In This Moment — Blood
Добро пожаловать в славный городок Брайтонс Милл, путник. Город, который поразит тебя своей красотой и гостеприимством. Городок, который впустив тебя за свои границы этой осенью, уже не позволит тебе его покинуть. Возможно, ты успеешь его полюбить, и желания драть отсюда когти у тебя и не появится, ну а коли иначе - не страшно, ведь выбора у тебя все равно уже нет...
Eleutheria Fleming Joss Colter River Wright
Объявление #6: расскажет вам о новой части сюжета и напомнит о важных правилах. А также поможет избежать удаления.

Граница времени: 21 ноября 2015

ADS. Brighton's Mill

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Вытащи меня из Ада, 17.07.2009


Вытащи меня из Ада, 17.07.2009

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Вытащи меня из Ада, 17/07/2009
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
http://s2.uploads.ru/t/b2dvF.jpg• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Иногда бывает, что судьба берет дело в свои руки и сталкивает лбом двух людей, которые иначе никогда бы и не встретились. Все бы ничего, но обстоятельства знакомства оставляют желать лучшего, и это не смотря на то, что на дворе двадцать первый век!

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Dexter Thackery,  Sebastian Mills;  17.07.2009, Глубокая дыра в Африке.

Отредактировано Sebastian Mills (2016-09-08 20:53:04)

+1

2

Если много и долго читать Хемингуэя, то можно не только запомнить, как правильно пишется его фамилия, но и решить, что Африка занимает обязательный период в жизни молодого мужчины. Тэк, когда зачитывался стариной Эрни, все ждал, когда же этот период наступит и в его жизни. Хэмингуэй, пожалуй, был писателем для тех, чья жизнь не погрязла в пучине тоски. В его строках Тэк находил и пряную нотку самодовольства, и сладость от притворной скромности, и заманчиво топорное повествование, и жажду жизни. Лейтмотивом в его книгах была, по мнению Тэка, не война и даже не охота – любовь к путешествиям. Вот этим Хемингуэй заражал своего читателя до такой степени, что шея под ремешком фотоаппарата начинала неприятно и неудовлетворенно зудеть. Тэк закрывал книгу, откладывал ее в сторону и понимал, что у него горят подошвы. Нужно встать и срочно взять билет куда-нибудь, выйти из дома, рвануть на край города или страны, увидеть корриду, пройтись по Памплоне, замерзнуть, окоченеть в Париже… А потом непременно попасть в Африку.
Он несказанно обрадовался, когда это предложение, наконец, его нашло. Тэк стоял напротив редактора, похрустывал костяшками пальцев, пока сжимал и разжимал кулак, и в груди у него вместо сердца дребезжали африканские барабаны. Все, о чем говорил редактор, было неважно - Тэк даже не слушал. Молодость как никогда зудела в венах, так, что хотелось нервно почесывать плечи и еще левую ногу, а потом Тэк торопливо покивал, быстро выяснил вопрос с авиаперелетом и вскоре уже стоял у подножия небоскреба, в котором отражался Манхэттен. В его пальцах нервно подрагивала сигарета, «Честерфилд» – это важно – другой свободной рукой он почесывал живот, в котором не от влюбленности, а от детского почти счастья порхали бабочки. В этот момент не он стоял в городе, а город расстилался перед ним, и Тэк был полон сил, а глаза его видели дальше стройного урбанистического пейзажа, заглядывали за небоскребы, за океан – они видели заветный континент, от которого сейчас так волнующе подрагивали колени. Земля, которая манила его, с невероятной культурой, с племенами и обычаями, с гепардами и сезоном дождей. Вожделенная Африка…

Тэк очень хорошо помнил, как мысленно произносил это. Вожделенная Африка. Тем лучше он помнил эти слова, чем жарче становилось сейчас на улице. Наивный болван. Кондиционер в его номере сломался, и Тэк раздраженно спустился в лобби пропустить пару бокалов ледяной воды, чтобы не мозолить глаза техникам. В просторном холле было людно и на диво прохладно, а за окном, у которого пристроился за столиком Тэк, все плавилось от нестерпимой какой-то жары. Такой жары даже в Калифорнии не бывало в июле. Даже в Техасе. Совершенно иррациональная жара.
- Сукин сын! – жаловался Тэк своему другу Барри, говоря о редакторе. – В июле, сука, отправил меня в эту чертову дыру!
Но это он, разумеется, приукрашивал. Африка ему нравилась. Тут было тяжело, Африка – это страна-вызов. Не так выживаешь, значит, выживаешь эдак. Не погода тебя бьет, так какие-нибудь забулдыги-грабители. Первым делом у Тэка увели кошелек, и он столкнулся с вереницей проблем, побывал в нескольких банках, истратил больше, чем планировал, на разговоры со Штатами. С непривычки его сбило жарой, как кеглю, и еще несколько дней Тэк провалялся с жаром, тепловым ударом и прочими радостями акклиматизации.
- Чертова Африка!
Вожделенная. Она, все же, была прекрасна в эти две недели, которые Тэк провел здесь. Эта Африка не имела ничего общего с той, которую знал и любил Хемингуэй, но снимки были хорошие, и атмосфера была незнакома и интереса. Здесь было приятно вечерами, ночами – свежо и весело. Ночами ему нравилась музыка, африканки - они в большинстве своем были страшными на его взгляд, но нельзя было не полюбить их на волне эйфории, которая пока еще не отпускала. Он старался последовательно обрабатывать снимки, прятал ноутбук в сейф, хотя и не особенно ему доверял.
За время утренней прогулки по нигерийскому Лагосу Тэк собирал материал о повседневности крупного города, и это тоже было изнурительно и тяжело. Временами почти невыносимо. Лагос был переполнен, в его траффике не было и сотой доли того порядка, к которому привык Тэк на американских дорогах. Все подчинялось какому-то негласному дикому закону, не доступному для понимания, какой-то силе. Эта сила направляла сонмы людей и вереницы дряхлых машин, желтые туши автобусов по траншеям, которыми сверху казались городские улицы. Сквозь постоянные сигналы машинных клаксонов, разгоняющих с пути зазевавшихся нигерийцев, звенел рев сотен голосов. Галдеж, какой Тэк сравнивал потом со стаей попугаев, облепивших деревья. На улицах стоял удушающе тяжелый запах выхлопных газов и незнакомых людей, чужого народа, неопрятности, антисанитарии, грязи, пыли, пота, специй, пряной кухни, помоев, собак, кошачьей заскорузлой мочи, навоза – на улицах Лагоса можно было едино вдохнуть всю жизнь, которая в Штатах существовала географически отдельно. После такой прогулки Тэк возвращался в номер к обеду и после душа отключался до самого вечера.
У него набралось несколько эпизодов, запавших в память особенно. Очень понравилась скала Асо, мимо которой они проезжали по столице. Скалу Тэк увидел еще с воздуха, при посадке, и твердо решил перед отъездом провести несколько дней в Абудже, чтобы сфотографировать это знаменитое место. «Но прежде племена», - не уставал себе напоминать Тэк. Племена, пожалуй, его интересовали куда больше, чем знаменитая скала. К моменту, когда в номере Тэка полетел кондиционер, он успел побывать в нескольких деревнях, и из одной привез снимок, от которого всякий раз захватывало дыхание.
Деревня была совершенно непригодной американцу для жизни. Тэк раз за разом преодолевал свою брезгливость и вынужден был пить из кружек, которые никто не мыл, и всякий раз хотелось плюнуть после того, как попьешь, но он терпел – нельзя было обижать местных. Деревня стояла у реки. В бурой ее воде водилась рыба, а в ровном и быстром течении иногда закручивались маленькие воронки. Иногда их прорезали тонкие носы самодельных узких лодок. В лодках сидели колоритные сельские жители. Старик с голым сухопарым торсом и темной дряблой кожей. Поджарые молодые парни, которые дурачились и кусали крепкими зубами заусенцы. Одна лодка пристала к берегу, в ней сидела молодая негритянка в пестром мокром платье, налипшем на тело. Лямки сползли с плеч. Ее волосы были подстрижены коротко, и были курчавыми и жесткими на ощупь. Лицо с широкими и высокими скулами, пухлые губы и широкий нос. Лицо у нее было дивное, как у кошки, а большие карие глаза смотрели открыто и обычно – она просто глядела на мир, как это делает всякий зрячий человек каждую минуту своей жизни, не обращая на это своего внимания. Она, кажется, совсем недавно была в воде, и теперь сидела в лодке мокрая и очаровательно нетощая, гладкая, будто эбеновая статуэтка, и на каждом изгибе тела лежал матовый холодный блик. Тэк жадно смотрел на ее руки, в которых одновременно ощущались мягкая женственность и физическая сила; на колени, выше которых сборилось мокрое платье, и от этого зрелища у него голова пошла кругом. Он сфотографировал быстро и неуклюже, спугнул девушку, а потом еще не раз пялился на нее, когда разглядывал снимок в ноутбуке. Зрелище невероятно будоражащее, и этот снимок обязательно будет на выставке в следующем месяце. Непременно.
Через полчаса Тэк вышел из лобби на улицу, где его уже дожидалась машина. Забросил в салон свой тяжелый рюкзак, лениво завязал шнурки и пристегнулся. Они поехали. В машине кондиционера тоже не было, и от жары хотелось повеситься. Тэк не сразу обратил внимание, что в машине он был не один. Но когда решил перебраться на середину заднего сидения, то заметил впереди еще одного мужчину. Тот молча улыбался, и по улыбке Тэк быстро распознал в нем земляка. Протянул руку.
- Я исправляюсь. Декстер Тэкери, но лучше просто Тэк, - бодро представился Тэк, обрадовавшись новому лицу. – Как-то вас проморгал. Чертова жара! Мозги расплавились, я ничего не соображаю. Значит, мы с вами едем? Кстати, куда едем-то?
Они были два зубоскала, и в лицах читалась жажда чего-то зрелищного и стоящего.
- Я фотограф. Снимаю для журнала, - он напыщенно озвучил название. – А вы кем будете, Себастиан? Писатель – это прекрасно, просто прекрасно. Журналистика… Да мы с вами одного поля, - ну и так далее. Этот разговор из раза в раз казался Тэку одинаково знакомым. - Я так понимаю, нам с вами несколько дней куковать в племени. Вы как, давно кукуете в Африке? Освоились, наверное, и уже спокойно находите общий язык с йоруба…
И потом.
- Жду не дождусь, когда же мы доберемся. Ехал сюда, наверное, только ради племенных обрядов и ритуалов. Вот бы еще не было такой бесовской жары!.. 

+1

3

Себастиан удовлетворенно откинулся назад на спинку рваного сиденья в машине. Губы тронула самодовольная улыбка, которая свидетельствовала о его внутренней душевной гармонии и спокойствии. Впервые, с того самого момента, как он развелся, он наконец-то обрел это. Теперь мужчину не тревожила ни бывшая жена, которая в данный момент находится где-то за три-девять земель, ни тоже порванное сиденье, что неприятно репит под ним от малейшего движения, да что там, его не заботила даже стоявшая вокруг жара. Хотя, естественно первые дни пребывания в Африке трудно назвать счастливыми. Сейчас же Себастиан со всем справился, навел полнейший порядок в своих чертогах разума, а потому и ощущал себя самым счастливыми человеком на земле. 
«Хотя может этому помогли те пару глотков виски с колой из фляги?» - Поинтересовался насмешливо внутренний голос, что уже много раз не забывал сообщать о том, что пить в такую жару, даже маленькими глотками из дорожной фляги, затея не лучшая, но Миллс, как любой бунтарь, старательно опровергал эту теорию, доказывая, что его организм так просто не взять. Конечно же с елейными колкими вставками о том, что он намеренно спиртует порой организм, так сказать проводя тотальную дезинфекцию, чтобы ни один микроб не прорвался. [i][«И зачем только нужно было готовить ту справку с количеством проделанных прививок для страховщиков? Виски с косой уберегут от всего!»/i] - Уверено молвил второй голос внутри, чем и заставил ретироваться первый. Но в скором времени ушел и он, ведь воспоминания принесли напоминание, что к страховой компании его отправила бывшая жена, скандальным образом доказывая, что для его задумок и планов обычного страхового полиса для поездок за границу просто-напросто мало. И о диво, в конечном итоге он внял ее воплям, которые спать не давали наверняка даже Церберу у врат подземного царства,  не то что ему смертному.  О да, Лорелай на тот момент в полной мере оправдала звание бывшей жены, причем настолько, что Себ даже удивился как мог влюбиться в такую. И все же, как не крути,  но даже после этих многочисленных разборок и потоков грязи, эта женщина занимала прочное место в его мужском сердце.. Конечно, не на тех правах, что ранее, но все-таки навечно… и глядя на нее, даже в самых ярых и отвратительных сорах, он видел прекрасную молодую оторву с копной черных волос и с мнением, которое непременно должны услышать все вокруг.
Вот потому в конечном итоге Себастиан и схватился за эту затею уехать в Африку. Когда-то после университета он исколесил приличную часть Америки, и теперь, спустя года, захотел повторить былое. Кроме того, не так давно в мир вышла его первая книга, что принесла невиданный успех в определенных кругах. А это значило, что пора задуматься и над второй, ведь определенные задумки и наработки у него были уже давно. В общем говоря, различное множество мотивов смешались в единый ком, что в конечном итоге и заставил начинающего писателя перебраться по ту сторону океана. И Африка оказалась действительным спасением. Кроме того за время проведенное тут Себастиан хорошенько усвоил, насколько же ему повезло родиться в цивилизованной стране, где есть такие, казалось бы житейские мелочи повседневности, как электричество, чистая питьевая вода, различная одежда и иные прелести жизни, что доступны на этом континенте далеко не всем. Чего только не повидался журналист за это время. Ведь свой маршрут следования он проложил так, чтобы в полной мере ощутить Африку таковой, какая она есть, а не насладиться берегами заливов с роскошными морепродуктами. Хотя конечно и последнего он не исключил. Но если доступные дары моря вкупе с алкоголем под прохладой кондиционеров тешили его, как обычного туриста, то душа путешественника наслаждалась совершенно иными извращенными моментами. Хотя понятное дело, для местных племен, это казалось обычным делом. Ладно Себ мог принять купание в урине, зная на этот счет терапию даже в современно мире, а с учетом различных гадов, что так и норовят закусать тебя, то он и сам порой задумывался над подобным.  Но не был готов делать это прямо под коровой. Но это быстро померкло в его глазах, когда в тот же день, Себ увидел, как один из молодых парней племени эротично подняв коровий хвост вверх, вылизывал ее сзади, как самый ярый любовник, в то время, как местная дамочка преспокойно доила эту самую корову. Первое время мужчина просто-напросто опешил от такого, но в последствии выяснилось, что в менструальных выделениях коров содержатся такие полезные вещества, как фосфор, железо, некоторые витамины и кальций. А это в свою очередь бережет их от некоторого вида болезней. Но увы, не от всех… ведь все представители сильного пола этого племени ходят с несказанно большой, если не сказать гигантской, мошонкой. Вид столь огромных яиц тоже надолго отложимся в голове Себастиана, вплоть до того, что однажды приснился ночью. Проснувшись после которого, мужчина долго рассматривал себя в зеркале, дотошно проверяя, а не увеличились ли свои собственные.
Благо, Боги миловали. 
Так же в числе увиденного было множество иных моментов, например испытание на храбрость и стойкость, как посвящение. Себастиан самы лично наблюдал, как темнокожие мужи не задумываясь совали свои руки в перчатки полные особого вида муравьев. И видел после, как эти напухали от укусов превращаясь в уродливую клешню. Но все прелесть этого действа он смог осознать только в тот момент, когда самолично столкнулся с одним из этих поганцев. Казалось бы, что там этот мелкий мурашка, что помещается на его ногтевой пластине, но бессонная ночь проведенная в жалобном поскуливали на луну показала обратное! С тех пор различных насекомых мужчина обходил стороной. Но от дальнейших приключений так и не отказался, именно потому сейчас с таким благоговейным трепетом взирал на вломившегося в его машину блондина. Вот только тот совершенно не заметил его самого. Весь его вид говорил о том, что он изнывает от жары, а мордашка, по мнению Себа, была слишком сладкой, девушки наверняка вьются вокруг этого ловеласа, но раз он оказался с ним в одном "корыте" то это значило, что он не потерян для мира и в его жилах бурлит так же кровь, как у Миллса. А это, по мнению писателя, большой плюс. Давая возможность перевести дыхание своему новоиспеченному партнеру, Себ принялся гадать по каким причинам тот тут, но когда его заметили, тут же добродушно расплылся в улыбке, протягивая свою дорожную флягу.
- Окэй, Тэк, как принято там говорить, рад знакомству! - Ухмыльнулся мужчина, - Признаться, удивлен, что нашел такого же сумасшедшего, как я... да что там, я когда заказывал машину и объяснял чего хочу на меня смотрели, как на истинного сумасшедшего! Но рад, что в подобное путешествие отправляюсь не один! Ты пей-пей, там все самое необходимое. Вот так сделаешь пару глотков и на жару становится как-то пофик. Она тут адская, правда? Может потому, что ад особенно близок...? - Сделал комичное предположение Себастиан, и заметив рюкзак путника хмыкнул, - Пожитков ты, конечно, собрал знатно, выходит не первый день тут? Но не уверен, что вам все пригодиться. Туда куда мы едем... там в общем-то говоря особые условия и люди одеты весьма своеобразно. Иначе говоря, на них почти ничего нет, но все их тела покрыты особыми узорами, - Наткнулся на любимую тему журналист, у которого даже голос поменялся от предвкушения, - В общем-то говоря, территориально нам придется прилично проехать, но я уверен, что это стоит того! И да, надеюсь тебя не испугает вид автомата Калашникова...? А то туда куда мы направляемся их пруд-пруди. Но это лишь первая ступенька, так сказать рассчитанная на обычных туристов, далее мы попадем в самый эпицентр... и вот там-то начнется самый ад! Пардон, - Тут же запнулся Себастиан, боясь испугать своего спутника, - Я хотел сказать - рай! Конечно же рай!

+1

4

собственно, снимок  наглядно

http://sf.uploads.ru/t/mWwud.jpg

«Что бы там ни было у него во фляге, но я был в дрова», - так начинал свой рассказ Тэк, спустя несколько дней после своего возвращения в Штаты. – «Я как сделал пару глотков на жаре, так сразу оказался готовенький, как школьница на выпускном. Ладно хоть туалетной кабинки рядом не было, не то…» - обычно в этот момент друзья с готовностью гоготали, тем самым демонстрируя, что знают дальнейшее развитие событий.
Но тогда в пыльном и душном салоне джипа, летящего по африканским пескам Тэк воспринимал свое мгновенное опьянение совершенно иначе. Во-первых, оно ему не нравилось. Скажем, Себастиан наверняка не раз уже успел приложиться к этой чертовой фляге с пойлом, но он блестел, как начищенный цент и выглядел трезвым, полным энтузиазма писателем. Во-вторых, пойло было отвратительно сладкое, а всякий человек, знавший Тэка больше часа мог с уверенностью сказать, что Тэк ненавидел сладкие напитки. Потому Себастиану приходилось не только списывать это обстоятельство (они были знакомы примерно минут пять), но и прощать ему колу в неплохом, в общем, виски. Наконец, жара из Африки так никуда и не делась, и на пьяную голову она воспринималась довольно странно. Она раздражала и восхищала. Это было вдохновение, струящееся сквозь призму невероятного раздражения, и оно преломлялось просто удивительно. Так что в какой-то момент Тэк решил обратиться к своему новому приятелю с вопросом и вдруг понял, что Себастиан находится точно в таком же состоянии, что и он. Иначе говоря, этот черт был под шафе, и ему все нравилось.
- Ну… - жизнерадостно протянул он, подскакивая на очередной кочке. – Вообще-то говоря, ад вряд ли будет ближе. Понимаешь, я склонен верить, что люди тут грешат куда меньше, чем, скажем, в Штатах. Они просто не умеют грешить, старина. И мы приедем сейчас туда и покажем им всю специфику греха!
Потом он покивал на слова Себастиана и похлопал свой рюкзак ладонью.
- Да, приятель, в этом рюкзаке лежит все мое состояние. Мой фотоаппарат, и куча инвентаря, которая к нему прилагается, если ты действительно фотограф, - сказал он, а потом еще разок стянул прямо из рук нового знакомого флягу и приложился к ней. – Поверь мне, там вовсе не сменная обувь и чистая рубашка. Зато куча батареек и вот это все… Господи, да это же жираф!
Странное дело, но в пьяном состоянии многие вещи кажутся удивительными. Тэка в самом деле тогда удивил этот жираф, хотя едва ли можно было найти более органичную картину в Африке, разве что львиный прайд, но и таковой повстречался им на пути и тоже вызвал бурю восторгов. Однако случилось это чуть позднее, а пока был стройный одинокий жираф вдалеке, и он, должно быть, принимал джин за большого зверя и сторонился его вполне сознательно. А Тэк показывал на жирафа пальцем и счастливо присвистывал.
- Это же настоящее сафари! Все как писал Хэм. Ты же читал Хемингуэя, Себастиан? Чудесно. И племенной рай – просто чудесно. Знаешь, что я тебе скажу? Недавно…
И тут он полез в рюкзак, что было совершенно невозможно. Машина подпрыгивала, будто кенгуру, и Тэк тщетно пытался отыскать в захламленном рюкзаке фотографию. Наконец, вытащил смятый снимок и с гордостью протянул его Себастиану.
- Недавно я ездил в деревушку. Взгляни. Я думал, съем ее. Это настолько самобытно и так прекрасно… Ее будто бы отполировали. Черт возьми, я готов поклясться, что это мой лучший снимок. Я до сих пор не могу отойти, мне кажется. Сто лет не видел ничего более будоражащего…

На самом деле, через несколько лет Тэк удивлялся тому, что же с такой силой его ранее восхищало в этом простом, вроде бы, снимке. он, безусловно, был удачным, выбирался самим Тэком для нескольких выставок, но в целом он не обваливал небеса чьего-нибудь мировоззрения. Просто хороший снимок. Однако в Африке все тогда казалось иным. А поэтому…

- Это просто должно быть в каком-нибудь рассказе. Она такая непорочная и юная, увидела белого человека с дурацкой прической и смутилась, убежала. Но как она смотрела… -
Тэк воодушевленно и влюбленно покачал головой. – Так, знаешь, Себастиан, как будто бы она в этом мире понимала абсолютно все и ничего в один миг. У меня аж до сих пор мурашки, как вспомню…
В зеркало заднего вида за ним поглядывал водитель и улыбался. Он, конечно, не первый раз видел столь сильное очарование незнакомым континентом, а Тэку рано еще было думать о том, что все чужое и новое кажется совершенным и абсолютным. Все равно что впервые увидеть глиняную статуэтку – если в первый раз пальцами ощутить глину, покажется, что нежнее материала нет. Но если касаться глины каждый день, понимаешь ее шероховатости и текстуру в целом. А если однажды еще прикоснуться к отполированному граниту, то можно вдруг прийти к мысли, что глина – так себе материальчик.
- А ты говорил что-то про автоматы, - вдруг вспомнил Тэк, что странно: он был слишком ослеплен красотой, так что упоминание огнестрельного оружия его не слишком напугало. Пожалуй, если бы Себастиан сказал: «Знаешь, приятель, они расстреливают каждого, кто выходит из машины, потому что считают, что нога иноземца не смеет ступать на из землю», - Тэк восхищенно качнул бы головой и ответил: «Ну ты подумай! До чего они самобытные! Я, пожалуй, даже сниму о них небольшое видео».
Хорошо, что и Себастиан разделял с ним то же ослепление неизведанным, ибо в сущности эти два путешественника стеклись в Африку за одним и тем же: за новыми эмоциями. И они получали их с лихвой.
- Вон там впереди маячит какая-то цивилизация, - Тэк вдруг указал рукой на мутные очертания впереди. – Слушай, по твоим словам я делаю вывод, что ты тут торчил гораздо дольше меня. Так что тебе уже удалось увидеть? И к чему мне следует сейчас готовиться? Ну, чтобы не упасть лицом в грязь. я слышал, что некоторые племена ведут себя достаточно агрессивно. А нам же не нужны проблемы, правильно? Во всяком случае, не хочется покидать Африку продырявленным АК…
Вдруг машина чихнула, дрогнула и встала.
- Эй, старина, что там такое случилось? - обеспокоенно спросил Тэк.
Оказывается, лопнула шина. Оказывается, запасной нет.
- Как это нет? Себастиан, ты слышал? У него нет запасной шины, а!.. Ты хоть понимаешь, что нам идти пешком по жаре?
Однако делать было нечего, и нехотя Тэк вылез из машины. Жара облепила его, как и назойливые насекомые, едва не залетающие в рот. Тэк отплевывался и отмахивался от них, ругался, но все равно выглядел счастливым.
- То есть, сейчас мы с тобой пойдем по песку вон к тем постройкам, я правильно понимаю? Обалдеть. Если мы не умрем, я запомню это на всю жизнь! И расскажи мне, все-таки, что это за племя такое! Я все никак не дам тебе нормально сказать, извини.
Тэк был прав. Он запомнил это на всю жизнь, но только не из-за того, что им пришлось идти по песку до построек. Причина была иная...

+1

5

Только истинные сумасшедшие умеют наслаждаться различными странностями и несовершенствием мира сего, собственно, таким и  был Себастиан Миллс, потому на все песочные пейзажи за окном реагировал широко открытыми глазами с восхищенным взором. Не хватало разве что высунутого языка со рта и развивающихся ушей на ветру. Да-да, это походило на милый восторг домашнего пса, которого хозяева наконец-то взяли с собой на природу. Вот только в данной ситуации хозяином сам себе тут был сам Миллс, что проложил свой маршрут ровно так, как хотел того. Для этого была выведена даже соответственная процедура, которая вдохновляла и интриговала кровь в его жилах порой даже больше, чем сама поездка по Африке. Хотя бы потому, что там не было этой несносной жары, надоедливых насекомых, а вместо них был неиссякаемый запас пива во всех супермаркетах страны, с различными снэками и самыми невероятными картами с которыми он возился часами, прочерчивая и прокладывая маршруты, споря сам с собой над их актуальностью и реальностью, ну и конечно согласовывая или прикидывая степень своей живучести. Ведь как не крути, а эти края были далеки от изнеженной всеуствроености Америки.   
- Я бы сказал несколько иначе, - Тут же закивал приятельски Себастиан, настраиваясь на философский лад, даже невольно, скорее на подсознательном уровне, занял позу такую - оперев подбородок о руку зафиксированную на колене. Вот только жестокая реальность трактовала свои условия.... от подобного положения пришлось поспешно избавиться после первой же кочки, на которой автомобиль, и сидящие в нем мужчины, дружно подпрыгнули вверх. Но естественно вернулись в исходное положение, так же, как подбородок на кулак руки... приземление было не особо приятным, но пьяный Себ отреагировал на это, как на укус комора - то бишь с вялым безразличием. Они конечно же все еще его злили, но тем не менее он уже привык. - Им все их деяния не засчитываются как грехи, потому, что они свято верят в то, что делают это во имя своих Богов и их процветания. Тактика знаешь ли что надо, ведь наши мысли и самоощущение залог нашего же счастья. А в нашем же случае... боюсь за многое, что кажется обыденным нам в повседневной жизни, мы можем прослыть теми еще грешниками в здешних краях.
Писатель с интересом уставился на рюкзак мужчины, в котором тот принялся копаться с упоением, такое состояние ему так же было знакомо, потому на лице невольно проступала улыбка. В его дорожки сумках большую часть места занимали именно различные блокноты да ручки и карандаши в перемешку с картами и парой томов вспомогательной литературы по местным краям. И если он ехал сюда за созданием новых статей и написанием книги, то выходит Декстер ехал ради поиска вдохновения в создании идеальных кадров. И вот они встретились... но не успел Миллс описать радость, которую испытывая по поводу приобретения такого спутника, как на горизонте замаячил жираф на что весьма бурно указал Декс. Вот только, вместо презрительных звуков вроде пшш и надменных взглядов Себастиан мигом прилип к окну, подобно новоиспеченному другу, с разинутым ртом разглядывая диковинное животное.
- Я хочу творить как он! Моя книга будет построена на честности и нежелание что-либо скрыть, я буду трактовать все ровно так, как переживу, мой читатель увидит полную картину, и когда-то кто-то так же скажет обо мне! - С задором, свойственным американцам, восхищенно закивал Себастиан, довольно щуря глаза от яркого солнца, - Мы ведь пойдем с тобой на охоту?! Пожалуйста, пообещай мне, что пойдем!
Себастиан с упоением уставился на протянутый спутником снимок, разглядывая его с разных сторон, любуясь округлой линией плеч, бликами солнца на темной кожи, пухлыми губами и смущенным взором. Полнота кадра цепляла, но самое главное, она позволяла увидеть Африку с другой стороны. Точнее говоря, прекрасную половину ее населения. Хотя отчего-то Милсс не сомневался в том, что в бездонном рюкзаке Тэкери должно быть еще различное множество схожих или совершенно противоположных снимков окружающей среды и людей в ней.
- О, эта местность полна своих тайн и загадок, так же, как ужасов и извращений. Казалось бы, тут волшебство и самые невероятные чудеса идут рука об руку с различными странностями и диковинами, которые непонятны современному человеку. Некоторые моменты действительно поражают, вызывают отвращение или блаженный трепет, а некоторые напротив способны вдохновлять и очаровывать с первого в взгляда. Да вот только, все они в конечном итоге, если копнуть глубже, чем-то да продиктованы или вызваны. Хотя, конечно, имеют место и простые старинные верования, которые не пояснить даже с научной точки зрения... или быть может просто наша наука еще не дошла до нужного этапа ступеней? Черт возьми, этот мир прекрасен! - Воодушевленно заявил мужчина, с трепетом проверяя насколько свежи в его памяти все пережитые моменты, как вдруг внезапно их колесо лопнуло, - Это так же можно назвать знаком... - Пробормотал Себ, нехотя выползая с нагретого местечка и взваливая на свои плечи свою поклажу, - Но в целом, это хорошо. Мы появимся в их поселении не как покорители железных коней, а как равные им... хотя, конечно, наш цвет кожи как не крути будет по началу заставлять думать, что мы туристы. Но не ведусь. И первое время воздержись от фото. А то оплату они с тебя возьмут приличную... особенно, еси в их руках будет тот самый автомат, но когда пройдем дальше, туда, где начинаются реальные поселения, а не туристические уголки для экстрималов, снимков наделаешь столько, сколько душа желает, а бы хватило места на флешках и заряда батареек! А все за какую-то мелочевку в виде зеркала или цветного камушка... или милую улыбку! Твоя рожа мила... хоть и по нашим канонам, но кто знает, может кто-нибудь из местных богинь захочет новых ощущений, - Довольно гоготнул мужчина, представляя реакцию Тэкери на местные понятия красоты, ведь это племя далеко от тех чарующих нигретосок с обложек или его фотографий. Впрочем, ударными темпами они достигли нужного поселения, и при входе их тут же встретили два бравых молодца с автоматами на перевес. Их тут же окружила мелюзга вокруг, что тут же заставило Себа, приложить руки к карманам и следить за тем, чтобы все его пожитки оставались при нем же, в то время, как в голове мелькали мольбы о том, чтобы Тэк помнил его наставления насчет фотографий. Одна вспышка камеры и кто знает какую плату им придется платить этим стражам. Постепенно к детям присоединились и взрослые дамы, лица которых обладали одной яркой, прямо-таки бросающейся в глаза особенностью, а именно блюдцем, что было вставлено в отверстие в нижней губе. Разные по диаметру тарелочки так и отблескивали на солнце привлекая внимание своей диковииностью, так же бросающимися в глаза были элементы в росписи кожи, что смотрелись не как узор покрытый краской, а именно как вздыбившееся кожица. Хитро зыркнув на Декстера, Миллс подмигнул, и уверенно увлек за локоть дальше, гордо минуя все встречаемые поблизости автоматы у представителей сильной половины.
- Нам необходимо пройти дальше. Туда вглубь, где будет настоящее племя следующее традициям, а не маскарад для привлечения выручки, но могу поспорить у тебя появились вопросы?! Хочешь поделиться впечатлениями?! - Хихикнул в конечном итоге журналист, когда они вновь оказались одни, - Проверь все ли на месте!       

Люд вокруг

http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/plemya-mursi.jpg
http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/zhenshhina-mursi.jpg
http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/zhrica-plemeni-mursi.jpg
http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/zhenshhina-plemeni-mursi.jpg
http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/shramirovanie-plemeni-mursi.jpg
http://free-eyes.com/wp-content/uploads/2014/06/muzhchina-mursi.jpg

+1

6

Ну наконец-то, думалось, он поймет сейчас, что такое настоящая работа фотокорреспондента. Само ожидание чего-то невообразимого трепетом отзывалось у Тэка в груди тем ощутимее, что он за последние несколько дней уже успел вкусить сочные краски африканской экзотики, и теперь фотографу справедливо хотелось больше. Это была обыкновенная профессиональная алчность, энтузиазм, который хватал за грудки всякого новичка. Эдакое состояние «еще не», где фотограф был еще не пресыщенный, не навидавшийся, не знающий обратной стороны работы, еще не знающий. Начинающий в этой нелегкой профессии потом покажется Тэку бестолочью, хватающей упавшие с высоких веток фрукты. «Но как только сам полезешь на дерево…» - начинал он и нарочно не заканчивал фразу, потому что не знал, как бы так продолжить ее, чтобы люди смогли понять, сколько горя иной раз стоит за молчанием. Многие знания, говорят, многие печали, зато немногие – бездна радости. Туда-то, в бездну эту, и шагнул Тэк вместе с новым приятелем.
Зверство, какое племенные африканцы делали со своими телами, выглядело в глазах Тэка сущим безумием. Во-первых, это было больно и настолько не соответствовало канонам цивилизованной красоты, что вызывало некое азартное отвращение, когда и глаз отвести нельзя, но очень хочется. Во-вторых, невольно начинало шалить воображение, и прежде, чем Тэк сделал хотя бы один снимок, он сразу прикинул, как сильно бы орал, если бы ему за нижнюю попытались сунуть хотя бы крышку от арахисового масла. При этих мыслях он зачем-то оттопыривал нижнюю губу и не пытался даже скрыть, что зрелище ему не слишком импонирует. С другой стороны, африканки едва ли обращали на это внимание: им и сами было, на что пялиться. Все разом они разглядывали белых иностранцев и высокомерно посмеивались над ними, показывали пальцем и хохотали еще больше.
- Как самобытно! – шепотом восхитился Тэк, хотя при этом себя ощутил глупо.
Как ни крути, но неприятно, когда чужие люди таращатся на тебя, словно на дикого зверя в зоопарке, а сейчас происходило именно так. Это он, американец, привык к темнокожим и не изумлялся тому, что ладони у них розовые – все было в порядке вещей. Декс в университете встречался с афро-американкой Мэй, его близкий друг тоже был темнокожим и носил дреды. Правда, ни у кого не возникало потребности вставлять себе чайное блюдце за нижнюю губу, или крышку из-под джема. Если чего на десну и попадало, то это было нечто нелегальное, и попадало изредка в клубах, если уж совсем захлестывала скука. А вот эти голубчики едва ли каждый день встречали белых. Вот только огнестрел в их руках ненавязчиво намекал, что люди эти в целом готовы ко всему, и тут Тэк ткнул Себастиана локтем в бок.
- Вот то, что ты так многословно описывал, можно было уместить в одну строку. И я все равно был бы в восторге. Но теперь я не уверен, что мы отсюда уйдем, Себастиан. Или они всегда так смотрят?
Это естественно, что Тэк попытался выведать все у своего нового знакомого: Миллс держался так уверенно, будто бы в племенах этих бывал раз в неделю стабильно, и не видел причины для паники. Вот только в какой-то момент Тэк поймал его растерянный взгляд и понял, что несколько ошибся в своих расчетах. Они оба были в одинаковом абсолютно положении, и даже цель преследовали одну и ту же: вдохновение и изучение незнакомой культуры.
Тем не менее, они шли дальше, проходя вглубь поселения, как и говорил Себастиан. Тэк ловил себя на том, что иной раз забывает про фотоаппарат вовсе и таращится на обвисшую голую грудь этих племенных женщин. Она и на грудь-то совершенно не походила, как ему казалось. Во всяком случае, это невозможно было сравнить с теми фотосессиями, которые у него состоялись с некоторыми обнаженными моделями. Тут нагота совершенно выбивалась из привычного ее понимания. А потом Тэк увидел, как выглядит губа племенной африканки, когда в ней нет тарелки.
- Обалдеть, Миллс. Я так в детстве медведю ухо рисовал, как вот эта губа, - по-прежнему тихо заявил Тэк, а потом жадно поднял фотоаппарат и сразу же осекся: вспомнил, что Себастиан просил пока с этим подождать. Потому Тэк добавил себе под нос задумчиво: – Только бы она туда опять ничего не засунула…
В самом поселении стоял странных запах, и Тэку он не нравился, однако за время нахождения в Африке он понял уже, что здесь вообще беда с запахами, и, кажется, стоит пройти несколько метров, как вдруг вся обонятельная картина резко менялась, и не всегда в лучшую сторону. Скажем, тут совершенно очевидно пахло мочой, и Тэк увидел невдалеке гору вонючего старого тряпья, которая уж точно не благоухала. В этом заключалась обратная сторона медали. Точнее, как потом Тэк выяснил, маленькая часть несоразмерно крупной обратной стороны.
- А зачем они это делают? Или нет, Миллс, да ты же наверняка уже знаешь о них кое-что. Как называется этот народ? Зачем они вставляют тарелки? Это их стандарт красоты? Или они как бы родственники тех, что носят кольца на шее?

+1

7

Себастиан продолжал держать руки в карманах, параноидально озираясь кругом себя. Отчего-то ощущение поселившееся в душе, было далеко от тех прекрасных эмоций ожидания и предвкушения, которые они с Декстером еще недавно познавали вместе. Теперь писатель только и думал о том, как бы уберечь свое добро. Его у него было не так много, это раз, а два, все из принесенного им с собой было жизненно необходимо ему в дальнейшем пути. Да-да, даже те же блестящие маленькие шарики неокуба, который он любил перебирать в руках в всякий раз, когда в его голова приходила творческая мысль, которую необходимо было обдумать. Теперь же, он честно переживал о сохранности своих вещей. И явно не знал, что его пугало в этом плане больше. Стая жадных детей, что столь дерзко сновала вокруг, или все-таки взрослые особи мужчин с автоматами в руках?  В какой-то момент он был готов поверить, что их точно оставят тут, хотя б в качестве диковинного развлечения по вечерам для всего поселения. Перспектива была прямо скажем - не из лучших, потому, Миллс облегченно вздохнул, когда им все-таки позволили пройти дальше.
- Я уж думал ты ослушаешься и сделаешь кадр! - Признался откровенно Себ, вспоминая момент, когда в жилах застыла кровь, от вида поднятой камеры Тэкэкри. Казалось чего там такого, ну подумаешь сделает снимок... ну заплатят они за него долларами или того хуже своими вещами, делов-то. Но более всего ужасала картина в воображении, которая явственно говорила о том, засветись вспышка, и вокруг них снова бы оказалась толпа, что так же желала бы попасть на фото и получить свою законную плату за него. И тогда уж их переход через этот маскарад мог затянуться значительно дольше. Так же, по сути, они прошли словно по главной аллее зоопарка, вот только, гвоздями программы внезапно оказались они сами, а не грозный лев Алекс, покоряющий всех своим рыком, - Эй Богу, Тэкэри! Я мог поклясться, что ты это сделаешь! Вот-вот и этих их жесткие взгляды приобрели бы еще более устрашающий оттенок... да и округи они нас в кольцо... черт, честно говоря, они меня пугают, но хоть ты тресни, это все так чертовски прекрасно!!!
Миллс умиленно нарисовал в воздухе странный жест руками, как бы показывая о чем это он щебечет. Главное, они имели теперь возможность пройти дальше, ведь миновали первый заслон на пути к истинному счастью. И подумаешь, что от этого его десять разо спело кинуть в пот, как будто он устроил марафон по кругам Ада. Главное, что теперь-тир все хорошо? Ну по крайней мере пока!
- Там куда мы направляемся, будет тебе и не одна такая красотка, вот только, не забывай проявлять вежливость и дарить им что-то взамен после всего, - Вернулся к поучительным речам Себ, мысленно перебирая все материалы, которые ему довелось изучить перед выездом для написания своей главы в книги, и теперь она, наверняка пополнится новыми сведениями, - И главное, там дальше не будет никаких автоматов... надеюсь. Но будет много-многое женщин! Это должно быть удивительное зрелище! - Себастиан умиленно улыбнулся, но тут же поймав мысль деланном хмыкнул повернувшись к своему спутнику, - Или это куда более страшное оружие нежели автомат?! Самое опасное и страшное оружие в мире - женщина! - Заржал воодушевленно Миллс, своей внезапному сравнению, отчего-то вспоминая свою старую знакомую блондинку с которой они практически изначально были не в ладах, даже не смотря на то, что ее муженек был его лучшим другом.
- Рад, что смог тебя порадовать и захватить интерес, надеюсь, оно все себя оправдает! - Довольно изрек Миллс, прежде чем перейти к повествованию, - К слову сказать, здешние африканские соседи считают это племя самыми кровожадными и жестокими убийцами во всей Африке.... да только разве нас американцев можно удивить жестокостью?! Так или иначе, но мурси заслуживают того, чтобы уделить им наше время. Да, ты не ослышался, эти чудо-люди, именуются "мурси". По их представлению в каждом из них живет демон смерти, которому они и служат да поклоняются. Из-за этого, каждый их обряд имеет свои прелести, от которых конечно же тяжело остаться равнодушным и не впечатленным! - Уверенно топая вперед говорил мужчина, хотя признаться, скорее полагался на чуйку внутри, чем на знание точного расположения племени, ведь вся информация, которой он обладал, была получена из самых разлитых источников, и кто его знает, насколько ей можно было верить. Однако, замаячившее в скором времени вдалеке различные халупе, явственно говорили о том, что чуйка его не подвела и они приближались к своей цели.
- Насчет тарелки же, - Таинственного начал Себастиан, - То современный человек трактует это так - в те времена, когда процветало рабство, и с здешних краев забирали самых красивых девушек в рабство, племя нашло такой себе своеобразный выход из положения - уродовать своих же женщин, чтобы оставить их в родных краях. Уродовать именно таким изощренным способом... но вот если взглянуть глубже и узнать хотя бы один обряд, который непременно связан с этой тарелочкой и губой, то быть может, окажется, что все не так-то просто и мурси изначально знают о боге смерти больше, чем все мы?! В общем говоря, когда девушка достигает зрелости, или когда выходит замуж, тут сведенья разбегаются, ей прокалывают нижнюю губу и тогда-то начинается ее чудесная процедура перевоплощения в роковую красотку. Сперва им вставляют в отверстие маленький прутик, который со временем меняет на пробку и так по возрастающей... Но прежде чем принять настоящий губной диск, им удаляют четыре нижних зуба! Это для того, чтобы это блюдо не било от них, но и для нашего обряда, свидетелем которого я надеюсь быть! - Заговорчески подмигнул Себ, доставая из рюкзака первую гость даров и благоговейно кланяясь перед старейшиной племени - женщиной, - Вот мы и прибыли, улыбайся!

Отредактировано Sebastian Mills (2016-12-18 21:08:48)

0


Вы здесь » ADS. Brighton's Mill » TV SERIES » Вытащи меня из Ада, 17.07.2009