In This Moment — Blood
Добро пожаловать в славный городок Брайтонс Милл, путник. Город, который поразит тебя своей красотой и гостеприимством. Городок, который впустив тебя за свои границы этой осенью, уже не позволит тебе его покинуть. Возможно, ты успеешь его полюбить, и желания драть отсюда когти у тебя и не появится, ну а коли иначе - не страшно, ведь выбора у тебя все равно уже нет...
Eleutheria Fleming Joss Colter River Wright
Объявление #6: расскажет вам о новой части сюжета и напомнит о важных правилах. А также поможет избежать удаления.

Граница времени: 21 ноября 2015

ADS. Brighton's Mill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Piece of cake; 10.2015


Piece of cake; 10.2015

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Piece of cake, 10/15
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
http://sd.uploads.ru/67Bxf.gif
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Праздник яблочных пирогов для киллера Итана Келлагена становится первым выходом в свет, попыткой узнать обитателей города и приобщиться к его традициям. Шальная чашка пунша приводит его к знакомству с привлекательно серьезной особой, которая не только сможет позаботиться о его здоровье, но и втянет его невольно в тайны Брайтонс Милла.
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Irene Lynch, Ethan Callahan; начало октября, Брайтонс Милл.

+2

2

Рыжеволосая окинула прилавки с яблочными пирогами взглядом человека, который не раз бывал на подобных мероприятиях и умело определял, какое из представленных кулинарных изделий достойно первого места, и это действительно было так – для Линч это был уже четвертый фестиваль яблочных пирогов в Брайтонс Милл. И единственное, что ее расстраивало так это то, что на фестивале не всегда справедливо присуждалось первое место – на памяти Айрин в двух случаях из трех призовое место присуждалось не тому, кто испек действительно лучший пирог, а тому, кто являлся старожилом города или же испек самый симпатичный пирог. Впрочем, она оказалась на главной площади города вовсе не для того, чтобы критиковать судейство фестиваля или учить кого-то готовке, она пришла сюда для того, чтобы развеяться и хотя бы на пару часов забыть обо всех событиях двух минувших месяцев. Шестое чувство, правда, подсказывало, что устраивать, как говорится, пир во время чумы едва ли хорошая идея, но женщина старалась настраивать себя на плохой исход сегодняшнего дня, не обращать внимание на перешептывания брайтонцев по поводу вернувшихся и просто наслаждаться праздником, витавшим в воздухе запахом яблок и вкусной едой.
Линч провела последние двое суток в больнице, осматривая вернувшихся и проводя все новые и новые анализы, однако она могла с уверенностью сказать, что все сто пятнадцать жителей, пропадавших прошедшим летом, вернулись абсолютно здоровыми, а значит пытки, голод и обезвоживание можно было исключить, что, разумеется, обнадеживало. Где бы исчезавшие не находились, их весьма неплохо кормили, регулярно поили и поддерживали здоровье на прекрасном уровне, что настораживало Айрин, наверное, даже в большей степени, нежели вернись выжившие исхудавшими и потрепанными, так она по крайней мере могла бы дать внятный ответ и родственникам, и сотрудникам правоохранительных органов, а в текущей ситуации Рина могла говорить лишь, что ей представляется крайне сомнительным, что их держали в спартанских условиях, во всяком случае никто их веревками не связывал, к батарее наручниками не приковывал и эксперименты не проводил.
Прошло всего три дня с тех пор, как исчезавшие объявились, что по сути своей событием было радостным, однако у доктора Линч за эти семьдесят два часа сформировалось больше вопросов, чем за то время, пока горожане упорно расклеивали объявления с надписью «MISSING» и фотографиями своих близких. Это, несомненно, и раздражало, и ставило в тупик, и вызывало желание докопаться до истины, но еще Линч понимала, что ей необходимо переключить свое внимание на что-то нейтральное, чтобы после взглянуть на проблему свежим взглядом, благодаря чему она во многом и оказалась в этот октябрьский день на фестивале яблочных пирогов, присматриваясь к выставленной выпечке и раздумывая с чего бы начать.
