероятное, а эти близорукие - нет. Так неправильно. И самое главное, Дойли, так получается, что напасть могут на кого угодно. У кого-то собаку зверски грохнули, все такое... Простые люди чувствуют, что просто так теперь не пошляешься по городу. Ночами стало страшно, да и я, например, очень боюсь даже днем выбираться в пустынные места, - и Бубу вспомнила приключение с Фраем. Ну и самого Фрая, немного примлела. - Ладно. Вот печенье тебе. Хочешь, соберу бургер. И скажи, твои предки ничего не говорили по этому поводу? Они просто тоже в опасности, так что я хочу узнать, они в курсе или решили просто тебя уберечь от страшных наших реалий?

+2

9

– Дорогая моя! У меня что, выбор есть, откуда черпать информацию? – Дойл закатил глаза. Новости они больше не читают, ишь. Это они здесь, может, просто по-соседски пересказывают друг другу все на свете, а ему что прикажут делать?
Брайтоновские слухи ему докладывать никто осбоо не спешил и уж тем более у него не было связей в местной полиции. Вернее, были когда-то, но приходилось одергивать себя, что это только на первый взгляд Брайтонс Милл будто бы застрял во временной петле; на деле же прошло уже почти 5 лет и тот же его дядюшка, скажем, давно уже не работает помощником шерифа, но даже когда работал, то в любом случае с семейством Дойлов был как кот с собаками по вполне очевидным причинам. Если уж Мужик рабочие секреты падчерице не доверял, то тут и подавно стоило бы их с мясом вырывать.
– Ну конечно, зачем бы старину Дойла жалеть и почему бы не придавить его страшной правдой жизни. Не кисейная барышня, выдержит, – иронично хмыкнул он.
Хотя что уж там: он сам считал, что лучше уж знать больше и спать хуже, чем столкнуться с тем, о чем понятия не имеешь. В этом плане Бубу подвернулась ему крайне удачно и совсем уж невероятно повезло, что сразу начала все выкладывать, сочтя его за лицо, достойное доверия, и наплевав на старые обиды – или скорее просто посчитав их не настолько существенными, чтобы пренебрегать обществом Дойла. Бу, конечно, недотепа недотепой, но кто расскажет тебе больше о происходящем, чем человек, приближенный к шерифу?
– На почве этой информационной разрозненности все возомнили себя сыщиками, – говорила Бубу таким тоном, будто она и вовсе не из их числа. Так он ей и поверил. Хотя зная Бубу, можно предположить, что она-то считает, будто никем она себя не возомнила – она и есть всамделишный частный детектив, без красителей и ГМО, и хоть ты тресни, но никак ее в этом не разубедишь.
Ну-ну, – в очередной раз про себя хмыкнул Дойл, предпочитая свое мнение держать при себе. Знала бы Кокс, сколько драгоценных нервных клеток он таким образом ей уже сберег! Но ведь не знает и всегда найдет, на что еще обидеться.
– Да сам ты большевик! – Дойл от души хохотнул над Бубу и хотел было поправить, что он, раз уж на то пошло, Ковбой, но очевидно, что до такой глуши, как Брайтонс Милл, свежак современного кинематографа попросту не доезжает. Ну и что же он тогда будет мучить зря бедняжку Бу тем, что ей знать не дано, он же не изверг какой. А она пускай подуется, ей полезно иногда выпустить пар.
Так они в тишине дошли до дома шерифа, который Бонни чудом не разнесла одной только попыткой открытия двери.
– Бублик, что ж ты такая нецивилизованная стала, даже я столько не ругаюсь, – прокомментировал Дойл бубликов жаргон, вызванный ее же природной уклюжестью, и продолжил оглядываться по сторонам. – Вижу, что не изменилось, – откликнулся он, охваченный чувством, которое не покидало его уже добрый час – будто над Брайтонсом время вовсе не властно, и он все еще герой фильма «День Сурка». – Конечно, их нет – ни одни шары держаться 5 лет не станут и сдуются. Ну и зря: хоть дыру в обоях бы прикрывали, – да что же она упрямая такая! И как прикажет не называть ее после этого Бубликом, когда сама кого угодно достанет своими грешными шарами?
Затем Бубу совершенно неожиданно возьми и обними его от души, словно друга, с которым давно не виделись. Вот удивила так удивила.
– Ну что за телячьи нежности, – ворчливо пожурил он ее, хотя нет-нет и все равно в голосе проскальзывало, что сам-то тоже тронут. Надо же, не так уж она его и ненавидит, кто бы мог подумать. Уж после всего того, что их связывало…
Он, может быть, даже обнял бы в ответ, да только руки так и оставались в карманах на момент, когда девушка своим захватом его полностью обездвижила; тем более, сделала она это как-то боком, едва ли не со спины, что доставляло ему еще больше неудобств, так что сама виновата, что не дождалась ничего в ответ.
– Я тоже рад тебя видеть, – ухмыльнувшись, сказал он вслед оставившей его в покое Бубу, а потом со вздохом покачал головой и закатил глаза, когда это сущее недоразумение не вписалось в дверной косяк собственной кухни.
– Народ пропал, – продолжила вещать Бубу уже на кухне. И пока она перечисляла немалый список их общих знакомых потеряшек, Дойл аж присвистнул. Ничего себе кто-то постарался! Конечно, вряд ли инопланетяне, про которых впоследствии начала затирать Бубу – на эту версию Дойл, конечно, снисходительно покивал, но на слово верить не стал: так пока и остался убежденным, что в этом деле нет ничего более фантастического, чем, может быть, гипноз, существование которого сейчас уже мало кто отрицает. Скорее даже наоборот – без него наверняка не обошлось, иначе как еще объяснить, что пропавшие ничего не помнят о времени своего исчезновения? Но гипноз гипнозом, а за похищениями определенно должны стоять люди.
– Хочешь, соберу бургер? – предложила ему Бонни, пока он грустно созерцал вазу для печенья, подперев щеку рукой.
– Еще спрашиваешь. Конечно, хочу, – что-то ему подсказывало, что сварганить бутерброд – пик ее кулинарного мастерства и большего он бы все равно не дождался, поэтому стоило соглашаться хоть на что-то, отдаленно напоминающее нормальную еду. И зачем он только дал себя увести из «Обедов»…
– Кто кого еще от страшных реалий собрался уберечь, – фыркнул Эрни к вопросу о предках.
Что правда, то правда. И предки у него тоже не дураки – первыми же спросили, не случилось ли у него чего, раз в его светлую голову пришла идея сунуться в Брайтонс, пусть даже и под предлогом выяснения, как у них обстоят дела. У него-то, может, и случилось, но, по крайней мере, не было угрозы для жизни. Если бы он только раньше попытался вообразить, от скольких еще людей в Брайтонсе придется отбиваться с их расспросами о его жизни…
Но вопрос Бубу, впрочем, был не о том.
– Они адвокаты, если ты забыла, – продолжил он говорить. – Как, по-твоему, со всем происходящим они могут быть не в курсе?
Действительно, по их рассказам – пострадавшим из-за похищений отбоя не было. Сначала люди обращались с различными обвинениями соседей и просто приезжих в киднэппинге и убийствах своих родных и друзей, потом – из-за подозрительного поведения последних после их возвращения. Словом, историй о происходящем в городе, которыми хорошо было бы на ночь пугать детишек, у четы Дойлов тоже хватало.
– И что же Мужик и компания делают на этот счет? – поинтересовался он.
Или уже ничего? Мол, пропавшие вернулись, а что с ними произошло – это и не важно. Дойл со своей верой в местную полицию мог бы предположить, что те покопались бы во всем этом в первую неделю октября, да и забили бы потом, но ведь массовые исчезновения людей чье только внимание не привлекли – вряд ли ФБР или ЦРУ так просто бы сдались.
– И еще, Бурбон, вопрос не по теме, – забыть-то он не забудет, ведь проблема в любом случае еще всплывет, но лучше решить вопрос сразу, чтобы потом не дергаться. – Могу ли я на тебя рассчитывать в том, чтобы ты потом подбросила меня до дома? – до чего же неудобно быть бесколесным, как только кто-то так выживает все время.

Отредактировано Ernest Doyle (2017-02-07 08:40:22)

+2

10

К некоторым людям в Брайтонс Милле Бубу привыкла настолько, что в самом деле забывала о том, кем они работали, и чем отличались от других. Видные адвокаты превращались просто в мистера и миссис Смит с пометкой "милые", мясник - мистер Смит с пометкой "суровый", и так с каждым годом все сильнее жители маленького городка теряли в своей индивидуальности, становились чем-то обязательным вроде дерева у дома, скола у любимой кружки. То есть, пропажа одного из них сразу била по глазам, но при расспросах о том, же это был за человек, Бубу, например, здорово терялась, и по словам ее выходило, что пропавшего она не знала вовсе. Некоторым старикам случалось умереть, и тогда Бубу казалось, что весь город с трудом переживал не саму утрату, а именно перемену. Заключалась она в том, что на место старику вставало какое-нибудь юное создание, к которому никто толком привыкнуть не успевал, и таких вот маленьких инопланетян становилось все больше. Иной раз даже подростки заводили старческую шарманку о том, что в их детстве все было по-другому (значит, лучше). Кстати сказать, отъезд Дойла тоже входил в перечень печальных переживаний города. За школьные годы этот прохиндей умудрился многих очаровать, по нему справедливо тосковали, а теперь он немножко выглядел бельмом для привычного брайтонского глаза. Короче, к тому это все, что Бубу в самом деле позабыла о профессии Дойловых родителей, и когда надежда адвокатуры прямо указал на этот прокол, она смутилась, и что-то в привычной и стройной системе, которую она себе возвела, пошатнулось. Что-то - непогрешимость чудовищных суждений. Она вдруг подумала, что в чем-то могла и ошибиться.
- Ну ладно, - слова эти, по мнению Бубу, вполне могли сойти за ответ на вопрос, начинавшийся с "как?".
И раз уж суждения ее слегка пошатнулись, то дальше они начали раскачиваться сильнее. Бубу всерьез занялась приготовлением бургера, потом отстраненно подумала, что Дойл совсем ничего не ел, махнул только стопку водки, так что она заглянула еще в холодильник и достала остатки жаркого со вчерашнего ужина. В захлопнувшейся дверце старой микроволновки мелькнуло ее задумчивое хмурое лицо.
Занятая мыслями, Бубу начинала немного притормаживать, потому что оперативку забивала дополнительным процессом. ТАк она несколько секунд смотрела на то, как внутри микроволновой печи вальсирует, согреваясь, тарелка с едой, потом встрепенулась и забросила котлету на холодную сковороду. Потом подумала и дала под сковородку огня.
- Да уж, - прозвучало невпопад. Бубу обернулась через плечо и растерянно переспросила. - А? Мужик? Да он работает, ничего. Старается...
Дойл уже должен был понять, что в этот момент Бубу как собеседника он на время потерял. Она думала сейчас о том, что в самом деле похищения могли и не носить такой уж таинственный характер, какой придавала им Бубу, и еще беспокоило ее, почему же ни разу она не поговорила с родителями Дойла? Ведь они наверняка могли бы ей как-то помочь, они наверняка знали что-нибудь совсем заурядное и далекое от тайн. Что характерно, Мужик тоже как будто бы с ними не говорил. Или да? Просто ничего не сказал... Бубу метнулась к сумке, достала телефон и сделала себе пометку. Крепко выругалась на автозамену, и в этот момент в голове ее опять прозвучало замечание Дойла. Именно оно вернуло Бубу в русло беседы.
