Новости ADS: 2017-ый год подходит к концу, и вместе с ним подошла к концу первая серия второго сезона, а значит пора поприветствовать новый виток событий. Обо всех новшествах вы можете узнать больше в сводке новостей. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

 
 
Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Food intolerance, 11.01.2017


Food intolerance, 11.01.2017

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

11 января 2017 г.
день

«Food intolerance»
___________________________________________
by Owen Doherty, Topher Doherty, Will Houston

https://i.imgur.com/11bzYCP.png
___________________________________________
краткое содержание

Оуэн никогда не скрывал, что не силен в математике, но в этот раз сам себя превзошел. А ведь всего-то хотел откосить от теста в универе, но все решили, что это попытка суицида.

sǝɥɔɐǝd ƃuıʞɔnɟ___________________________________________
Лэйк-Чарльз.

Отредактировано Topher Doherty (2018-02-13 23:17:15)

+2

2

Когда Уилл ввалился в комнату, то застал весьма странную картину его соседа, никак не отреагировавшего на его приход, сидящего к двери спиной и гипнотизирующего взглядом что-то перед собой. Хьюстон тоже нарушать тишину не стал: в конце концов, и правда – виделись ведь уже с утра, – но все-таки, когда подходил к своей кровати, чтобы сбросить на нее рюкзак, украдкой глянул на то, что занимало все внимание Оуэна без остатка.
На столе перед ним стояла миска с персиками. Хьюстон посмотрел сначала на Доэрти, потом перевел взгляд на миску, потом снова на Дорэти. Миска как миска, было бы на что смотреть. Ну да, впрочем, ладно: он пожал плечами и спрашивать ничего не стал; в конце концов, у кого какие фетиши – может быть, Доэрти просто получал ни с кем не сравнимое эстетическое удовольствие, глядя на натюрморты.
Когда Уилл уже уселся на кровать с ноутбуком, поджав под себя ногу, картина напротив начала меняться: Оуэн осторожно подцепил один из фруктов двумя пальцами, как будто боялся, что тот его укусит, а затем медленно-медленно укусил его сам. Так он умял сначала один персик, затем подумал-подумал и принялся за второй – и все это под пристальным взглядом не замечаемого им соседа, наблюдающего за разворачивающимся действом из-за экрана ноутбука.
Когда представление закончилось, Уилл решил просто не забивать себе этим голову, да вот, как он понял позже – видимо, зря. Потому что прошло не так много времени, как вдруг Доэрти схватился за горло и начал издавать хрипы, а спустя буквально несколько секунд смачно блеванул на в ужасе застывшего в тот момент Уилла и, наконец, повалился на него же, больше уже не двигаясь.
Когда Хьюстон начал понемногу отходить от шока, то осторожно повел ногой в сторону, спихивая его с себя, после чего сначала поднес подрагивающую ладонь к его рту и, не ощутив на ней чужого дыхания, прощупал пульс на сонной артерии.
Нет, нет, нет, нет, − билась мантра у него в голове, когда он, казалось, и сам забыл, как дышать. Нет, нет и нет. Эй, ты чего.
Конечно, оттого, что он тупо таращился на друга, пользы особой не было, но в свое оправдание Уилл мог сказать, что честно пытался соображать – правда, пока соображения крутились в голове так себе полезные.
Господи боже, Оуэн, ну-ка давай дыши, я не буду делать тебе искусственное дыхание, − а когда он осознал, что мало того, что морально к этому не был готов, так соседа еще и только что на него вывернуло, самому стало дурно, поэтому он поспешил зажать нос и рот рукой, пока не угваздался остатками еще и своего обеда.
Что делать что делать что делать...
Взглядом Уилл отыскал на столе Доэрти его телефон и тут же в один прыжок оказался поблизости, чтобы его схватить. Взломать пароль на нем не составляло особого труда - в конце концов, на память он никогда не жаловался, а наблюдать, как пользуется телефоном Оуэн, приходилось по нескольку раз на дню. Найдя в списке контактов номер Доэрти-старшего, он, особо не думая, тут же ткнул на кнопку звонка.
– Да-а-а? − спустя пару гудков раздался на другом конце провода опасливый голос Тофера.
Уилл мысленно чертыхнулся. Додумался тоже − позвонить с телефона Оуэна. Как бы, он думал, это выглядело со стороны?
Впрочем, едва не сталось, что он просто весьма канонично промолчал бы в трубку, но все же с огромным усилием воли выдавил из себя:
– Т-т-т-т-ут-т...
– Уилл, ты? - предположил собеседник. И ведь не ошибся, хотя общались они, пожалуй, даже слишком нечасто – но ведь и вариантов было не так уж и много. − Что случилось?
– Оуэн, он н-не д-д-д...
– Господи, напиши проще, − вздохнув, предложил Доэрти и положил трубку.
Этому совету Уилл и последовал.

оуэна толькрол что стьошнило и теперь он не дыши
т

Незамедлительно пришло голосовое сообщение:
[Вырезано цензурой], Хьюстон, − Уилл инстинктивно дернулся и зажмурился, а затем еще раз – как-то он не слишком привык, чтобы на него ругались, особенно в стрессовых ситуациях. − Какого [вырезано цензурой] ты еще не позвонил в скорую?
Но не успел он ответить, как следом пришло второе:
− А, впрочем, не суетись, сам позвоню, − Уилл мог в красках себе представить, как Тофер закатил глаза, прежде чем это записать. - Только скажи, что к этому могло привести.

да я сам только недавноь пришел

при мне он только съел пару персиков и вот

И вот спустя не более чем полчаса приехала бригада скорой помощи и увезла незадачливого пожирателя персиков в ближайшую больницу.
Спустя часа три в палате, куда поместили так пока и не пришедшего в себя Оуэна после операции, объявился Тофер – Уилл уж не знал, как: ведь, если один брат Доэрти имел непереносимость Pru p З, то у второго то же самое наблюдалось с автотранспортом. Впрочем, учитывая время, затраченное на дорогу, нетрудно было предположить, что в качестве средства передвижения был выбрал велосипед. Впрочем, так уж ли это важно.
Условились дежурить у больного по очереди, сменяя друг друга через каждые несколько часов. Заодно Тофер уточнил, не против ли Уилл, если он вздремнет в их комнате, пока Хьюстон будет находиться в больнице. Уилл мотнул головой: нет, конечно, с чего бы.
В конце своей третьей смены Уилл благополучно уснул, когда особенно удачно устроился в кресле, запрокинув голову на один подлокотник и свесив ноги через другой − сказывался стресс в связи с волнением за друга, да и экзамен накануне днем никто не отменял.
Словом, проспал он все на свете: как приход Тофера, так и тот факт, что Оуэн приоткрыл глаза и теперь вяло оглядывал палату.
− Ну слава богу, − пока Хьюстон вертел головой, включаясь в происходящее, Тофер оперся руками о спинку кровати брата. − Ты в порядке?
Виновник дважды выплеснул руку, разжав кулак: в порядке.
А затем добавил: если не дышать. И для верности попытался беззвучно прокашляться.
− Ну так и не дыши, − невозмутимо предложил Тофер, на что Оуэн закашлялся еще больше, а сам он улыбнулся. − Ладно, Уилл, спасибо, − обратился он впоследствии к приподнявшемуся и разворачивающемуся в кресле Хьюстону. − Можешь идти спать, если хочешь, дальше мы сами.
Ага, черта с два.
Сон, конечно же, как рукой сняло. Впрочем, ладно уж: долго надоедать кровным родственникам он не будет, просто убедится, что все в порядке, и действительно пойдет. Поэтому он мотнул головой, тем самым как бы говоря, что порядок, на что Тофер лишь пожал плечами − мол, дело твое.
− Ну а теперь, − тон старшего Доэрти будто бы даже погрознел. − Ты что, дурак? Какого черта это вообще было?

Отредактировано Will Houston (2018-02-26 00:02:36)

+1

3

…and all these kids are like «I got an 80» and they’re all upset and I’m like «I got a 7% and I’m fine cause I didn’t get a f*cking zero»

Шесть зачетных единиц по математике.
Шесть.
Даже будучи гуманитарием до последней капли крови, Оуэн понимал, что это не так уж мало. И, будучи этим самым гуманитарием, понимал, что это означает один большой кошмар. Если для кого-то математика была царицей наук, то младший Доэрти мог с уверенностью назвать ее второй Персефоной. Ну, царица. Аид. Царство мертвых. Смерть, страдания, все дела.
В школе с этим было проще, спасибо домашнему обучению. Плюс, рядом были друзья, часто приходящие в гости с кипой учебников и в результате превращающие домашнее задание в симбиоз. Эстер как никто другой разбиралась в математике и вообще всех этих страшных формулах, Сэм же, пусть до конца и не был уверен в будущем выборе, на раз-два разбирался с естественными науками. Они были отличной командой.
Можно было, конечно, попросить помощи у Уилла – ведь, несмотря на взятые курсы французского и ASL, он все еще оставался физиком по специальности. Но сейчас была сессия, и, очевидно, у соседа и без того проблем хватало. Да что там, на экзамен Хьюстон уходил с таким лицом, что, даже будучи уверенным в его знаниях больше, чем незаслуженности лишения Плутона статуса планеты, Оуэн едва сдержал порыв перекрестить друга на прощание.
Так или иначе, в программе для зачета было шестьдесят вопросов. Из них на зачете будет задействовано сорок. Профессор не любит повторяться, что означает, что в резервный день будут задействованы двадцать не охваченных ранее вопросов и еще двадцать, выбранных для зачета в основной день.  Для того, чтобы сдать зачет, Оуэну было достаточно баллов, набранных при правильном ответе на двадцать семь вопросов. Потому что, ну, знаете, как бы плохо не было у студента с математикой, но определение условий, при которых удастся преодолеть порог – это навык, необходимый для выживания.
Оставалась одна маленькая, несущественная, крохотная проблема размером с Юпитер: как попасть в этот самый резервный день, минуя официальную дату зачета.
Можно было пойти по проверенному не одним поколением студентов пути и отправиться в медпункт. Ведь, когда дело касалось справок от университетского врача, все выглядело просто: в большинстве случаев ты приходил к нему, полностью здоровый, и за символическую плату он делал вид, что ты смертельно болен, и только один день свободы от университетских забот способен вернуть тебя к жизни.
Именно поэтому профессор сказал, что ни одна справка подобного рода не является достаточным основанием, и ваша неявка – это ваша неявка и ваши проблемы.
Оставалось только одно: получить настоящую справку не из университета. Но, как назло, чувствовал Оуэн себя просто прекрасно, насколько может это понятие относиться к студенту в сессию.
Так, после всех умозаключений и проведенных расчетов он оказался здесь и сейчас: перед миской с персиками. Что, принимая во внимание аллергию, фактически приравнивалось к гипнотизированию лежащего напротив тебя пистолета и попыткам понять, как выстрелить в голову, но остаться в живых.
Если расчеты были верны, начинать надо было через десять минут. Если нет – что же, Тоферу, как работнику похоронного бюро, отойдет процент с последствий.
За спиной скрипнула, открываясь, дверь: Уилл вернулся из университета. Оуэн бы поздоровался, махнул, по крайней мере, но стоящая перед носом бомба замедленного действия занимала сейчас все внимание и нервные клетки.
Инстинкт самосохранения в очередной раз взвыл, повторяя хозяин, мы еще можем попытаться все выучить и сдать, зачем такие крайние меры, правда, против здравого оценивания собственных возможностей шансов у него было немного. Так что Оуэн скосил взгляд на часы, затем – на уткнувшегося в ноутбук Уилла, решил: была не была, и аккуратно вытянул из миски первый персик. Большинство аллергенов содержалось в кожуре, которую за годы приноровился снимать одним движением, но сейчас было неважно, большинство, меньшинство, съесть надо было все.
Может, все-таки надо было оставить завещание? – подумал он где-то между третьим и пятым по счету. В голову лезла всякая ерунда, нет чтобы для математики в мозгах так легко место освобождалось, может, тогда и придумывать бы ничего не пришлось, тем более, что пока все шло гладко.
Ключевое слово – пока, ведь расчеты, как и большинство вещей в этом бренном мире, имеют свой срок годности, и то, что приводило к желаемому действию лет пять назад, сейчас может обернуться совершенно иначе.
Персики, может, и не кусались, а вот кислород перекрывали просто отлично. Вдохнуть не получалось, и, если бы Оуэн еще мог связно соображать, то вспомнил бы, как еще в детстве родители, а затем и дедушка, пугали анафилактическим шоком. Попытки выдохнуть также не увенчались успехом, выходили только какие-то жуткие хрипы, как в фильмах ужасов, которые они с Уиллом смотрели на позапрошлых выходных.
Оуэн всегда говорил, что эти цифры и формулы его убьют, но, никогда не предполагал, что все и правда будет так.

Больно.
Больно было дышать, пытаться думать, пытаться не думать. Особенно – дышать. По ощущениям, в глаза и уши напихали ваты, а в горло – так вообще стекловаты, если не простого стекла. Но, во-первых, наслепую не поймешь, на этом ты свете или уже нет, а если еще да – то в какой части этого самого света. Во-вторых, то, что перед глазами была темнота, не мешало этой темноте кружиться в лучших традициях свободного падения, и желания жить это не прибавляло.
Открывать глаза, как оказалось, тоже было больно. Потолок, к его потолочной чести, кружился с меньшей скоростью, чем темнота, но занимал примерно половину пространства перед глазами. Не то чтобы оставшаяся половина помогала – стены и только.
− Ну слава богу. Ты в порядке?
Тофер.
Тофер-Тофер-Тофер.
Появление в поле зрения брата означало, что все будет хорошо. Появление Тофера в последние пару лет как-то автоматически приравнивалось к этому. Тофер спас его от социальных служб, от дедушки, снова от социальных служб… по сути, не появись он на пороге летом 2015 года, Оуэна, возможно, и в живых-то уже не было. Правда, смотрел на него Тофер сейчас так, будто не был уверен насчет того, что не станет единственным братом вместо старшего.
Да что вообще происходило?
«В порядке» – если, конечно, не считать, что, будь возможность не дышать – кажется, отказался бы от воздуха до конца жизни. Откашливаться, как оказалось, тоже было тем еще подарком ощущений, а после резонного предложения Тофера закашлялся Оуэн только сильнее. А когда наконец смог остановиться, уловил краем уха какое-то движение неподалеку.
− Ладно, Уилл, спасибо…
Уилл?
В сознании Оуэна точки «Уилл» и «Тофер» лежали на параллельных прямых, вероятность пересечения которых при его уровне знаний точных наук равнялась нулю. Уилл – это общежитие в Лейк-Чарльзе, Тофер – это дом в Мортоне. И даже тот факт, что в Мэш они с Хьюстоном ездили вместе, не способствовал этому самому пересечению, для которого, казалось, требовалось нечто из ряда вон выходящее.
Но со стороны Уилла так и не донеслось ни слова, зато заговорил Тофер.
Вопреки расхожему мнению, брата Оуэн не боялся – не поубивали друг друга в детстве, так сейчас уже поздно было бы наверстывать – скорее попросту не хотел лишний раз создавать проблемы и тратить остатки его нервов в ситуациях, когда мог разобраться сам.
− Ты что, дурак? Какого черта это вообще было?
Что – «это»?
Так, что последнее он мог вспомнить? Зачеты, математика, Уилл… математика. Зачеты. Бедный Уилл. Господи, он, что, вызвонил Тофера? Отлично получилось «не создавать проблемы», ничего не скажешь. Окей, Гугл, как повеситься, не вставая с кровати?
Возможно, картина произошедшего начала проясняться, и проясняющееся это Оуэну совсем не нравилось. Сглотнув, он перевел глаза на брата, понимая, что не представляет, что и как ему на это ответить, кроме разве что банального «мне очень-очень жаль» и «я не думал, что так получится».
«Математика».
«Прости, пожалуйста».
«Я не думал, что так получится, у меня не было выбора».
И, судя по выражению лица Тофера, это было не то, что он хотел услышать, но для подробного ответа длиной в три страницы А4, с точки зрения Оуэна, окружающий мир не должен был кружиться так быстро, это сбивало возможность разговаривать.

+1

4

— Где мне расписаться?
— Там, где написано «родитель или опекун».
— И кто я?
— Ты все.

Да чтоб ему кто в пятнадцать лет сказал, что когда-нибудь они смогут ладить с этим мелким паразитом, который по сущему недоразумению является его братом. Для того, чтобы в этом убедиться, потребовались долгие годы, за которые они ни разу не виделись, и за которые же этот мелкий вырос в длинную макаронину – уж повыше некоторых, по крайней мере. Долгие годы не то разлуки, не то отдыха друг от друга – это уж с какой стороны посмотреть – и угроза для младшего попасть в органы опеки. А ведь предложил бы кто пятнадцатилетнему Тоферу отдать это неугомонное существо в детский дом – пожалуй, согласился бы не раздумывая. Все лучше, чем бесконечно следить, чтобы с ним ничего не случилось, когда никого из взрослых нет рядом. Везде брать его с собой. Развлекать или же придумывать, чем его занять, чтобы не доставал.
Транспорт в компании Оуэна и вовсе был сущим адом. Помнится, последним летом перед аварией родители решили провести семьей пару недель во Франции. То, что Тофер не слишком был доволен этим решением, в расчет не принималось, хотя он действительно не очень горел желанием ходить по всяким экскурсиям и, более того, не понимал, почему нельзя было выбрать место поближе – Лос-Анджелес, например. Во всяком случае, это было в пределах Штатов, где в случае затруднений и неприятностей всегда можно было сориентироваться, а то французы говорят... ну, знаете, по-французски. А Тофер во французском в школе всегда перебивался с C+ на B-.
Перспектива оказаться в другой стране, на языке которой ты вроде бы говоришь, но не очень-то, вызывала у Тофера чувство нервозности. Конечно, родители в большинстве случаев были бы поблизости, но все равно, мало ли что. И потом, это было очень, очень далеко: сначала пять с лишним часов перелета до Нью-Йорка, затем еще семь – до Парижа. И все это время Оуэна надо пропустить то к родителям – сидел-то он, разумеется, уткнувшись носом в окно. Потом пропустить обратно, когда ты только начал засыпать. И снова, пока не надоест и в ультимативной форме не заявишь, что сам пересаживаешься к окну, Оуэн, ты задолбал. Так через полчаса он возьмет и снова начнет проситься на свое место.
«Бл*ть».
«Тофер»!
«Ну ма-а-ам».

В конце концов, в этой самой Франции, в Монтрее, с его знаменитыми персиковыми стенами, младший брат еще и умудрился знатно травануться пресловутыми персиками, из-за чего два дня провалялся пластом в гостинице.
Именно этот случай Тофер сразу припомнил после того звонка Хьюстона, когда у него заранее все похолодело и оцепенело внутри, потому что...
Потому что.
Конечно, рука брата могла просто случайно соскользнуть и нажать на звонок, с кем не бывает. Сославшись на это, звонок можно было просто отбить или проигнорировать, но зачем-то он все равно взял трубку. Впрочем, все равно пришлось бы, потому что Уилл стеснительный, конечно, но ответственный и неглупый, и наверняка одним звонком не ограничился бы.
И если сам факт звонка еще можно было оправдать так, чтобы создалась видимость, будто у брата все в порядке, то уповать на то, что у того прорезался голос, и он стал самостоятельно устно отвечать, пусть даже речь было невозможно разобрать – вряд ли.

«при мне он только съел пару персиков».

Н-да, братец: кажется, аллергия у кого-то с годами только прогрессировала.
Действительно вызвав скорую – надеяться на то, что Хьюстон будет в состоянии это сделать, было бессмысленно – Тофер сам буквально в двух словах обрисовал ситуацию Табите – а что еще он мог ей сказать в любом случае? – и попросил, чтобы та ему написала, если вдруг кого-то угораздит умереть в его отсутствие, после чего бросился из здания бюро, лишь затем запоздало начав соображать, ну и куда же он собрался.
Ха. Ха. Ха. Ха.
Конечно, чисто на всякий случай он глянул на остановке у мэрии, что ближайший автобус в сторону Лэйк-Чарльза будет только вечером – что его, во-первых, не очень-то устраивало по срокам, и, во-вторых, в таком случае немудрено, если их маленькая семья просто-напросто оккупирует всю палату в качестве пациентов. Исходя из этого, пожалуй, также не стоило ловить попутку, вызывать такси и совершать прочие подобного рода опрометчивые действия.
И почему они не могли просто поселиться в Лэйке?.. Ах, да: потому что деньгами начали располагать только сейчас, и то только они с братом, а никак не две трети других обитателей их дома на Эш лэйн.
Ладно. Ладно.
Тофер выволок из дома велик и включил на телефоне навигатор, высветивший время пути до пункта назначения: 3 часа 7 минут. При виде этой цифры Тоферу стало немного дурно и как-то он сразу начал жалеть, что предпочитал доспать сорок минут в то время, пока Табита и Эш совершали утренние пробежки и завтракали, но не то чтобы сейчас у него оставался большой выбор. Через 100 метров поверните налево.
По истечении более 3,5 часов вместо заявленных 3.07 Доэрти ощущал, что ноги у него в аду, легкие тоже в аду, и вообще лучше он минут десять подождет и отдышится, прежде чем слезать в сиденья, иначе рискует при попытке первого же шага в сторону просто распластаться на асфальте – но зато он был на месте. По той же причине, выяснив на рецепции, где искать брата, на третий этаж больницы он решил добираться все-таки на лифте.
Естественно, за то время, что он добирался, Оуэна уже успели прооперировать, и пока он находился без сознания – а может, и продолжит еще ближайшие пару суток – но по крайней мере он был живой. Живой.

Как бы Тофер ни хотел обратного, быстро в себя младший не приходил. У Хьюстона еще шли экзамены, но решимости не оставлять Доэрти с этим один на один этот факт у него не отнял – хотя, казалось бы, откуда в этом практически не говорящем задохлике (они с Оуэном друг друга стоили) вообще взяться, этой решимости. А ведь, если так подумать, он еще и в Брайтонс Милле как-то выжил, в то время как Тофер не был уверен, что не сойдет с ума даже по ту сторону – и не только выжил, но и, кажется, пытался что-то реально делать. Вот что называется «внешность обманчива».
Словом, договорились дежурить. Тот едва ли не настаивал, чтобы Тофер попытался выспаться ночью, аргументируя это тем, что сам-то все равно ночное животное и при наличии выбора засыпает лишь к утру. Тофер и сам переживал, сможет ли заснуть после случившегося. Оказалось – отрубился, как миленький, почти сразу, как устроился на не расстеленной даже братской кровати в общежитии.
Когда он пришел в больницу 11 января, а Хьюстон спал, он даже не стал ничего делать и говорить – тем более, не было смысла отвлекаться на бедного переутомившегося студента, поскольку всем его вниманием сразу же завладел оказавшийся в сознании Оуэн. Ну, насколько уж он был в порядке, сложно было сказать и можно было на самом деле не спрашивать, но – допустим. Но когда с этими формальностями они разобрались...
– Какого черта это вообще было? – отпустить-то волнение его немного отпустило, зато сразу же тут как тут начала закипать злость, которая не становилась меньше, когда Оуэн нашел, что ему ответить.
Математика?
Тофер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, вынужденно осознавая, что курить в палате было бы не лучшей идеей не столько потому, что правилами запрещено, сколько из-за того, что этот идиота кусок и так-то едва дышит и без его помощи.
– Не было выбора, – фальшиво спокойным и даже немного приторным тоном озвучил он то, что брат донес до него жестами. – То есть, вместо того, чтобы попытаться подготовиться или, на худой конец, бросить универ, ты решил, что проще будет совершить самоубийство.
Он-то, дурак, думал, что из них двоих Оуэн умный, осмотрительный и логичный. Да только за всю свою так себе, надо сказать, складывающуюся жизнь он, может, и думал, но никогда не пытался воплощать в жизнь что-то подобное.

Отредактировано Topher Doherty (2018-04-14 23:39:11)

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Food intolerance, 11.01.2017


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC