Новости ADS: 2017-ый год подходит к концу, и вместе с ним подошла к концу первая серия второго сезона, а значит пора поприветствовать новый виток событий. Обо всех новшествах вы можете узнать больше в сводке новостей. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

 
 
Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » Back to Brighton's Mill_ » Тяжелый случай, 16.10.2014


Тяжелый случай, 16.10.2014

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

16 октября 2014 г.
день ближе к вечеру

«Тяжелый случай»
___________________________________________
by Charlotte Essex & Topher Doherty

https://i.imgur.com/yLPSbsf.png
___________________________________________
краткое содержание

Шарлотта Эссекс как Тирион Ланнистер: питает слабость к калекам, бастардам, сломанным вещам и прочим жизненным отбросам, в которых почему-то уверена, что их еще можно переделать.
___________________________________________
Brighton's Mill Sheriff's Department.

Отредактировано Topher Doherty (2018-02-14 18:39:25)

+3

2

Неисповедимыми путями из Москоу, Айдахо, Тофер с парой сотоварищей попал сначала в Кенневик, а оттуда в Брайтонс Милл, хотя весь этот путь он, вообще-то говоря, помнил весьма смутно, что и не удивительно: в здравом уме-то его в автомобиль не затолкаешь, а иных способов попасть в родной город как не было, так и нет. Наиболее верным способом добиться от него каких-либо длительных транспортных перемещений было употребление ЛСД, когда на определенной стадии ты уже попросту перестаешь видеть окружающий мир как он есть: и ощущения воспринимаются инверсно, и цвета начинают слышаться, и вообще за происходящим наблюдаешь будто со стороны, а если это все равно происходит не с тобой, то отчего бы и не махнуть в соседний штат, верно?
Не то чтобы он взаправду собирался возвращаться домой – скорее вообще удивился, когда уточнил, где находится, да еще отсмеялся несколько минут, когда оказалось, что из всех маленьких городков штатов и даже штата Вашингтон его снова забросило именно сюда.
«Возвращайся домой», – посоветовал ему однажды один знакомый из Висконсина.
«Куда я пойду? У меня ни образования, ни дома - ничего нет».
«Сколько тебе, 20, 22, 25? Еще не поздно наладить свою жизнь, и уж точно рано ставить на себе крест».
Ему бы столько уверенности с собственных силах.
Ведь чтобы что-то наладить – это же что-то менять нужно. А менять было страшно, да и болезненно. Да и, если так подумать, разве ему плохо было? Ни от чьего мнения не зависеть, не бояться не оправдать ничьих ожиданий и не думать о завтрашнем дне, да и вообще ни о чем не думать. Нас невозможно сбить с пути, потому что мы не знаем, куда идти.

Как бы то ни было, домой он все-таки вернулся.
Не домой – домой. На то, чтобы заявиться на порог дома Джонатана, у него смелости не хватало, зато хватало принципиальности этого не делать, да и, чего уж греха таить, стыда тоже. Ведь с тех пор, как они поссорились, поняли, что не смогут существовать под одной крышей, и более не виделись, стало только хуже. Если уж дед пытался его исправить и учить жить в 17 лет, то какой реакции ожидать от него сейчас?
Проверять это что-то не хотелось, и уж тем более не входило в планы.

Собственно, примерно поэтому он и оказался в полицейском участке. Это он помнил лучше, чем то, как вообще оказался в городе, но тоже не до конца. Оказывается, нельзя ночевать в городском парке: ни хранители правопорядка, ни местные жители этому не рады.
Временная камера и без него была переполнена, поэтому его просто посадили в коридоре, на удивление не став даже ни к чему пристегивать – видимо, решили, что он достаточно аморфный, чтобы хотеть куда-либо сбежать, а он и не порывался. Первые несколько минут пытались от него добиться, чтобы он предъявил какие-нибудь документы, а Тофер и рад бы помочь, да нечем: при себе у него был только он, да еще разрядившийся эдак уже с полгода назад старенький телефон, который он непонятно зачем все время носил с собой, хотя и на долгие периоды зачастую вообще забывал, что он у него есть. Об этом Тофер и талдычил с появлением каждого нового сотрудника полиции, которые слетались на него, как мухи на варенье. Не о телефоне, конечно – об удостоверении личности, вернее, его отсутствии. И талдычить уже порядком устал.
Вообще-то, больше всего хотелось есть, спать и чтобы его никто не трогал.
Во всяком случае, в участке было тепло, а то на дворе хоть и стоял октябрь, но если долго находиться на улице и никуда не двигаться, то недолго себе что-нибудь и отморозить. Во всем нужно искать свои плюсы, так ведь?

Наконец, в один прекрасный момент все взяло и стихло. Господа полицейские куда-то разошлись, оставив незадачливого беспризорника в растерянности и недоумении оглядываться по сторонам. Поблизости находилась только какая-то женщина, вроде бы гражданская, судя по отсутствию формы, и как-то странно на него поглядывала, как будто что-то ей от него было нужно, но ввиду последнего факта он никак не мог понять, что. А, впрочем, может, и не нужно было, черт ее знает. Может быть, он просто переобщался с копами, вот и мерещилось везде чужое внимание. Доэрти предпочел не забивать себе этим голову, а потому лишь нахохлился и сильнее сполз на стуле, глядя на пустую стену перед собой.

Отредактировано Topher Doherty (2018-02-24 20:17:59)

+1

3

Первое время было особенно тяжко. Сначала она просто не могла спать ночами, потом стала просыпаться в холодном поту под звук выстрела. Её выстрела. Её выстрела, убившего человека. Она стала бояться закрывать глаза, потому что видела перед собой залитое кровью лицо. Лицо человека. Лицо человека, которого она убила. Она продолжала убеждать себя, что он это заслужил, что он сам нарвался, что у неё не было другого выхода, но ведь она могла хотя бы честно встретиться с последствиями, а что же сделала она? Сбежала. Ещё и втянула в свои проблемы Джетро, который в то время был ей куда больше, чем просто другом, и как она ему отплатила? Заставила закапывать труп среди ночи. Может, поэтому у них ничего не получилось? Да нет, убийцей романтики Эссекс стала куда раньше, чем убийцей людей, это, можно сказать, был её природный талант, в то время, как оправление на тот свет людей - навык приобретённый и нежеланный. Лучше бы она никогда не покупала себе этот пистолет, отпинала бы дурака ногами, пусть бы набила себе пару синяков, зато не пришлось бы отмывать машину от чужой крови. В машине она тоже не могла ездить почти две недели, убеждая себя, что давно пора заняться собой, а разъезжать по маленькому Брайтонс Миллу на машине - это мажорство в наивысшей степени. На руках чудились кровавые разводы, она постоянно находила маленькие капли крови под ногтями или между пальцев, которые приходилось тереть с таким усердием, будто ей всё не давала покоя слава Майкла Джексона, и она тоже решила сменить цвет кожи. А, может, просто решила полинять к зиме. Принятие новой версии себя - убийцы - происходило медленно, но верно. Сначала она смирилась с тем, что произошедшее останется её тайным грузом навсегда, потому что помощь Джетро сделала его соучастником, и теперь её признание потянуло бы на дно и его. Потом она решила для себя, что убитый ею идиот был знатным чудаком //в более грубой и менее цензурной вариации данного слова//, но всё же смерти не заслуживал. Лучше бы он остаток жизни гнил за решёткой, глядишь, осознал бы свои ошибки, раскаялся бы, перешёл на сторону добра. А нет, так гнил бы молча, проклинаемый всеми обиженными им женщинами. А Чарли была уверена, что была не первой и рисковала стать не последней жертвой придорожного маньяка. Может, это было лишь самовнушение, призванное хоть немного успокоить страдающую совесть, но в свою правду Чарли упёрлась основательно. Никто не смог бы её переубедить, как минимум, потому, что никто о её дилемме не знал.
Уволившись из управления шерифа, она столкнулась с проблемой слишком большого количества свободного времени. Она так привыкла работать, ну, или хотя бы просто присутствовать на рабочем месте каждый день, что долго не могла свыкнуться, что больше она так делать не обязана. И что это не отпуск и даже не больничный. Это конец её карьеры в правоохранительных органах, которая испустила дух, так толком и не начавшись. Что ж, значит, так должно было случиться, зато теперь она могла сосредоточиться на Уне и её заботах, которые теперь стали заботами и Чарли. Уна стала бы хорошим мэром, Шарлотта была в этом уверена, осталось убедить в этом и всех остальных горожан. Ну, тех, кто уже достиг совершеннолетия и имел голос при проведении выборов.
Она держалась почти месяц, а потом появилась на пороге родного управления с широкой улыбкой на лице и яблочным пирогом в руках. Да-да, она тоже скучала. Да-да, она пропала с радаров, но она просто привыкала к новой безработной жизни. Да-да, ей тоже жаль, что она ушла. Но она не вернётся. Нет-нет.
В участке её встретили с должным радушием, а пирог - с положенным восторгом. Решив, что пробный заход выдался удачным, она стала захаживать в гости на старое место работы почаще. На её должность взяли новую барышню, которой старожила Эссекс с радостью рассказывала о маленьких секретиках их общей профессии, не забывая подкармливать несостоявшуюся коллегу пирогом.
- Ох, Чарли, спасибо, - Лиза потёрла нахмуренный лоб и всплеснула руками, - Я, конечно, знала, что поначалу будет сложно, но не ожидала, что настолько.
- Ну, между моим уходом и твоим приходом в управлении существовал вакуум, который очень быстро захламился, - пожала плечами Шарлотта, убирая вновь созданную папку обращений в шкаф, - Когда мы разберём весь скопившийся хлам, ты сразу почувствуешь себя лучше.
- Я надеюсь, - рассмеялась Лиза, оглядывая стопку макулатуры на краю стола, после задумчиво протянула, - Может, просто сжечь это всё?
- У меня есть зажигалка, - с готовностью отозвалась Чарли, - Но помни, что всё уничтоженное потом придётся восстанавливать, а это только лишняя морока.
- Не успела дать надежду, как тут же её отняла, - Лиза скорчила печальную мордашку, - Жестокая женщина.
- Да, меня так часто называют, - хмыкнула жестокая женщина, выходя из-за стойки ассистента и обнаруживая в одном из ближайших коридоров чью-то нахохлившуюся фигуру, - А это что ещё за дитя субкультуры? Тоже жалобщик?