- Алле, Дойл! Не спать! - о, он привык к этому, не так ли? Дойла даже и не удивило как будто. - Слушай меня, значит. А! Котлета! - не было времени объяснять, Бубу метнулась к котлете, которая ожидаемо прилипла к раскаленной сковороде. Лопаткой еле-еле удалось ее отодрать. - Отвезу тебя, ладно. Но только чур не делать физиономию в духе довольного Рузвельта, понял? Если что, у меня в тачке есть молоток.
Бубу поджала губы, но про молоток не соврала. Загадкой оставалось даже для нее самой: почему Рузвельт? Ну да ладно.
- В общем, я поняла, Дойл, что ты мне не веришь. Оно и понятно, ты никогда этим не злоупотреблял. Я даже не буду винить в этом нью-йоркскую твою близорукость, просто ты сам побудешь здесь немного и поймешь, почему добрая половина города подалась в мистику и уфологию. Тут надо понять самому, докумекать, если ты понимаешь, о чем я, - почти не глядя Бубу шлепнула салатный лист на булочку, а потом вспомнила пор горчицу и соус, ну и бургер потихоньку начал складываться. Микроволновка виновато пикнула - жаркое подогрелось. Часто перебирая пальцами по горячей тарелке, Бубу поставила ее перед Эрни, вилку вручила и вернулась к бургеру. - Даже интересно получается, Дойл. Столько времени прошло, а ты все не воспринимаешь меня всерьез. Между прочим, тут недавно случилась страшна фигня на Периуинкле. Пропал смотритель. И вот Мужик с одной агентшей ломанулся посмотреть, не вернулся ли он. Я тоже нечаянно с ними поехала, - историю об отнятом хот-доге Бубу благополучно опустила. - Мы наткнулись там еще на троих. Там был даже знаменитый писатель, ну, Миллс. Знаешь, я надеюсь. Так вот, мы думали сначала, что они были замешаны в пропаже, оказалось, что нет. Дядька пропал странно, исчез, как и все остальные. Ну, это мне Фрай уже потом рассказал, - смущенно прибавила она. - Лодка стояла посреди озера. Как она там окаалась? Течения не было, старик бы не уплыл в октябре, зуб даю. Вода - просто лед, - но с другой стороны, конечно, Круз просто блестяще проплыл по этому "льду", аж до сих пор в жар бросало от воспоминания. - А потом из леса вылезла страшная девочка, просто как из "Звонка". Господи, мы там чуть все душу не отдали... Вот что за мистика, ты мне скажи? Тут что-то нечисто. И смотритель был такой странный. Все это было... Нутром чуешь, когда чертовщина происходит, - заключила, наконец, она.
Бургер был готов.
Вполне возможно, что Дойл больше ел, нежели слушал сбивчивый, просторечный рассказ Бубу. Не слишком-то изводившая себя научными трудами, она привыкла изъясняться просто, да и Мужик к этой ее манере уже давно привык. Со вздохом Бубу поставила тарелку с бургером на середину стола, а сама стянула печенье и захрустела.
- Ну как? Можно есть? Кофе будешь? Нормальный, а не то безобразие, которое я у тебя сегодня попробовала. Фу!

+2

11

Мужик работает. Эрнест тихонько хмыкнул: вообще-то, он рассчитывал на более развернутый ответ. Бубу же говорила, что узнает от него много такого, что недоступно простым смертным. Эх, сплошное хвастовство.
Впрочем, сказать, что Бубу выпала из реальности – ничего не сказать. Может быть, и рассказала бы больше, но то ли она вдруг чему-то расстроилась, то ли просто не многозадачна и одновременно умеет либо говорить, либо хозяйничать на кухне. Как бы то ни было, вид у нее был крайне сосредоточенный. Дойл уж подумал, что так и не дождется, когда она снова войдет в колею. Хорошо хоть о еде она не забывала и проводила какие-то махинации с микроволновкой и сковородой, иначе он бы просто умер голодной смертью прямо у нее на кухне, ну или пришлось бы пытать счастья в другом месте. Кто-то там еще призывал «Не спать»? Уж кто бы говорил!
Физиономию в духе довольного Рузвельта (что бы это ни значило), ему делать запретили, пригрозив весомым аргументом в виде молотка, поэтому Дойл послушно изобразил грустную физиономию в стиле грампи кэт – все, что угодно, лишь бы Бублик была довольна и не передумала делиться с ним едой. Сидеть с кислой рожей и слушать истории в духе баек из склепа – это он может, всегда пожалуйста. Даже не стал возмущаться угрозам своей жизни, какой молодец. Хотя молоток – это весомо и попахивает статьей.
Рассказ Бубу он не прерывал по двум причинам: первой, очевидной, - потому что бедняга Дойл дорвался до нормальной пищи (ну как – нормальной… не в ресторане, чай, но голод все равно не позволял привередничать), да еще к тому же получил ее больше, чем рассчитывал, и был почти полностью сосредоточен на ее поглощении. Вторая причина заключалась в том, что Бубу его все равно ни в чем не убедила, но спорить об этом дальше смысла не было, вот он и помалкивал. По ее рассказу происходящее действительно походило на низкобюджетный ужастик, но ничего странного и необъяснимого Дойл в нем не видел. Пропал смотритель, оставив после себя лодку посреди озера? Уплыть он, может, и не уплыл бы, но вот утонуть ему ничто не мешало. Печальный для него исход, кто же спорит, но вполне вероятный, если его до сих пор не нашли. Насчет девочки страшной из «Звонка» и говорить нечего: если они все, кто там присутствовал, были настолько взвинченными, то чье угодно появление сразило бы наповал, хоть самого Дойла (хотя как показывает практика, Бубу он и так сразил бы), и внешний вид человека здесь не показатель. Не повезло ей уродиться страшной – что же теперь, застрелиться, что ли? Да и какая вообще связь между двумя описанными Бубу событиями? Не то чтобы он и вправду не воспринимал ее всерьез, но такую беллетристику не оценил бы ни из чьих уст. Раз уж на то пошло, в сложившейся ситуации наоборот – нет совершенно ничего личного.
Наверное, ему действительно стоит здесь побыть немного, чтобы углядеть в происходящем мистику. И не просто стоит, а придется, ведь не собирается он покупать обратный билет назавтра. Ну а объяснять Бубу, что это не чертовщина творится, а город населен деревенщиной, готовой поверить в любую наплетенную им на уши ахинею – почти так же бесполезно, как убеждать его в обратном, только она к тому же еще и обидится. А он ведь даже жаркое не доел, стало быть, не был готов, чтобы его выпроваживали; к тому же Чудовище обещала его до дома добросить, а перспектива вместо этого добираться на своих двоих его совершенно не прельщала.
– Что еще за Фрай? – дожевав кусок мяса, поинтересовался Эрни, как будто это было самой важной частью изложенного. Ну а что она говорит так, будто Дойл обязан о нем знать, а он и не знает? Или же просто не помнит, поди, пойми. Знаменитого писателя «ну, Миллса» он, пожалуй, тоже не припоминал, но тут уж ничего не попишешь, знаменитый так знаменитый. «Фрай», очевидно, должен быть еще более знаменитым – по крайней мере, в брайтоновских кругах.
– Нормальный кофе это какой, растворимый? – ехидно хмыкнул он. – Или 3 в 1? – хотя Дойл и готов был согласиться, что прессованный он, столь не понравившийся Бубу, на вкус действительно далеко не напиток богов (сам по себе, а уж приготовленный в «Обедах» – тем более), однако сдавалось ему, что у них разные понятия о «нормальном кофе».
Знаешь, про растворимый говорят, что его принимаешь по утрам только для того, чтобы дойти и сварить себе нормальный, – впрочем, после этого комментария он все-таки смилостивился над бедной Бубу. – Ладно уж, наливай.
Интересным был тот факт, что Бонни аж выпроводила подругу, чтобы доложить ему обо всем без свидетелей, так теперь еще и горячо его убеждала, что в городе все не просто неладно (что в принципе было неоспоримо), но еще и замешаны какие-то фантастические не то существа, не то силы. На кой он ей вообще сдался? Учитывая, что это она потом оттаяла, в процессе, поначалу же сбежать норовила куда подальше, лучше и вовсе на другой конец страны – в Майами, а лучше на затерянные острова в Гавайях.
­– Ладно, вот ты мне все это рассказала, – продолжил он. – Что ты от меня-то хочешь? Допустим, я поверю, что старика вашего похитили инопланетяне, что тебе с того?

+1


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Back to the streets where we began; 25.10.15