– Доктор Линч! – Айрин казалось, что она может узнать голос окликнувшей ее женщины из тысячи – это был голос Линды Уилер, которая проработала секретарем в старшей школе, наверное, столько, сколько Брайтонс Милл стоял на этом месте. И поскольку школьная жизнь едва ли отличалась особыми феноменальными событиями, она дико интересовалась событиями, происходившими вокруг нее. – Доктор Линч, поздравляю с назначением. Вы же знаете, что это первый раз, когда приезжий занимает пост главврача? – сообщила радостным тоном подоспевшая дама, рыжеволосая же в ту же секунду пожалела о том, что не притворилась тугой не ухо и не спряталась за каким-нибудь стендом с пирогами, пока Уилер не приметит себе другую жертву. Официального назначения Линч пост главного врача еще даже не было – ее предшественник снял с себя полномочия и назначил ее своим преемником, но бумаги пока еще не были подписаны, из чего Айрин заключила, что кто-то из сотрудников больницы успел уже растрепать новость об увольнении предыдущего руководителя.
– Благодарю Вас, мисс Уилер. Надеюсь, что справлюсь со своей новой ролью. – вежливо улыбнулась Айрин, раздумывая над тем, как скоро будет можно закончить этот весьма неприятных разговор. С одной стороны, новая должность действительно была в новинку – она до этого не руководила больницей, с другой стороны, она работала и на вашингтонский госпиталь, и в ЦКЗ, и даже во Врачах без границ, а там ставки, определенно, были выше нежели в этом городке.  – Но если память мне не изменяет в 77-ом году пост главврача занял приезжий, кажется, звали его Уолтер Хоббс. – на ее губах по-прежнему играла вежливая улыбка, а Айрин боролась с желанием развернуться и просто уйти, но, во-первых, она была для этого слишком хорошо воспитана, во-вторых, Линда Уилер едва ли отстанет от нее просто так, не достигнув своей цели, а цель у нее однозначно была. Как подозревала Линч, собеседница планировала расспросить у нее, как продвигается обследование исчезавших людей, а слова «это врачебная тайна» на женщину почему-то не действовали. Рыжеволосая окинула быстрым взглядом стойки с пирогами и уже прибывших на фестиваль горожан, ища пути к отступлению, поскольку прекрасно понимала, что в противном случае ей придется ближайшие полчаса отбивать атаки Линды.
– Вы так думаете? Что-то не припоминаю, а я здесь живу с самого своего рождения, а это больше пяти десятков лет! – с гордостью заявила мисс Уилер, ясно давая понять, что на Айрин подобная информация должна была произвести впечатление, но Айрин лишь вежливо кивнула, словно отмечая, что услышала собеседницу. Она никогда не понимала этого стремления некоторых брайтонцев показать каждому, кто не родился в Брайтонс Милл, не ходил в местную школу и не провел здесь львиную долю своей жизни, что они лучше. Возможно, им было проще адаптироваться к жизни в маленьком городке, может они были способны жить тихой и мирной жизни лучше чем уроженцы мегаполисов, но Линч не слишком понимала, в чем же по сути их преимущество перед ней в частности и перед всеми теми, кто решил сменить индекс на брайтонский. – Я хотела поинтересоваться Вашим мнением, как врача. – это был явный сигнал о том, что доктору Линч настало время ретироваться с поля боя и как можно скорее.
– Я с радостью поделюсь своим мнением, но давайте не сейчас? Это все же праздник, не хотелось бы омрачать такой день обсуждением болезней, Вы согласны? – рыжеволосой уж точно не хотелось омрачать свой день допросом с пристрастием, и она хоть и задавала вопрос, тем не менее, выражение ее лица ясно давало понять, что это в большей степени утверждение. Пока собеседница не успела ей ответить, Айрин все с той же вежливой улыбкой извинилась и поспешила прочь и от Линды, и от толпы. Она выбрала себе укромный уголок, где располагалась стойки с пирогами, но куда пока еще не дошла толпа, не считая разве что одного темноволосого мужчины, по всей видимости, выбиравшего, чем же полакомиться. Линч довольно неплохо изучила население городка, однако его она не знала, из чего сделала вывод, что незнакомец или недавно перебрался в местные края, или же оказался здесь проездом.
Обычно она предпочитала не вмешиваться и не давать советов, но за те три года, что женщина прожила в этом городке, она успела изучить ассортимент фестиваля яблочных пирогов вдоль и поперек, что, впрочем, было неудивительно, ведь это было главное событие всего года, да и, пожалуй, единственное, не считая разве что заплыва на байдарках, который устраивался каждый июль, поэтому она хорошо знала, какие хлебобулочные изделия пробовать не стоит.
– Не советую пробовать пирог миссис Хантингтон – она добавляет слишком много сахара, он буквально хрустит на зубах. Попробуйте пирог мисс Пилчер. – рыжеволосая головой указывает на стойку на противоположной стороне. – Ее выпечка может и не выглядит столь привлекательно, как эта, однако она одна из самых вкусных на всем фестивале. – Айрин улыбнулась мужчине, про себя отмечая, что жизнь в Брайтонс Милл сделала ее более приветливой с незнакомыми людьми.

+1

3

От провинциального праздника яблочных пирогов до первого убийства в Брайтонс Милле Келлагена отделяло несколько дней. Пока же он находился в анабиозе и пытался сойти за обыденного американца, вернувшегося на родную землю спустя долгие годы, чтобы встретить здесь свою старость. Проще говоря, он добродушно улыбался всем без разбору, оглядывался по сторонам так, словно думал про себя: «Ну надо же, и ничего здесь совсем не изменилось! И вот эту балку я помню как вчера». Интерес к его персоне падал прямо пропорционально времени, которое он присутствовал на празднике. Иными словами, сейчас его персона обходилась без внимания, однако на момент его появления совершенно незнакомые люди подходили к нему поздороваться, многие даже знали, как его зовут, спрашивали, нравится ли ему, как он находит сегодняшний чудесный праздник? И нет нигде больше такого душевного дня яблочных пирогов, как в Брайтонс Милле. Келлаген, конечно, соглашался и вообще, если взглянуть на него со стороны, вел себя как настоящий душка. Но давайте посмотрим, что бы он мог сказать брайтонцам на самом деле? Что яблочные пироги интересуют среднестатистического ньюйоркца лишь тогда, когда он не находит ничего поинтереснее в меню, а во все остальное время этот житель мегаполиса кладет на яблочный пирог болт и живет своей жизнью. Или, например, что абсолютно вся болтовня, которая ульем гудит и будет гудеть на этом празднике, у жителя любой другой провинции – о мегаполисах и говорить нечего – вызовет приступ редкостной скуки. Потому что Брайтонс Миллс – чертовски скучное место, и люди здесь настолько привыкли к крошечному кругозору, до такой степени сделались узколобыми, что уже и не замечают сами, как копошатся в гумусе день за днем. Видение их ссохлось настолько, что, похоже, их действительно интересует, как у него дела, и не правда ли сегодня чудесный день.
Она расхаживал вдоль незнакомых брайтонцев с вежливой и задумчивой немного улыбкой, а сам понимал, что заточил себя в клетку намеренно. Келлагену просто не хотелось больше убивать, и он очень многое надеялся поменять в своей жизни, потому пока еще было не совсем поздно. В момент, когда он садился на поезд из Нью-Йорка, а потом в автобус – машину продал специально – Келлаген размышлял о том, как он проветрит голову от своего криминального прошлого, привыкнет к беспечной жизни, может, немного прибавит в весе, а стрелять будет исключительно по банкам вечером. Как в детстве. Он думал, что фермерская жизнь оплетет его, захватит с головой, и весь он будет в сельских делах, озадаченный и пригодный, и ему будет это нравиться. Но вот оказалось, что ферма уже не та, что раньше, и нет в ней больше былой атмосферы домашнего уюта и спокойствия. Тут и без него все были при делах, так что особенной помощи не требовалось. С Монро можно было пропустить по банке пива каким-нибудь вечером, когда сам Монро не находил себе занятия поинтереснее. Он довольно быстро обустроил себе скромное жилище, но еще быстрее понял, что смена места жительства от мыслей в голове не избавляет и уж точно не отменяет прошлое.
Так что да. Среди всех этих беспечных жителей маленького провинциального городка разгуливал наемный убийца, член ирландской мафии, и мать его погибла в перестрелке, и отец его отправил на тот свет многих, и сам Келлаген за свой век вдоволь настрелялся по живым. Ему неинтересны были яблочные пироги, да и сами яблоки Келлаген не ел. Он много пил и курить ходил через каждые полчаса, и был такой весь отрицательный, что просто помрешь (так, кстати, частенько и случалось). Но деваться было некуда, так что Келлаген улыбался, со вздохом подходил к прилавкам с пирогами, заводил разговоры с бабульками и дедульками, помогал кому-нибудь с чем-нибудь, мальчугана вот угостил леденцом, до которого тот не мог дотянуться. Все это, конечно, не шло ни в какое сравнение с жизнью Чикаго или Нью-Йорка, и Келлаген готов был поспорить, что всякий приезжий из мегаполиса ошалевал от этого вальса улиток – именно на это скорее всего походил нынешний праздник. «Будет тяжело», - подготовил он себя мысленно, и опять вздохнул, попросту не зная, куда уже себя деть.
В этой кутерьме (тут Келлаген и сам усмехнулся) большая чаша с пуншем показалась ему грандиозным спасением, и он устремился к ней сразу, как только ее водрузили на стол. Это выглядело торжественно, и нос киллера почуял спиртное почти сразу. Разумеется, на этому празднике умирающей жизни можно было найти и виски с содовой или без, и пива сколько угодно, но пока все это Келлагена не интересовало, а вот пунш – да. Как оказалось, интересовал пунш не только его одного, и Келлагену пришлось выждать какое-то время, чтобы основная часть желающих зачерпнула из чаши, и лишь когда основной поток схлынул, он подошел к остаткам. На дне плавал осадок, на поверхности – кусочки фруктов. Пах пунш славно, так что Келлаген без особых раздумий вытащил себе один пластиковый стаканчик и наполнил его, дважды зачерпнув из чаши. В этот момент, когда он собрался сделать глоток, до ушей киллера долетел обрывок странного разговора. Келлаген прислушался.
Говорили две женщины, и если у одной голос был по-старчески скрипучий, то темп другой был звонким и прохладным, вот совсем как этот пунш. Келлаген обернулся и без труда нашел взглядом ведущих этот диалог женщин. Рыжие волосы привлекли его внимание в первую очередь, и Келлаген заинтересовался. Оказывается, рыжеволосая женщина была врачом, а вот профессию менее привлекательной женщины Келлагену установить не удалось. Это была типичная неловкая беседа пронырливой сплетницы и интеллигентной дамы – такое ни с чем не спутаешь. Главное, что Келлаген успел предусмотрительно уйти в сторону до того, как закончился эта беседа.
Место, куда пришел Келлаген, было безлюдным, столы здесь были усыпаны крошками, на тарелках лежали еще нетронутые пироги, от которого пахло корицей и ванилью, вот только этого запаха Келлаген не замечал уже, кажется, через минут пять после того, как пришел на фестиваль. Играла задушевная кантри-музыка, старомодно звучало банджо, и в какой-то момент, когда он разглядывал пирог, показалось даже, что, все-таки, никуда он из Брайтонса не сбежит, и тут на редкость хорошо. Спокойно, главное. Тогда-то его окликнул знакомый уже голос. Келлаген взглянул на рыжеволосую женщину и улыбнулся, качнул пунш в стаканчике.
- Думаю, с моей печенью мне уже не поможет ни тот, ни другой, - легкомысленно прибавил мужчина. – Честно говоря, я еще как минимум год не смогу теперь смотреть на яблочные пироги. Уже и забыл, что это за мероприятие. Итан Келлаген, - пунш немного выплеснулся на скатерть, когда Келлаген оставил на стол стаканчик, чтобы протянуть руку для пожатия. – Рад знакомству. Кажется, в моем случае оно тут первое.
Вот так Келлаген с радостью расстался с яблочными пирогами и нутром почувствовал, что женщина, которая стояла перед ним, едва ли сейчас спросит, как у него дела, и восхитится чудесным деньком! Нет-нет, человек с таким уверенным и деловым рукопожатием едва ли уделит внимание всей провинциальной ерунде. Да она даже смотрела на все происходящее другими глазами. Глазами скучающего человека, а этот взгляд сейчас был особенно близок киллеру.
- А вы, значит, эксперт по яблочным пирогам, - весело заключил Келлаген, снова хватая стаканчик со стола. Напиток он быстро уговорил, чтобы больше о нем и не думать. – Ну а что? Я вот даже не знаю, чьи пироги сегодня ел, так что, наверное, могу до завтра и не дожить, судя по вашим словам. Или от съеденной яблочной косточки все еще не помирают?
Легкость в разговоре Келлагену сразу понравилась. Так что, когда заиграли неторопливый (на этом празднике – только так!) вальс, он сразу подал новой знакомой руку, приглашая на танец. На всякое возражение поморщил нос и склонил набок голову, мол «да бросьте вы», потом сжал ее руку в одной ладони, а другую положил на И они начали неторопливо покачиваться – примерно так медленный танец выглядел последние годы, и слава богу. На нечто большее Келлаген был просто неспособен.
- Ну, давайте посмотрим правде в глаза, вам тут смертельно скучно, не так ли? – хмыкнул он, скользя взглядом по другим лениво танцующим парам. – Я это сразу заметил, потому что рыбак рыбака… Вы же понимаете.
Вряд ли Айрин понимала. У него под кроватью лежала сумка, оружием из которой можно было переубивать весь этот город к чертовой матери, и еще парочка патронов бы осталась. Скучный какой праздник!
- Скажите, Айрин, всегда ли так весело проходит этот праздник? В последний раз я посещал фестиваль, когда у меня еще усы не росли, так что трудно сравнивать. Тогда мне казалось, что это просто невыносимое веселье…
 

+1

4

– Что с Вашей печенью не так? – поинтересовалась Айрин с нотками вежливого любопытства и искреннего беспокойства – она была и оставалась врачом вне зависимости от того, находилась ли она на рабочем месте или коротала день на городском празднике. – Простите мне мое любопытство, это профессиональное. – женщина улыбнулась, прекрасно осознавая, что далеко на всем нравится интерес к их жизни, тем более здоровью. К тому же ее собеседник не был местным жителем и, вероятно, пока еще не привык к тому, что каждому брайтонцу интересно, из какой муки его мать делала блинчики, и какого цвета у него был портфель в начальной школе.
– Я врач, а это, к счастью или нет, не отключается. Айрин Линч. – рыжеволосая пожала руку мужчины. Она осознанно предпочитала избежать упоминания о своем новом титуле в разговоре, отчасти потому что никогда особенно не придавала значения должностям, наградам и признанию, покуда она могла заниматься любимым делом, отчасти потому что ей порядком надоели поздравления с назначением на пост главврача. – Очень приятно. С Вами еще не успели переговорить добропорядочные брайтонцы и расписать красоты местного леса и озера? – женщина удивленно приподняла брови. Неужели горожане настолько увлеклись вернувшимися и догадками по поводу того, где же они пропадали все это время и что от общественности скрывают представители власти и сотрудники местной больницы (брайтонцы в подавляющем большинстве своем почему-то отказывались верить утверждениям доктора Линч и ее коллег о том, что со здоровьем пропадавших граждан все в полном порядке), что обошли вниманием гостя их маленького городка? – Когда я только перебралась в Брайтонс Милл, в течение нескольких месяцев чуть ли не каждый житель считал своим долгом напомнить мне дорогу до супермаркета и посоветовать, чем себя развлечь в свободное время. – воспоминания о том времени, когда Айрин только поселилась в этом местечке, отдавались теплом в ее душе, как и дружелюбие брайтонцев, однако постепенно оно начинало и надоедать – иногда хочется остаться наедине с собственными мыслями, не отвечать на поток вопросов и не выслушивать с вежливой улыбкой о том, что троюродная племянница миссис Стилсон, живущая на юге штата, забеременела от своего одноклассника. А уж о развлечениях и говорить не стоило – Рина едва ли бы заинтересовалась садоводством, живи она по-прежнему в Вашингтоне. В такие моменты она скучала по более занятой и напряженной жизни, которую вела до переезда в Брайтонс Милл, но в тот же момент она понимала, что ей нравится тот факт, что ее жизнь стала размеренной, и она могла наслаждаться простыми вещами вроде пересадки орхидей, длительных прогулок и отделки дома, что раньше или не делалось вовсе, или делалось в спешке.
– На один день в году становлюсь экспертом. Надо же чем-то себя развлекать. – прозвучали слова Айрин скорее всего так, словно в этом городке заняться было нечем, впрочем, это действительно было так – фестиваль яблочных пирогов был главным событием года, не считая рождественской ярмарки и июльского заплыва на байдарках. Но, разумеется, пресловутая ярмарка смотрелась несколько жалко на фоне вашингтонской, но жители ей гордились, а у доктора Линч хватало такта и ума, чтобы держать свои замечания при себя. Да и, честно говоря, она никогда не любила портить другим праздник, и раз брайтонцы считают свои пироги самыми аппетитными в штате, она не собирается развеивать их сомнения. – От косточек по-прежнему не помирают, а пироги здесь, сколько я помню, сделаны из качественных ингредиентов – каждый хочет с собой унести приз за первое место, пускай, и в этом году это всего лишь статуэтка то ли лося, то ли оленя. – рыжеволосая пожала плечами, ясно давая понять, что не видит смысла в борьбе за столь сомнительную награду, да и за любую другую награду. Не то чтобы она считала, что конкуренция это плохо, как раз наоборот, она во многом была благодарна своим бывшим однокурсникам, ставшим впоследствии ее коллегами, за дух соперничества, который заставлял Айрин работать больше, трудиться усерднее и становиться лучшим врачом. Брайтонс Милл же желания конкурировать и расти в профессиональном смысле не вызывал, отчего женщина всерьез боялась, что она, приняв решение остаться в этом месте, сошедшем с открытки, в какой-то мере похоронила свой потенциал, с другой стороны, она столько лет моталась по всему свету сначала по желанию родителей, потом уже по своему собственному, что ей хотелось иметь свою тихую гавань. Забавно прошло уже три года, а Линч по-прежнему гложут сомнения, и она взвешивает свое решение, по всей видимости, нельзя не сомневаться в своих решения и раздумывать о том, как бы сложилась жизнь, реши она продолжить работать на Врачей без границ вместе с младшим братом или вернись в ЦКЗ.
Айрин в первый момент была намерена отказаться от последовавшего со стороны Итана предложения потанцевать, но то ли нежелание мужчины принимать отказ, то ли мелькнувшая в голове рыжеволосой мысль о том, что она ничего не теряет, да и атмосфера располагает к танцу, сработала, и Линч вложила свою руку в руку Келлагена, и вот они уже кружились в неспешном танце.
Рыжеволосая несколько секунд смотрела на собеседника с интересом, потом отвела глаза, чтобы понаблюдать за брайтонцами. Она привыкла придерживаться общепринятых социальных норм, а значит на вопрос: «Как проходит день?», следовавший от малознакомых людей, она отвечала, что все прекрасно. Это не было враньем в полном смысле этого слова, хоть и правдой также не было, попросту Айрин не любила сетовать на жизнь в целом, тем более людям, которых толком не знала. Задай ей тот же вопрос, что и Итак, какой-нибудь брайтонец, она бы непременно ответила, что это глупости, и она довольна жизнью в этих краях, и вовсе не вспоминает о прошлом, где имели место быть десятки городов по всему миру с увлекательными приключениями, интригующими культурами и куда более неординарными празднествами нежели фестиваль яблочных пирогов, словно из фильма о второй половине прошлого столетия. Впрочем, стоило отметить, что таких городах, как Брайтонс Милл, время будто застывало, и несмотря на наличие гаджетов у той части населения, которая не успела застать правление Трумэна, осведомленности о современных социальных течения вроде борьбы за права женщин, представителей всех рас, религий и ориентация, создавалось ощущение, что в этом городке все равно не были в курсе, что на дворе 2015-ый год, и жизнь бьет ключом. Где-то, но не в Брайтонс Милл.
– Ну что Вы, я обожаю, когда самое страшное, с чем я могу столкнуться в работе это высокая температура и больное горло. – Линч усмехнулась и посмотрела на Келлагена. Она прекрасно понимала, что жизнь в этом месте была размеренной, предсказуемой и скучной. Когда она перебиралась сюда, ей казалось, что это то, что ей нужно, но было ли это действительно так? – Подозреваю, что дело в том, что я не привыкла к такой однообразной жизни, хоть и прошло уже целых три года. – Айрин пожала плечами. Она задумалась, а не послужил ли причиной отсутствию у нее особенной радости и удовлетворения по поводу назначения ее персоны на пост главного врача тот факт, что ей по-прежнему было скучно, и она понимала, что назначение прибавит развн что бумажной работы.
– В этом городе есть свои определенные достоинства. – начала дипломатичный ответ рыжеволосая. – Если остаться в нем на несколько дней, даже недель. Он хорош для того, чтобы перевести дух, чтобы отдохнуть от городской суматохи и от беспрестанного движения мира. – помнится, Роджер утверждал, что через несколько лет ей надоест жизнь в глубинке, и она вернется на главную сцену, ей просто нужно собраться с мыслями. Возможно, ее младший брат был прав, а возможно она просто устала от бесконечных осмотров вернувшихся и отсутствия дельной информации об их состоянии.
– Вы бывали в Брайтонсе на фестивале? – в глазах Линч читался вежливый интерес. Несмотря на то, что ей было интересно узнать у Келлагана, к примеру, надолго ли он пожаловал в местные края и почему из всех симпатичных городков Америки он выбрал именно этот, она предпочитала не задавать вопросы, справедливо рассудив, что нечего доставать человека вторжением в его жизнь. – Мне кажется, что это действительно невыносимое, правда, не веселье. Фестиваль чуть ли не главное событие года, на котором представляется одна и та же выпечка, а призовые места занимают обычно одни и те же люди, во всяком случае именно так было последние три года. Единственное, что изменилось в этом году это возвращение пропадавших за последние месяцы людей – они подоспели как раз к празднику, поэтому считается, что это отчасти праздник и в их честь. – Айрин окинула окружающую обстановку взглядом, в котором ясно читались отсутствие интереса и усталость.

+1

5

Это был очень вежливый разговор – такие Келлаген ценил. С годами психически неуравновешенные люди, вспыльчивые, сбивчивые или робкие стали настораживать его куда больше, чем в молодости (ведь когда-то он и сам был тем еще дурнем). На пути его лишь спустя десяток лет начали встречаться интеллигентные люди. Чудовищно жестокие порой, но интеллигентные, и вначале, обрисовав цель задания, они могли себе позволить побеседовать о чем-то высоком, и Келлаген с удовольтвием слушал о научных исследованиях, новинках в мине автомобильного бизнеса, о тонкостях биржевой игры. О многом, что со временем захватило его ум в той же степени, как и его собственная работа. Наконец, настал и тот момент, когда они могли говорить с заказчиком о его работе как о высоком искусстве, но безо всякого тщеславия и напыщенности. И в тех беседах всегда был умеренный, приятный тон. И теперь Келлаген с упоением чувствовал его же в разговоре с («Приятно познакомиться») Айрин.
- Ах, даже так. Насколько помню, когда человек не может предметно назвать преимущества, он начинает говорить о достоинствах абстрактно, - заметил Келлаген, кривя губы в ироничной улыбке, и после того, как Айрин закончила мысль, добавил: - Да-да, а после абстрактных достоинств – об отдыхе от городской суеты.
Слова Келлагена не то, чтобы стремились подтрунить над женщиной, и не выказывали недоверия к ее словам. В них сидело мнение самого киллера: в тихие города люди убегали из мегаполисов по веским причинам. Вовсе не для того, чтобы встретить старость в тишине и покое. Айрин была еще слишком молода, чтобы встречать эту сладостную пору физического дряхления и безнадеги, к тому же, все повадки выдавали в ней человека, пожившего в большом городе. Келлаген ни за что не назвал бы этих качеств предметно (выражаясь его же словами), но, может, смотрела она как-то иначе, что-то было во взгляде... Келлаген понимал это, потому что сам все еще смотрел на Брайтонс Милл точно так же. Дело в том, что оказаться тут зрелым мужчиной означало, что Келлаген обнаружил застой, в котором находился городок, и ничто его здесь не умиляло, зато нагоняло тоску и скуку. Но здесь он был с определенной целью. Здесь ему требовалось остепениться и успокоиться, вернуть себя к обычной жизни добропорядочного и законопослушного гражданина, чтобы потом – когда-нибудь однажды – возвратиться в большой город, смотреть на остров с небоскребами, рвущими своими макушками и шпилями высь. А вот зачем, интересно, здесь закопалась Айрин?..
Она рассказывала про фестиваль, пытаясь придать ему куда больше шарма, чем было на самом деле. Такое, должно быть, в порядке вещей было в маленьких городах и поселках: люди должны были чем-то восхищаться и ждать какого-нибудь события весь год, потому что человек живет предвкушением. В Брайтонс Милле это были яблочные пироги, а где-то в городе N – ярмарка кирзовых сапог или что-то еще столь же несуразное, до смешного трогательное и совершенно пустое в глазах киллера. К событию этому наверняка готовились загодя, чтобы потом с напускным восторгом и весельем провести всего несколько коротких часов – и говорить о них весь следующий год. Даже думать об этом провинциальном чуде для Келлагена было неимоверной скукой, и взглянув на людей, отдыхающих сейчас на фестивале, он почти испытал к ним жалость. Вот только…
- Пропавшие? Только не говорите, что это те, кто попытался сбежать от скуки с этого праздника жизни, пожалуйста, иначе я сразу поверю, - хохотнул Келлаген, намеренно все обращая в шутку. Однако заметку себе сделал. Может, конечно, пропажа была условная, группа подростков перебрала с мятежными книжками и свалила из города под каким-нибудь революционным предлогом. Может, в городе был маньяк или что-нибудь подобное. Все это, к сожалению, входило в перечень, озаглавленный человеческой рутиной: всегда находились психопаты, сдвинутые на убийствах, и озабоченные насильники, а еще просто отморозки, которым насилие всякого характера было интересно и любопытно – все это многообразие рода человеческого истязало любой город. Как и фестивали яблочных пирогов.
- Что-то я задумался, Айрин. Извините. Немного вас утанцевал.
Келлаген не без иронии улыбнулся: музыка и правда закончилась, а они все еще покачивались, теперь уже безо всякого ритма. Пары разбрелись в разные стороны, и можно было слышать, как кто-нибудь причмокивает очередным куском пирога. Дивно, конечно, что и говорить. Весело.
- Я пока еще не привык к здешнему темпу, потому злоупотребляю медлительностью или слишком тороплюсь. Если не возражаете, я бы предложил еще немного пунша с пирогом. Танец был резвый, я как-то нагулял аппетит.
Келлагену вовсе не было стыдно за то, что мягко он подтрунивал над брайтоновской медлительностью. Как-никак, Айрин – женщина сообразительная, это в ней сразу было видно. Она должна понимать, что ирония Келлагена в больше степени являлась правдой, чем иронией.
Пунша осталось всего ничего, Келлаген выскреб остатки и разлил по двум стаканчикам. Получилось на несколько глотков каждому. Хотя бы так, подумалось, потому что переходить на что-нибудь покрепче ему не хотелось. Так что Келлаген положил по щедрому куску пирога на бумажные одноразовые тарелки, и лениво зажевал свою порцию.
- Хорошо, Айрин, что вы составили мне компанию. Один я бы уже, наверное, пошел домой, - совершенно искренне отметил мужчина, водя взглядом по неизвестным лицам. – Потому как в самом деле не представляю, что такого веселого для меня тут было в пятнадцать лет. Сейчас это, пожалуй, единственно беседа с вами, - указывая стаканчиком с пуншем, Келлаген тем самым отсалютовал женщине и отпил еще немного. Потом немножко хитро спросил: – А все-таки, неужели вам никогда не хотелось отсюда уехать? Не подумайте, я не подначиваю. Просто пытаюсь разузнать, к чему мне готовиться.
Улыбался Келлаген тоже лукаво. Он вроде бы и флиртовал, а вроде и нет – за столько лет весьма свободных отношений с женщинами, да и отношений с людьми в принципе, он давно уже перестал выделять в них какие-то особенные краски. Не краснел перед той, которая ему нравилась, и даже перед той, которая выводила из себя, тоже не краснел. Как-то ровно все в жизни его продвигалось, спокойно, часто – даже с удовольствием. Вот как сейчас.
- Знаете, я тут подумал вдруг, что знаю, как себя развлечь: я, пожалуй, начну проходить обследование в больнице. Так и скажу ваших сотрудникам: тут работает женщина, которая спасла меня от смертной скуки. Она заставила меня побеспокоиться о печени и любит высокую температуру и больное горло у пациентов. У меня все с собой, - лишь под конец Келлаген посмотрел на женщину, потом глуповато расхохотался. – Ладно, я не пьянею. Только не так быстро, но хоть убейте, не знаю, о чем еще говорить на этом празднике жизни. Я уж не знаю, какой еще найти повод, чтобы отсюда не свалить прямо сейчас. Или, может, вы составите мне компанию, и мы просто пройдемся?.. Я знаю, тут было раньше озеро. Оно ведь не высохло еще? До него далеко?

+1

6

Айрин улыбнулась в ответ на замечание мужчины об абстрактных достоинствах Брайтонс Милла, но спорить не стала, поскольку насколько бы тактичной она ни была, она понимала, что противопоставить словам Итана ей нечего. Впрочем, стоило отдать должное маленьким городкам в том плане, что они служили тихой гаванью для тех людей, которые предпочитали избегать суматохи, беготни, шума или попросту бежали от своего прошлого, ведь где еще можно убедить себя в том, что ты в безопасности, а монстры из твоего прошлого тебя не настигнут? В определенном смысле Линч скрывалась от своего прошлого, впрочем, рыжеволосая в большей степени старалась не позволить себя впредь допускать промахов, подобных тому, что привел к распространению вируса и гибели десятков людей. По сути она не была виновата и ЦКЗ, где она работала в то время, ни в чем ее не винил, но в глазах самой Рины она подвела и людей, и их близких, и медицину в целом, а переселение в Брайтонс Милл служило своеобразной добровольной ссылкой, но всего этого она, разумеется, озвучивать в разгоре с Келлагеном не стала.
– Возможно они и сбежали со скуки из городка. – Линч пожала плечами, поскольку поначалу, когда количество пропавших брайтонцев не достигло действительно пугающей цифры, она подозревала, что людям попросту надоела однообразная и предсказуемая жизнь, напоминающая день сурка. – В середине лета начала пропадать люди, и местные, и приезжие, к концу сентября число пропадавших превысило сотню. – что для города вроде Нью-Йорка было никчемной цифрой и едва ли кто бы обратил на необъяснимые исчезновения горожан должное внимание, для города вроде Брайтонс Милла эта цифра была внушительной. – Они все вернулись 3-его октября без каких-либо воспоминаний о том, что пропадали и что происходило с ними за время их отсутствия. Для них еще лето, когда для нас уже почти середина октября. – Рина решила не вдаваться в подробности по поводу того, что Салли Мэй вернулась немного раньше и впала в кому, как и не распространяться о том, что вернувшиеся ведут себя странно, а их прекрасные медицинские показатели вызывают у нее больше вопросов, чем если бы они были плохими. К чему Итану такие подробности? Этот праздник и без того вызывает мысли о тленности бытия и бессмысленности существования, чтобы развивать эту тему еще больше, да к тому же при удачном для ее нового знакомого раскладе он покинет просторы городка до того, как местным властям удастся докопаться до сути происходящего.
– Все в порядке. Благодарю за танец и приятную компанию. – с улыбкой отозвалась рыжеволосая. Келлаген действительно был приятной компанией и вызывал ассоциации с легким бризом, который напоминал, что за пределами жаркого побережья есть и другой мир, возможно, куда более приятный и захватывающий. Рина за те три года, что провела в этом месте, конечно, задумывалась о том, что это не последняя остановка на ее пути, и даже несмотря на покупку дома и занятие должности главного врача женщина нутром чувствовала, что без особых сожалений сможет покинуть это место однажды. Пожалуй, тот факт, что она большую часть своих детских и подростковых лет перебиралась с места на место в силу специфики работы ее родителей сыграл свою роль – Айрин вроде бы и хотела обзавестись местом, которое она смогла бы назвать своим домом, и в то же самое время не имела склонности привязываться к местам, в принципе рыжеволосая придерживалась мнения о том, что домом в большей степени является определенный человек, а не место.
– Прошу Вас не привыкайте к местному темпу, а то Вы сольетесь с местностью. – она проследовала за Итаном прочь от танцплощадки, если так можно было обозначить свободное место на городской площади, забрала из его рук стаканчик с пуншем, не забыв поблагодарить, и сделала несколько глотков. – В пятнадцать лет все веселее, потому что ты куда более открыт новому, и куда более смел, раскован и рискован, словом, подростковые годы это прекрасное время, чтобы ловить момент. Впрочем, кто сказал, что нельзя это делать, когда тебе уже далеко за пятнадцать? – даже в свои юные годы Линч не приходила в ужас при мысли о том, что однажды ей будет тридцать, а потом и сорок, и пятьдесят, поскольку не считала, что на этом ее жизнь закончится. – Скажите, в те времена, когда Вам было пятнадцать, этот город был ровно таким же? Или они сменили вывеску у «Обедов»? – Рина даже не пыталась скрыть улыбку, но в ее словах никакой злобы не было. Брайтонс Милл, как и тысячи небольших уютных и безликих городков на территории не только Штатов, но и всего мира, был хорош тем, что можно было сюда вернуться для того, чтобы посмотреть на то, что город и его жители ровно такие же, как и десять лет назад, а ты успел за это время кардинально измениться и переосмыслить многое.
– Я здесь сравнительно недавно – три года всего, но вынуждена признаться, что даже за это время задумывалась о том, что стоит что-то менять, не то чтобы всерьез, скорее рассматривала возможности. – Айрин задумалась о том, как лучше объяснить ее мысли на счет собственной жизни в Брайтонсе. Если бы городок был ей противен, она бы уже давно собрала вещи и сменила место жительства, но на данном этапе ее в целом и общем все устраивало. – Скажем так, я не считаю, что это место, где я готова остаться навсегда, но пока я вполне довольна. Время все поменять еще есть. – хоть и признаться до возвращения пропадавших людей и назначения доктора Линч на должность главного врача, Рина начинала скучать от нехватки интересных случаев в ее практике и предсказуемости жизни.
– Вы редкий человек на моей памяти, который считает походы в больницу развлечением. – со смехом ответила рыжеволосая. Люди в большинстве своем делились на две группы – те, кто откладывал поход в медицинское учреждение, пока не начинал терять сознание или части тела, и те, кто наоборот считали, что стоит обратиться к специалисту из-за каждого покраснения кожи, но, определенно, мало кто считал обследование достойным способом скоротать время. – Похвально, что Вы ответственно относитесь к своему здоровью. Я поручу заботу о Вас лучшим специалистам местной больницы, среди этих специалистов, без ложной скромности скажу, значусь и я. – разговор, определенно, был приятным, не натянутым и скрашивал Айрин фестиваль, за что она была благодарна мужчине, поскольку ожидала, что ей придется хвалить пироги соседей и пациентов да слушать поздравления на тему того, что она заняла столь высокий пост, будто бы с должностью главного врача шло только повышение зарплаты (Рина, честно говоря, в денежной стороне вопроса была заинтересована несильно) и статус (до него ей опять же особого дела не было), а не еще и куча обязанностей и необходимость грамотно скоординировать работу учреждения, где десятилетиями ничего не менялось. Интересно, как быстро подчиненные доктора Линч возненавидят ее за нововведения, которые она планировала предложить?
– Подождите, мы еще не обсудили новость о том, что племянница миссис Уилер сбежала из города с каким-то туристом. – выражение лица Айрин было серьезным, словно она действительно считала эту новость чуть ли не самой важной новостью текущего года, но затем женщина улыбнулась, давая понять, что в действительности шутит. – Если Вы имеете в виду Периункл, то оно по-прежнему на месте, более того старик Бенни по-прежнему присматривает за ним. – кто-то упоминал при ней, что Бенни следил за озером еще во времена Великой Депрессии, что, конечно, было преувеличением, но суть оставалась правдивой.
– Озеро в той стороне. – Рина головой указала на северо-запад от центральной городской площади. – Получасовая прогулка крайне неспешным шагом. И раз уж мы с Вами продолжаем общение, то предлагаю перейти на ты. – с улыбкой добавила рыжеволосая, попутно выкидывая стаканчик из-под допитого пунша в мусорка.

+1


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Piece of cake; 10.2015