- Скорее, наоборот, - ответила Лиза, перегибаясь через стойку, чтобы посмотреть, о ком говорит её помощница, - Маленький негодник посмел занять лавку честного бездомного со стажем Ларри Дойла, о чём законопослушный гражданин без определённого места жительства не преминул сообщить бравым хранителям правопорядка.
- Которые за отсутствием других срочных дел решили спасти сон Ларри за счёт сна бедного ребёнка, - закончила Эссекс, с интересом разглядывая нарушителя, чьё лицо ей было незнакомо, - Даже пристегнуть не удосужились, что за бардак вообще.
Не то, чтобы она желала парню оказаться в наручниках, но ведь существует определённый регламент, правила доставления и оформления нарушителей, а также правила их содержания, пока они ожидают своей участи. А если он сейчас просто встанет и уйдёт? Это же такая куча лишней бумажной волокиты, что Шарлотта невольно передёрнула плечами, хоть это уже и не было её проблемой. По крайней мере, официально.
- Ну, он не особенно торопится нас покинуть, - заметила Лиза, возвращаясь на своё место и вновь оглядывая макулатурный ад честного слуги штата, - И всё было бы гораздо проще, если бы у него были при себе документы.
- Ну, у него при себе голова, - развела руками Чарли, - Имя-то у него есть? На что нам базы данных, в конце концов?
Сосредоточенное молчание Лизы дало Шарлотте понять, что с данного ракурса она на проблему ещё не смотрела. И что вопрос "где твои документы, сынок?" звучал сегодня куда чаще более простого "как тебя зовут, дружок?".
- Всему-то вас учить надо, - ворчливо произнесла Чарли, отталкиваясь от стойки и подходя ближе к парковому пирату, который дерзко взял на абордаж чужую лавочку, но был повержен непреклонными служителями закона. Что ж, если за семь лет данное лицо ей не примелькалось, можно считать, что парнишка не был совсем пропащим. Или просто раньше лучше прятался. Впрочем, из какой-то бы дыры не вылез этот беспризорник, там ему явно было не очень хорошо.
Шарлотта прислонилась к стене, которую буравил взглядом парень неопределённого возраста и неустановленного имени, на некотором отдалении от самого парня. Он так увлечённо её разглядывал, что Эссекс просто не хотела ему мешать. Когда он в очередной раз заёрзал и продолжил свой локальный путь по наклонной //читай: сполз на стуле так, что ещё немного, и мог бы стать неплохим танцором лимбо//, задравшийся рукав рубашки приоткрыл женщине занимательный вид на забитую татуировками руку.
- О, Лиза, - позвала Чарли, продолжая рассматривать руку паренька, - Я тут недавно читала интересную статью про русские народные промыслы.
- Русские? - отозвалась ассистент со своего рабочего места, - Интересный выбор.
- Я читала статью про караваи, а эта была в рекомендованных, - пожала плечами Шарлотта, - Так вот, там писали про интересную роспись, называется Khokhloma, это когда на чёрном фоне рисуют узоры красным, зелёным и золотистым цветами.
- Надо же, - в конце коридора появилась голова снова перевесившейся через стойку Лизы, - Что, насмотрелась на парня, и теперь тоже хочешь себе khokhlomu набить?
- А почему бы и нет? - хмыкнула женщина, оборачиваясь к голове, - Кстати, роспись по белому там тоже была, Gzhel называется. Правда, она в основном оттенками синего наносится...
Две женщины задумчиво посмотрели на не блещущую радужными цветами руку паренька.
- А что-нибудь чёрное у них там было? - поинтересовалась Лиза.
- Было, - вспомнила Чарли, уже достав телефон, чтобы погуглить в случае, если бы память её подвела, - Чернение по серебру. Между прочим, сложилось на родине их версии Санта Клауса.
- Оу, так у нас в гостях эльф, - прыснула Лиза и снова пропала из виду, - Поинтересуйся у него, когда за ним прибудут его олени.
Шарлотта хмыкнула и неторопливо убрала телефон в карман, после вновь повернулась к пареньку, надеясь, что диалог двух барышень всё же привлёк его внимание. Чтобы закрепить эффект, она сдвинулась со своего места, чтобы оказаться прямо перед пареньком.
- Ну, здравствуй, эльф, - ласково произнесла Чарли, стараясь, чтобы дружелюбная улыбка на лице случайно не переквалифицировалась в усмешку, - Как тебя зовут, чернёный ты наш?
По процедуре имя, возраст и место проживания у него должны были выяснить сразу при поступлении, но стал ли кто-то этим заниматься, если на не влезшего в общую камеру парня даже наручников пожалели?
- У тебя выясняли, где ты живёшь? - уточнила Чарли, гадая, местный этот парнишка или гастролёр, - Тебе восемнадцать-то есть, может, нам надо пригласить твоих родителей?
Если сейчас выяснится, что они в самом деле держат тут ребёнка, ночь определённо перестанет быть томной. А, может, они это уже выяснили и именно поэтому не стали усугублять ситуацию наручниками? Конечно, назвать эту квинтэссенцию плохих решений ребёнком могла только Шарлотта Эссекс, но за годы работы в управлении шерифа она насмотрелась достаточно, чтобы утверждать: первое впечатление может быть предательски обманчивым. Сколько пятнадцатилетних наркоманов в своё время она оформляла, трижды сверяя возраст с представшим перед ней лицом, а сколько раз порывалась сдать двадцатилетних оболтусов социальной службе? Уж лучше насмешить одного совершеннолетнего своим вопросом, чем довести до слёз одного ребёнка отсутствием такового.

+2

4

Нет, все-таки это по его душу. Наверное. Если только мадаме не надо было что-нибудь спросить у обитателей близлежащих кабинетов, которые, правда, находились в достаточной дали от них по коридору, чтобы ей удобно было ожидание у стенки с замечательно открывающимся видом на мелкого правонарушителя.
В любом случае, Тофер решил, что надо будет – сама у него спросит, что бы ей ни было нужно; он же, в свою очередь, продолжит не обращать на нее внимания. Поэтому он просто зевнул, параллельно потянувшись, да с таким хрустом в позвоночнике, что могло сложиться впечатление, что тот сейчас попросту переломится; затем согнул руку, чтобы почесать шею, после чего нахмурился и с бесконечно вымотанным выдохом обнял себя второй рукой: спать-то ему многоуважаемые полисмены не дали, но в сон от этого меньше клонить не стало – и вообще, раз уж он здесь застрял на неопределенный срок с неопределенными перспективами на ближайшее будущее, и пока его все равно никто не трогает, может, и стоило вздремнуть ненадолго?
Мечтать-то, конечно, не вредно, но не тут-то было.
Тем временем, пока он размышлял о пользе сна и несправедливости жизни, маячившая в поле его бокового зрения женщина заговорила – правда, как подсказывали его нехитрые умозаключения, не с ним – вряд ли ей пришло бы в голову называть его Лизой – хотя смотрела она при этом, как он беглым взглядом выяснил, прямо на него. Но дальнейший ход разговора, который он волей-неволей вынужден был слушать вполуха, заставил его обратить внимание своего мигом округлившегося взора на нее, затем украдкой поднять взгляд на собственную руку с задравшимся рукавом не по размеру большой рубашки, потом ме-е-едленно-медленно, не сводя глаз с беседующей парочки опустить эту самую руку и так же под шумок натянуть на нее рукав, на всякий случай упаковав в него предплечье вместе с кистью.
Не очень-то он любил, когда кто-то обсуждал его внешний вид, особенно – ну, знаете, в подобном ключе. Потому что совершенно неясным оставалось настроение говорящих, в словах которых вроде бы не было очевидного неодобрения, но все равно было что-то смущающее, да и какое отношение русское народное творчество имело к татуировкам? У него и были-то набиты на той руке птичий скелет, да еще, может, хвост змеи тоже частично открывался постороннему взору. Неисповедимы пути чужого ассоциативного ряда.
В результате Тофер оказался настолько ошарашен происходящим – копы, конечно, тоже были не прочь поприкалываться над задержанными, но так виртуозно к этому еще не подходили – что не стал даже протестовать против названия «эльф», да и вообще протестовать, когда обсуждение народных промыслов плавно вовлекло его в разговор, живенько перетекший в допрос.
– Тофер... Кр-крис... тофер, – начал было представляться он, но в ходе этого сообразил, что, учитывая его местоположение, полное имя, пожалуй, было бы более уместным. – Доэрти.
Хотя, вообще-то, повозмущаться стоило, потому что за сегодняшний вечер полицейские его порядком достали. Но в данной ситуации он был подневольным: только и оставалось, что сотрудничать, если он хочет выбраться отсюда хоть когда-нибудь, да и к тому же эта женщина решила подойти к проблеме с другой стороны, нежели предыдущие ораторы – хоть какое-то разнообразие; может, так ситуация и сдвинется с мертвой точки.
– Есть, – подтвердил он, отрицательно мотнув головой в ответ о месте жительства – вернее, о том, спрашивали ли его на эту тему, развить которую ему как-то в голову не пришло – а про себя думая: неужели он так молодо выглядит? Проведет так всю зиму беспризорником на улице – никакая криогенная заморозка не понадобится, и так все будут принимать за подростка. Хотя в наше время попадаются порой такие дети, что и в самом деле не поймешь, родители ли это со своими чадами или братья и сестры. – Даже двадцать один есть... – задумчиво продолжил он. – И даже... – боже, какой год-то на дворе? Только и догадывался, что скоро Рождество, судя по тому, что некоторые сердобольные уже начинали украшать свои витрины, – двадцать два.
Интересно, она случайно не из службы опеки, так активно интересующаяся его возрастом и родителями? Хотя, было бы кого приглашать: чтобы поговорить с родителями, этому предполагаемому инспектору следовало бы заиметь спиритическую доску. Из старшего поколения в их семье остался один дед... вернее два, но второй-то и вовсе по другую сторону Атлантики и помочь ни ему, ни ей в любом случае ничем не мог. Как бы то ни было, перспектива потенциального общения со своим стариком Тофера совершенно не радовала, поэтому хорошо, что к этой теме было не прикопаться. Даже если не поверит на слово, спрашивала все это она наверняка неспроста, и базы данных сказали бы ей то же самое. Удивительное дело, когда досье в полицейской базе приносит даже некоторые плюсы.
– Прошу прощения, – терзаемый вопросом, чего она вообще к нему пристала, на всякий случай решил уточнить Тофер, – а вы?.. – не спрашивать же о своих догадках в лоб, но на сотрудницу полиции она все еще не была похожа, хотя на деле казалась более разумной, чем половина участка вместе взятая.

+1

5

Общение с задержанными никогда не было любимым аспектом работы Чарли. Люди склонны к преувеличениям собственных страданий и занижению личных огрехов, которые привели их в управление шерифа, а слушать бесконечное нытьё - это крайне утомительно. Потом всегда находились те, кому срочно надо было покачать права и показать всем, что государство задолжало им за то, что они изволят платить налоги, так что все слуги государства автоматически в глазах таких налогоплательщиков превращались и в их собственных слуг. На которых непременно надо написать десяток жалоб, если вдруг их действия не будут в точности соответствовать выдвинутым законопослушной стороной требованиям. Шарлотта предпочитала один раз с чистой совестью отправить зарвавшегося посетителя писать жалобу, чем выслушивать бесконечную тираду о том, как он страдал, и как государство ему по гроб жизни обязано, а все мелкие сошки на страже закона уже давно должны были развеять все его печали и непременно принести кофе за ожидание свыше пяти минут. Если бы не необходимость сохранять беспристрастность и хвалёный моральный облик государственного служащего, подобных клиентов Шарлотта отправляла бы писать свои кляузы с ручкой в одном из потайных отверстий. Впрочем, учитывая их поведение, она не исключала, что подобный вариант им бы даже понравился.
Сонный юноша в коридоре управления пока не вызывал у Эссекс желания проделать в нём пару новых дыр или заткнуть парочку уже имеющихся, да и ручки у неё с собой не было. Парниша явно больше хотел спать, чем жаловаться, что сразу же делало его весьма приятным в общении, к которому он не стремился. И чем меньше он хотел, чтобы странная женщина, увлекающаяся народными промыслами, к нему приставала, тем сильнее у странной женщины было желание к нему поприставать. Он создавал впечатление неплохого парнишки, а неплохие парнишки не должны проводить ночи в полиции.
- Тофер - это имя или фамилия? - уточнила Чарли, пока парень определялся со степенью собственной идентификации, - Или ты просто хочешь сказать, что ты tougher than I think?
Она изогнула бровь и хмыкнула, сбившись со своего дружелюбного образа, который должен был расположить к ней парнишку, чтобы он рассказал ей обо всех своих печалях и правонарушениях, а она бы благородно не стала сдавать его шерифу с потрохами. Или стала бы. Она ещё не решила, да и как можно давать такие обещания, пока не знаешь, с кем имеешь дело? Может, он маньяк-насильник, просто хорошо шифруется под усталого путника? Впрочем, что делать с маньяками-насильниками, Шарлотта уже знала. Была, так сказать, наработанная схема, которая, правда, не предусматривала вмешательство управления шерифа.
Когда Тофер Кр-крис оказался на поверку Кристофером Доэрти, Шарлотта удовлетворённо кивнула и продолжила допрос. По-хорошему ей тоже стоило представиться, ведь теперь за рамками государственной службы у неё даже бейджика с именем не было, но данную интригу она решила сохранить подольше. Сейчас её очередь задавать вопросы, если Кристоферу вдруг захочется с ней пообщаться, он непременно поинтересуется формами обращения к новой знакомой самостоятельно.
- Кристофер - такое прекрасное имя, как можно его сокращать, - вздохнула Чарли, качая головой и проводя в уме сложные математические вычисления, - Двадцать два - это совсем хорошо. Меньше мороки.
Конечно, передача ребёнка под крыло социальной службы освобождает от необходимости совершения ряда стандартных процедур и от дальнейших забот о юном правонарушителе, но влечёт за собой кучу бумажной волокиты, которой ни Чарли, ни Лизе заниматься вряд ли было бы охота. К тому же, их ещё надо дождаться, а до этого обеспечить ребёнку надлежащий уход, чтобы особо ярые борцы за права детей не предъявили им потом пару письменных претензий. Нет ничего более бессмысленного, чем переписка между государственными органами, когда шаблонные письма получают шаблонные ответы, редко влекущие за собой какие-то реальные последствия.
- Проси, - великодушно разрешила Чарли, когда мистер Доэрти всё же заинтересовался её скромной персоной, - И нет, я здесь не работаю. И в социальной службе тоже не работаю, если тебе вдруг могло так показаться.
Пожалуй, последнее, что о ней могли подумать, так это то, что она работает с детьми. Кто ж ей доверит детей? По крайней мере, сама Шарлотта была уверена, что оставлять её с маленькими спиногрызами может быть опасно, как для спиногрызов, так и для самой Чарли, которая могла себе и приступ заработать от волнения. И пусть в юности она постоянно оставалась с соседскими детьми, которые всякий раз переживали эти чудесные вечера, теперь Чарли в себе уже не была уверена. С тех пор её методы воспитания значительно ужесточились, стоит только посмотреть, в режиме какой тирании живут Джетро и Дэвид, разве можно такому диктатору доверять детей? Да она сделает из них свою личную армию и пройдёт по стране с серией очистительных акций. Правда, чистить они будут не гнилые ряды сограждан, а какие-нибудь менее одушевлённые поверхности, но кто знает, что будет, если они войдут во вкус?
- Я просто прихожу сюда пообщаться с людьми, сказать им, что всегда есть лучший выход, - на лице Шарлотты, в голове которой ряды детей со швабрами теснили взрослых к полевым душевым, вновь зажглась дружелюбная улыбка, - Главное - не терять веры, вы меня понимаете, мистер Доэрти?
Лучший способ вычислить сектанта - прикинуться одним из них. Этот трюк тоже был порой полезен в работе, хотя вести себя как радостная идиотка Чарли не очень любила. Ей не нравились фальшивые улыбки, да и врать она не особенно любила, но порой можно было попасть в правильное настроение, когда вся эта театральщина начинала казаться даже забавной.
- Я Шарлотта, Шарлотта Эссекс, - продолжила радостное представление Чарли, надеясь, что сонный парень не будет сильно задумываться над такими резкими сменами её настроения, - Уверена, что встретила вас здесь не случайно, мистер Доэрти!
Все сектанты немного странные, разве нет? Вот Чарли и не будет разочаровывать нового знакомого, который уже и так получил массу впечатлений от её реприз про его татуировки. Эссекс с энтузиазмом схватила Кристофера за рубашку, в которую он укутал свою чернёную руку, и радостно её потрясла, закрепляя их знакомство.
- Надеюсь, вы простите меня, но мне нужно ненадолго отлучиться, - уголки губ грустно поползли вниз, - А вы пока можете развлечь себя интересным чтивом!
Этот удивительный момент, когда бездонным у женщины оказывается не только сумочка, но и карман. Когда в приёмной в очередной раз завис компьютер, Лиза и Чарли ожидали его возвращения в мир живых в компании книги и телефона. Лиза пыталась побить собственный рекорд в "Angry Birds", а Чарли читала Воннегута. Когда система пришла в движение, женщина сунула книгу в карман кофты, откуда теперь жестом фокусника и извлекла. Правда, обложка, в которую была обернута книга, гласила, что в руках у Эссекс Книга Мормонов, а не "Бойня номер пять", впрочем, Чарли не думала, что у парнишки действительно возникнет желание её открывать и проверять содержимое. По крайней мере, она на это надеялась, в конце концов, книгу она ему собиралась дать не для того, чтобы он её читал, а для того, чтобы развлёк себя размышлениями на тему "что за чёрт тут творится и почему я просто не могу поспать?". Этой обложкой она отпугивала от себя особенно назойливых поклонников, энтузиазм которых мог перебить только ещё больший энтузиазм. Если же не срабатывала обложка, Чарли добивала несчастных содержимым. В прошлом году она читала "Молот ведьм", и зачитывание любимых отрывков работало просто безотказно. Всучив книжку Доэрти и ещё раз извинившись за необходимость его покинуть в такой важный момент душевного единения, она вернулась к Лизе и по её недавнему примеру повисла на стойке, чтобы иметь возможность смотреть в монитор рабочего компьютера.
- Кристофер Доэрти, 92-й год рождения, - продиктовала данные Чарли, и обе девушки с интересом уставились на экран, - Ой, да у нас тут просто звезда малых сцен.
Выкатившийся список правонарушений Кристофера Доэрти, 1992 года рождения, Шарлотту не впечатлил. Но слегка встревожил. В двадцать два года молодой человек не должен иметь такое количество приводов. В двадцать два года молодой человек вообще не должен иметь приводов, если уж на то пошло, разве что парочку за пьяные выходки в студенческие годы, да и то можно было бы проявить изобретательность и уйти от внимания хранителей правопорядка. А Кристофер что? Мало того, что попадается, так ещё сплошь на какой-то ерунде! Не то, чтобы Чарли желала увидеть в его досье отметку о федеральном розыске в связи с серией жестоких убийств, но в двадцать два года можно было бы нарушать уже и по-крупному, раз встал на эту скользкую дорожку. Отсутствие серьёзных правонарушений, с другой стороны, давало Чарли надежду, что парень действительно ещё не потерян для общества, а то, что выглядит, как заправский наркоман, так это просто спит плохо и ест не всегда. Его бы помыть, побрить и накормить - совсем другим человеком будет!
- И ни одного местного, посмотри, - пробормотала Лиза, пальцем водя по наименованиям полицейских участков, осуществлявших задержания, - А адрес наш, брайтоновский... Ой-ой, смотри, кто там ещё проживает!
- Профессор Кофеинщик, - умилённо протянули две барышни, которые обе учились у Джона Милна в местной школе и помнили его любовь к сваренному кофе.
- Мы как-то дарили ему банку корицы, - упав в ностальгию, вспомнила Лиза.
- А я таскала ему мяту с нашей фермы, - подхватила Чарли и снова посмотрела на паренька в коридоре, - Что ж, судя по дислокации плохого поведения его потомка, он наши восторги вряд ли разделяет.
- Думаешь? - удивилась Лиза, ещё разок прокручивая досье Доэрти, - Может, у него хорошие отношения с дедом.
- Если бы они были хорошие, он не ночевал бы на улице, - резонно заметила Чарли, возвращаясь на ноги, - Или хотя бы был звездой нашего управления, а не тех, что не очень близко к дому.
- Может, он приличный и дома не мусорит, - хихикнула Лиза, - И сейчас же он здесь, а не где-то в Айдахо. Соскучился?
- Сейчас узнаем, - пообещала Чарли, вновь направляясь к несчастному пареньку, - Ну как, проникся?
Ловко выхватив книгу из рук не особенно сопротивляющегося этому Кристофера, женщина убрала её в карман, а сама вновь устроилась у стены напротив Доэрти. Так у неё было больше возможностей его рассмотреть, к тому же, такое расстояние не нарушало ни его, ни её личного пространства.
- Ну, Кристофер, может, расскажешь, как ты здесь оказался? - поинтересовалась Эссекс, - Что привело тебя в Брайтонс Милл и как много у тебя причин не возвращаться домой? Конечно, ты не обязан мне отвечать, но я уже от тебя не отстану, а паузы от твоего молчания буду заполнять своими умозаключениями. Подумай. Это поможет тебе скоротать время в ожидании своего часа, а, может, и смягчит грозящее тебе наказание.
Не то, чтобы за бродяжничество ему действительно светило что-то серьёзное, но полиция всегда может использовать тысячу и одну бюрократическую проволочку, чтобы подержать у себя задержанного подольше. Конечно, учитывая нынешний аншлаг в камерах управления шерифа, они вряд ли горят желанием сделать что-то подобное, но вдруг решат пойти на принцип? Или просто оставят безобидного бродяжку в коридоре, пока не разберутся с остальными, тогда сколько он проведёт здесь в ожидании оформления? А если попробует уйти, получит ещё парочку обвинений в придачу и тогда его любовно с ноги утрамбуют в переполненную камеру, чтобы даже не думал убегать. Всё это Чарли не стала озвучивать, надеясь, что уже сказанного будет достаточно для благоразумного юноши. Если можно назвать благоразумным юношу с гирляндой приводов и без определённого места ночлега.

+2

6

– Тофер – это имя или фамилия?
– Диагноз, – пробормотал он себе под нос, потирая переносицу. Впрочем, едва ли это было услышано странной женщиной, которой он оказался удивительным образом интересен. До чего же много она говорит! Нет бы просто оставить его в покое. Нет. Обязательно нужно превратить его бодрствование в сущее мучение. Хотя чего он еще ожидал от местного контингента, он же в полицейском участке. Здесь вообще принято людям со значками и в форме мучить тех, что оказались в их лапах, вероятно, за то, что они мучили кого-то еще. Только он-то никому ничего плохого не сделал, и вообще за всю свою жизнь мухи не обидел. Вроде бы. Но какая разница, если все равно в конечном итоге оказался здесь.
Но она-то здесь даже не работает. Вот ведь у человека хобби – в управление шерифа приходить и приставать к честным людям. То есть, разумеется, Тофер уже признал, что она была определенно приятнее любого другого местного трудящегося в поте лица, но зато мотивы ее поведения от него безнадежно ускользали, и чего она хочет добиться этим общением – тоже. А ведь ему и правда, грешным делом, на мгновение или два показалось, что она могла работать в службе опеки и, пожалуй, была для этого даже достаточно милой. А если бы действительно работала, то, узнав его возраст, который уже не подходил под ее компетенцию, с чувством выполненного долга ушла бы донимать кого-нибудь другого. Ага, сейчас. Ну, помечтать-то можно было, хоть и недолго.
Мечтать-то не вредно, но вместо того, чтобы претворить его мечты в жизнь, не работающая здесь мадам начала ему что-то затирать про лучший выход и прочую дребедень про веру, чем заставила его нахмуриться и вообще изобразить ну очень сложное лицо с печатью переменного успеха попыток подумать. Она что, из секты каких-то блаженных? Этого ему еще не хватало. Спасибо, про выход он и так знает, и этим выходом является дверь из участка.
Шарлотта Эссекс настолько ошарашила резкой сменой модели своего поведения порядком подтормаживавшего Тофера, что тот даже не успел никак отреагировать, когда та энергично начала трясти его руку в знак знакомства, пока он пытался осмыслить, что она имела в виду, когда говорила, что они встретились не случайно, и вообще в тайне надеялся, что она просто пошутила. А пока он медленно подтягивал руку к себе обратно, она, вероятно, воззвав к его беззвучным молитвам, куда-то улетучилась, оставив после себя какую-то книгу в суперобложке, которую Тофер в недоумении некоторое время покрутил в руках и даже зачем-то немного потряс, пролистал от начала до конца и открыл где-то посередине.

“В другой раз Билли услыхал, как Розуотер говорил психиатру:
– По-моему, вам, господа, придется насочинять тьму-тьмущую всякой потрясающей новой брехни, иначе людям станет совсем неохота жить”.

Хм-м-м, да, не очень это было похоже на священное писание... кого бы то ни было. Сказать честно, Тофер никогда особо не интересовался, о чем говорится в книге Мормона, но это чтиво, если бы оно действительно оказалось тем, о чем гласила обложка, во всяком случае, вполне укладывалось в образ той фанатички, за которую себя выдавала мисс... сс Эссексс? Или миссис? Впрочем, неважно. Подперев голову рукой, Доэрти продолжил читать «священное писание»: все равно застрял он здесь на неопределенный срок, а так хоть какое-то развлечение.

“На столике у Билли был целый натюрморт --”

БРЫК!
Щека плавно соскользнула с натянутого рукава рубашки. Подпирать голову определенно было ошибкой, покуда это служило мозгу верной командой уйти в спящий режим. Книга грозилась упасть на пол, но какие-то никогда не дремлющие рефлексы не позволили ей это сделать, так что в результате Тофер ее не уронил, но припечатал ей себя, ловя ее в полете. После этого он утомленно промычал в попытке разлепить глаза. Глаза начали поддаваться, только если их протереть. Еще вернее было бы чем-нибудь заклеить, но такой роскоши ему не предоставлялось.

“И Билли снова укрылся с головой. Он всегда прятался  под одеяло --”

Ну, нет, таких издевательств от какой-то книги он терпеть не намерен. Отложил ее на соседний стул, а сам обернулся в ту сторону, куда ушла Шарлотта. Та что-то оживленно обсуждала с девушкой за стойкой и вроде бы пока не собиралась возвращаться. А может и вообще не собиралась, но на это он особо не надеялся. Тем более, пока не совсем понимал, что она от него хотела, а то, того глядишь, раз уж такая альтруистка нашлась по его душу, может, и правда чем-нибудь поможет? Кто знает. В таком случае, не могла бы она оказаться крестной феей, которая перенесла бы его в Страну Оз, его о том не спрашивая и вообще не донимая?
Тофер откинулся на спинку стула, взъерошил нечесанные лохмы и кисло поджал губы. Как он понял, перекур по мелочи провинившимся тоже не положен? Впрочем, теперь он мучительно пытался припомнить, а было ли, собственно, чем.
Ну а пока он проводил какие-то мысленные расчеты, зажмурив один глаз и уставившись в потолок, где-то поблизости снова послышался голос Шарлотты, который, как нетрудно было предположить, с большой вероятностью обращался к нему – ну, за неимением других кандидатов поблизости.
Тофер огляделся по сторонам в поисках книги, о которой справлялась Эссекс и которую та уже совершенно самостоятельно без его помощи приватизировала обратно. Да и спросила-то о ней чисто формально, судя по тому, какую речь выдала потом, толком не оставив ему выбора, отвечать ей, не отвечать. Потому что, конечно, торчать здесь до скончания века он не хотел, пусть и все еще не понимал, чем ему помогут разговоры с человеком, который здесь даже не работает. Если, конечно, она не общественный защитник. Но разве по такой ерунде, каким было его дело, полагались адвокаты? Что-то он раньше с таковыми не сталкивался.
Что ни говори, а на трезвую голову Кристофер никогда не был любителем рассказать о себе, но что-то ему подсказывало, что сейчас это было меньшим злом. Поэтому, возведя взгляд к потолку и набрав в легкие побольше воздуха, он медленно выдохнул и побился затылком о стену, затем украдкой глянул на Шарлотту, убедившись, что за это время она никуда не исчезла, еще немного попыхтел и еще немного поерзал, прежде чем скрестить руки на груди, вытянуть перед собой ноги и, закатив глаза, наконец, произнести:
– Да нет у меня дома, – передернул он плечами, отвернувшись.
Если она вычитала, что он местный... вернее, конечно, она только что об этом вычитала, о чем вообще речь. Пожалуй, резонный был вопрос, почему же он не дома, раз уж все равно сюда занесло, если бы не одно «но»: стал бы он скитаться по всей стране, если бы в стенах этого самого дома ему были рады.
Хотя, может быть, это не так уж и очевидно, как ему казалось? Бывает же, что люди отправляются на поиски себя? Или, может, профессия обязывает ко множественным переездам... правда, мелкие кражи и ночевки в общественных местах в данном случае к истории вряд ли привяжешь, но да ладно, все равно вариант кому-то мог показаться вполне жизнеспособным.
Причин не возвращаться домой у него был одновременно вагон и маленькая тележка и всего одна. Или, вернее, две: он сам и его дедуля.
И, честно говоря, если решением всех его проблем и конкретно текущей угрозы загреметь в камеру временного заключения она видела возвращение под крышу дома, из которого он сбежал пять лет назад, то он бы с удовольствием потеснился в камере. Но объяснять это было долгой историей, в подробности которой Тофер посвящать ее не собирался, кем бы она ни оказалась: адвокатом, сектанткой или просто сочувствующей.
– Скажем так, мне там будут не очень рады, – пока та не начала возражать, что о наличии у него места прописки базы данных утверждают иное, на всякий случай пояснил он. – И я не очень хочу развивать эту тему, – завершил Доэрти, выразительно глядя на Чарли исподлобья.

Отредактировано Topher Doherty (2018-04-12 08:51:21)

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » Back to Brighton's Mill_ » Тяжелый случай, 16.10.2014


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC