Новости ADS: 2017-ый год подходит к концу, и вместе с ним подошла к концу первая серия второго сезона, а значит пора поприветствовать новый виток событий. Обо всех новшествах вы можете узнать больше в сводке новостей. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

 
 
Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Зеркала отражают одни лишь маски; 24.04.17


Зеркала отражают одни лишь маски; 24.04.17

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

24 апреля 2017 г.
около восьми вечера

«Зеркала отражают одни лишь маски»
___________________________________________
by Anabel & Ethan Rice

___________________________________________
краткое содержание

Со сторны Анабель и Итан Райс - одна из самых красивых и образцовых пар, которых вам посчастливилось бы встретить. Но вдалеке от чужих глаз начинается игра на совершенно другом уровне.
Они научились жить рядом...и, наверное, этого должно быть достаточно?
___________________________________________
Новый Орлеан, открытие арт-выставки

Отредактировано Anabel Rice (2018-02-09 22:56:12)

+1

2

look

Это был кошмар.

Раньше Анабель удавалось избегать подобных испытаний.
Райан пытался построить новый бизнес, и ключевым словом здесь является "новый"... Да, когда-то Алессандра Сантьяго и Райан Кэмерон управляли солидной частью чёрного рынка произведений искусства, но эти времена были далеко в прошлом, и сейчас они вновь оказались лишь на пороге этого столь хорошо знакомого им мира. Итан не мог пользоваться своим старым именем и связями из прошлой жизни, поэтому ему приходилось встречаться с правильными людьми, налаживать новые знакомства, и зачастую для этого нужно было посещать светские мероприятия. В сложившихся обстоятельствах это не всегда бывало легко, но репутация -  это очень хрупкая вещь, на которую приходится работать не покладая рук и не жалея себя, но итог, как правило, оправдывает ожидания. Порой даже слишком.
Казалось бы, "новичок" в этой системе, Итан уже сумел проявить себя, и, как результат, новые влиятельные друзья настояли на том, чтобы он посетил открытие первой выставки многообещающего молодого художника. И всё было бы не так плохо, если бы один из самых успешных меценатов Луизианны не добавил к своему приглашению «И обязательно приведите жену, Итан! Мы уже имели честь пообщаться с тем, кто отвечает за «разум» в вашем бизнесе, теперь нам очень хочется увидеть «сердце»…», невысокий мужчина посмеялся, явно довольный своей элегантной метафорой. У него, конечно, были свои причины на подобное замечание.
Много лет назад Алессандра и Райан были партнёрами в своём деле, и Сантьяго зачастую даже была первой, кто общался с клиентами. Теперь же всё было иначе, и женщина официально в бизнесе мужа не участвовала. Для новых влиятельных друзей она значилась как идейный вдохновитель. Анабель была идеальной «первой леди» - по рассказам мужа она обладала тонким вкусом и могла порой дать ему важный совет со стороны.
Райан даже сначала попытался найти для Алессандры лазейку и сослаться на то, что жена в последнее время предпочитает как можно больше времени проводить с их сыном, но мистер Эверетт был непреклонен.
Чёрт бы его побрал.

Анабель готовилась к предстоящему спектаклю с такой внимательностью и осторожностью, с которой готовится к опасному трюку опытный иллюзионист. Даже выбор наряда стал для женщины настоящей головоломкой – она знала, что должна выглядеть соответствующе событию, правильно подчеркнуть статус Итана, но при этом никак не выделяться из проклятой толпы. В конце концов, Алессандра смогла выбрать для себя наиболее комфортную броню в виде простого, но элегантного чёрного брючного костюма и модной кружевной майки, дополнив наряд бирюзовыми аксессуарами. Карта сыграла – женщин восхитил сдержанный и актуальный стиль, а мужчины не слишком отвлекались на замужнюю даму.
Ещё лет семь назад всё было бы иначе. На любой выставке или просто светской вечеринке Сантьяго была сногсшибательна и эффектна, и когда красивая пара входила в зал, все взгляды невольно хотя бы на некоторое время (а иногда и на весь вечер) были прикованы к ним.
Но сейчас самое меньшее, чего бы хотелось Алессандре – это быть в центре внимания.
Женщина сторонилась, нет, она панически боялась любого намёка на публичность. Иногда ей казалось, что Райан не до конца понимает степень её обеспокоенности, да и он не разделял полностью её страха перед возможностью попасться на глаза Каролине.
Но он не знал мать Алессандры так, как знала её она.
Иными словами, этим вечером женщина, практически ни разу за последние пять лет не посетившая собрания столь эффектного и масштабного, чувствовала себя не словно на иголках – ей казалось, что чёртовы копья то и дело летят из каждого угла.
Алессандра сторонилась местных знаменитостей и как от огня бежала от вспышек камер. Ни одна фотография не должна была запечатлеть миссис Райс. Этого миловидного лица не должно было существовать. Глаза женщины то и дело скользили по толпе, страшась увидеть то или иное знакомое лицо.
Правда, всё это восхитительное действие бушевало у Алессандры внутри. Но, пожалуй, то, что ей приходилось скрывать свой очевидный дискомфорт, было единственной частью спектакля. Наверное, учитывая их реальные отношения с Райаном, можно было бы предположить, что на публике Алессандра вынуждена надевать рядом с ним совсем другое лицо, но, как бы не удивительно, это было не так. Спустя столько разбитых вдребезги лет она до дрожи устала от лжи, особенно от той, в правдивости которой она убеждала сама себя.
Анабель и не нужно было ничего играть. Она не производила ошеломительного успеха, как это делала раньше Алессандра, но той девушкой она уже больше и не была, и никогда не хотела снова быть. Анабель Райс была спокойна, мягка, в меру очаровательна, ровно настолько, чтобы покорить нужных людей и поддержать любимого мужа. Она не перетягивала на себя линию беседы, лишь порой добавляя проницательные комментарии, чем вызывала уважение у участвующих в разговоре мужчин и не настораживала женщин. Когда Райан говорил, она внимательно слушала его, не отводя взгляда, чуть кивала, словно и сама уже раньше слышала от него эти слова. Анабель мягко держала мужа под руку, но лишний раз не касалась его, не пыталась переплести их пальцы или коснуться головой плеча. Она проявляла хорошие манеры, которые «уже давно позабыты современным обществом», по словам самого мистера Эверетта, восхищённого приятной кроткостью избранницы его нового партнёра.
Когда разговоры заходили о бизнесе, Анабель тактично исчезала, чтобы якобы не мешать мужчинам. Она не боялась пропустить что-то важное - Райан всё расскажет ей, когда они окажутся наедине. Что бы не происходило между ними за закрытыми дверями или на глазах у всех, Кэмерон всё ещё доверял мнению Алессандры, когда дело казалось искусства. Невозможно было отрицать то, что чутье женщины практически никогда её не подводило.

Единственным возможным плюсом посещения этой арт-выставки…была сама арт-выставка. Алессандра оказалась в мире искусства не случайно и, по крайней мере, в самом начале, не ради денег. Сантьяго искренне любила живопись, её сердце с юности тянулось к прекрасному, а руки к холсту. Она могла часами разглядывать альбомы с изображениями знаменитых полотен и проводила дни, теряясь в картинных галереях.
Молодой луизианский художник, честь которого и праздновали этим вечером, работал в стиле экспрессивного абстракционизма, и для этой ветви в душе Алессандры отводился особый уголок. Да, девушка искренне восхищалась произведениями реалистов и классицистов, вместе со всем миром сходила с ума по импрессионистам, но и так называемое «современное искусство», порой так самозабвенно отвергаемое обществом, находило отклик в душе блондинки. «Искусство должно вызывать эмоции, и оно совершенно необязательно несёт в себе красоту», любил говорить один из её профессоров в университете. Однако даже в самых странных работах Алессандру поражали краски и, казалось бы, выбранная случайно техника. Она восхищалась полотнами Джексона Поллока и не могла отвести глаз от картин Герхарда Рихтера, который умудрялся бунтовать даже в абстрактном искусстве, нарушая законы композиции и цветовой гаммы, которым следовал любой, даже самый недопонятый художник.
Полотно, перед которым сейчас стояла Анабель, было, вероятно, чуть больше трёх метров в высоту и около метра в ширину. На синем фоне, медленно переливающемся оттенками, словно градиент, художник провёл несколько будто намеренно неровных мазков лопаткой, «размазывая» ещё несколько цветов: серый, светло-коричневый, чёрный, бледно-жёлтый…
- Вам не кажется, что это всё немного чересчур?
Анабель вздрогнула, оборачиваясь на незнакомый голос. Стоящий рядом с ней молодой человек махнул рукой, в которой держал бокал с шампанским, неопределённо указывая на распределившихся по залу людей, официантов, музыкантов…
- Вся эта гламурная публика, скрипки, чёрт, тут даже икра есть! – парень усмехнулся, делая, кажется, немного нервный глоток из своего бокала. – А всё ради чего? Ради этой непонятной мазни? – он кивнул в сторону картины, которую так внимательно разглядывала женщина. Алессандра чуть сощурилась, изучая молодого человека и пытаясь разгадать, играет ли он или таким неловким образом выражает случайной посетительнице своими искренние беспокойства.
- Мне нравятся ваши работы, - наконец, с мягкой улыбкой проговорила она. Естественно, Алессандра сразу узнала виновника торжества. История двадцатидвухлетнего художника была банальна – он попался на глаза влиятельной сильной женщине, которая восхитилась то ли его талантом, то ли юным телом, однако же, покровительствуя своему протеже, побеспокоилась о том, чтобы мир искусства узнал о нём с должным размахом. Подобное стечение обстоятельств было невероятной удачей для творца, но, возможно, для молодого человека всё это оказалось немного слишком быстро и немного слишком «слишком».
- Что меня выдало? – спустя небольшую паузу развёл руками парень.
- Ваше лицо, - улыбнулась Анабель. – Простите, но не знать, как выглядит художник, было бы крайне непрофессионально.
- Значит, то, что вы сказали о моих картинах – это деловой такт?
Алессандра лишь наигранно неодобрительно щурится и вновь поворачивается к полотну перед собой. Густые краски отражаются в светлых глазах.
- В экспрессионизме главное – это эмоция…Что вы чувствовали, когда писали её? – спустя несколько мгновений тишины спрашивает Алессандра.
- Имеет ли это по-настоящему значение для «зрителя»?.., - задумчиво отвечает юноша. – Гораздо более интересный вопрос, что вы чувствуете, когда смотрите на неё?
Сантьяго не спешит со своим очевидный ответом, вновь впитывая сдержанное буйство красок на полотне.
- Печаль, - проговаривает женщина, вдруг едва шевеля губами и чувствуя, как спрятанные в карманы ладони сжимаются в кулаки.

Алессандра практически неотрывно следит за пустой дорогой, радуясь возможности сосредоточиться и не слишком отвлекаться на тяжёлые мысли, беспорядочно мечущиеся где-то глубоко внутри.
Сантьяго не жалеет о принятом решение, но это вовсе не значит, что ей уже не страшно. С момента их сложного, но такого важного разговора в мастерской Райан ни разу не проявил по отношению к бывшей возлюбленной агрессии, и Алессандре так безумно хотелось верить в то, что мужчина действительно больше не хочет мстить…Сейчас она открывается перед ним вся без остатка, и если Кэмерон всё же решит вонзить предавшей его женщине нож в сердце, на руках у него окажутся все козыри.
Ведь Маркус будет рядом с ним.
- Что ты ему говорила про меня? – тихий голос Райана нарушает тишину, длящуюся уже больше часа, и Алессандра почти вздрагивает. Женщина на мгновенье чуть поворачивает голову в сторону, чтобы украдкой взглянуть на мужчину. Она не знает точно, почему он задаёт этот очевидный вопрос только сейчас…Может, он просто боялся услышать ответ? Всё происходящее и так даётся Райану нелегко, а узнать, что родной сын считает его мертвецом или убийцей…на сколько новых испытаний у него хватит сил?
Сантьяго вновь поворачивается к дороге и молчит…пару мгновений, не больше. Она не пытается выбрать тактику или придумать ответ, она просто мысленно возвращается в тот день, когда мальчик впервые задал ей такой простой, такой безумный вопрос: «где мой папа?».
Алессандра, наверное, могла сказать ему что угодно, повернуть историю под себя, заставить ребёнка поверить то, что никого, кроме неё для него и нет, но женщина никогда этого не хотела.
- Я говорила ему, что его папа…путешественник…, - проговаривает Алессандра, закусывая губу, вновь понимая, как странно и почти нелепо звучат эти слова. – Я говорила ему…что он потерялся…, - не умер. Не ушёл. – И что каждый день…он ищет дорогу домой…
Сантьяго не смотрит на Райана, она боится, что если взглянет, то не выдержит волны его невыносимой боли. Она продолжает смотреть вперёд, не отрываться от ровной, пустой дороги, которая приведёт их к мальчику, который уже так давно их ждёт.
Небольшой дом находится в достаточном отдалении от города, чтобы подарить семье уединение, но достаточно близко, чтобы они могли легко добраться до него в случае несчастья. Если пройти через небольшой лес, уходящий чуть восточнее от дома, то можно выйти на дорогу, чтобы добраться до которой от шоссе придётся потратить лишние минут двадцать. В той стороне, на небольшой платной парковке у Алессандры стоит неприметный автомобиль, в багажнике которого лежат собранные для экстренного побега сумки. Алессандра всегда надеялась на то, что все эти отходные пути ей не понадобятся, но.
Остановившись, Алессандра глушит мотор, и мгновенье-другое сидит, не двигаясь. Она поворачивается к Райану. Она хочет спросить идиотское «готов ли ты», но в голове упрямо и страшно звучит «пожалуйста, не забирай его у меня». Сердце колотится в груди Сантьяго, как сумасшедшее, а дыхание сбивается. Она знает, что то, что она делает, это правильно, она хочет это сделать, но Боже, как же ей страшно, что этот шаг уничтожит в ней последнее, что заставляет её жить…
Сантьяго не успевает ничего сказать и ни о чём попросить. Дверь светлого дома открывается, на пороге появляется Мерседес. Алессандра тут же выходит из машины, зная, что за мексиканской гувернанткой последует …
- Mama, mama, mama, mama!
Мальчик топает по ступенькам крыльца так громко, что, кажется, сейчас разобьёт доски. Алессандра падает на колени, распахнув объятия, в которые спустя мгновенье бросается этот маленький ураган.
И всё сразу становится неважным…Когда она держит его, когда снова слышит, как он смеётся, когда она чувствует, как он обвивает руки вокруг её шеи, как сцепляет ноги на её талии, когда она прижимает его к себе, когда целует светлую макушку, с трудом заставляя себя оторваться – тогда она знает, что самое важное, самое правильное в её жизни сейчас в её руках.
- Mama, я так скучал! – Маркус снова скачет с испанского на английский, но Алессандра лишь смеётся.
- И я ужасно скучала, мой родной! Дай я на тебя посмотрю…Боже, как ты вырос! Невероятно! Глазам своим не верю! Мерседес что, кормила тебя кашей из волшебных бобов?
- Нет, овясную, посто очень хорошо ел! – довольно смеётся мальчик.
- Овсяную, наверное?
- Овясную!
- Ну, хорошо, - улыбается Алессандра, качая головой.
- Я рисовал собаку…, - тут же спешит доложить маме мальчик.
Алессандра готова слушать все эти маленькие детали его такой обычной жизни хоть целый день, но сегодня….сегодня день, когда она не одна.
- Это здорово, малыш. Маркус…у нас сегодня гость, - лицо мальчика удивлённо вытягивается, и он поворачивает голову в сторону стоящего около автомобиля Райана, словно замечая его в первый раз, что, возможно, недалеко от истины. Балансируя ребёнка на своём бедре, Алессандра ловит взгляд мужчины. – Это мамин друг. Он очень хороший. И он очень хочет с тобой познакомиться…, - мальчик, крайне редко встречающий незнакомцев, смущается и сначала прячет лицо за волосами матери. – Ну-ну, - смеётся Алессандра, чуть щекоча его. – Не робей. Давай поздороваемся. Это Джейсон, - Маркус не знает реального имени матери, пока не стоит знать и настоящего имени отца.
Отзывчивый ребёнок быстро оттаивает и спустя мгновенье поворачивается к мужчине, задумчиво разглядывая его, а затем чуть улыбается и машет ему ладошкой.
- Hola!
Отлично…Знаешь, милый, Джейсону нравятся собаки. Может ты покажешь нам, что нарисовал?
И ребёнок уже пытается соскочить с рук матери, чтобы бежать в дом за своими творениями.

Отредактировано Anabel Rice (2018-02-10 04:14:00)

+1

3

В тишине гостиной слышится доносящийся со двора рев и пронзительный мальчишеский смех. Мерседес замерла у лестницы и ждет.
Вскоре в холл врываются высокий светловолосый мужчина с аккуратной бородой и такой же белобрысый мальчишка. На их лицах то и дело расцветают одинаковые улыбки, и гувернантка невольно улыбается в ответ.
Маркус лежит на плече отца, раскинув в стороны руки и стараясь держать ноги прямо и задирая пятку повыше – они играют в самолет, а у самолета обязательно должны быть крылья и хвост, иначе он не полетит. Оба рычат, подражая реву двигателей, но отец справляется лучше, потому что у него и голос пониже, и сдерживать смех он может гораздо дольше. Они бегут (то есть бежит, конечно, только Итан – Маркус летит, он же – самолет!) к лестнице на второй этаж.
- Мистер Райс, вы помнете смокинг, - предупреждает Мерседес на испанском, не предлагая никакого решения этой проблеме. Она просто следует за хозяином дома и своим маленьким подопечным, чтобы помочь уложить мальчика спать.
- Ничего страшного, Мерседес! Если смокинг помнется, я просто надену другой… Да, Маркус?
- Да! – радостно откликается сын, и по коридору снова разносится рев двигателей.
Итан наклоняется в сторону, чтобы на вираже малыш не ударился руками-крыльями о дверную раму, вбегает в комнату и падает вместе с ребенком на его кровать. Под общий смех Маркус, оказавшийся при приземлении сверху, обнимает тонкими ручками за шею и прижимается лицом к его затылку.
- Круто полетали! Давай еще?
Итан накрывает руки сына своими ладонями и чуть сжимает: в его жизни нет никого роднее и ценнее, чем этот малыш. Любовь к мальчику была такой пронзительной, что от одной мысли о нем глаза начинало щипать от гордости и бесконечной привязанности, потребности быть рядом, помогать ему, защищать мальчика… и его мать.
- Не сегодня, Маркус. Ты видел, сколько уже времени? Мерседес будет недовольна нашим поведением. К тому же твоя мама уже заждалась меня. А мы с тобой обсуждали, что джентльмен не должен заставлять свою даму ждать. Я что же – не джентльмен? – Итан перевернулся на спину, чуть придавив сына, который в ответ снова захохотал, несмотря на то, что ему стало чуточку грустно.
- Джентльмен. Маму нельзя заставлять ждать, - ответил малыш, немного успокоившись. Они полежали вместе на кровати еще полминуты до появления Мерседес, напомнившей, что у обоих мужчин есть дела: Итану пора переодеваться и заодно надеть ботинки (его вид в смокинге и босиком гувернантка не стала комментировать, спасибо), а Маркуса ждет ванная и постель.
- Я люблю тебя, парень, - переходит Райс на английский, целуя в макушку свое сокровище. – Спокойной ночи. Завтра ты мне расскажешь, что тебе приснилось, - мужчина подмигнул и прижался лбом ко лбу мальчика. Оба ритуально прикрыли глаза. Теперь можно было расставаться на целую ночь.
- Я люблю тебя, папа… - самые главные слова в жизни Итан мог теперь слышать каждый день.
У них с Алессандрой были непростые отношения, а нечто в прошлом до сих пор не давало обоим покоя, но эта женщина подарила Райану смысл жить, и однажды он найдет в себе силы не просто простить ее, а забыть о тех днях, когда между ними пролегла пропасть, просто вычеркнуть их из своей истории.
_____________

Все новые договоренности итогово были достигнуты еще на прошлой неделе: теперь у Райса есть альтернативная точка на границе с Мексикой для вывоза своих грузов, часть из которых входят в категорию «национальное достояние». Сегодняшний вечер – лишь обязательная формальность, знак уважения к партнерам. Эверетт счел это по-настоящему важным, Итану пришлось согласиться.
Они не говорят непосредственно о работе, но обсуждают последние аукционы произведений искусства и древностей, стараясь не упоминать, что речь идет о черном рынке, они поднимают тему юридических вопросов собственности, но ни слова о том, что оформлять ее планируется на украденный предмет, чтобы не привлекать внимание немногочисленных журналистов, приглашенных на официальное открытие выставки, но хорошо понимают все, что остается недосказанным.
Как странно, что спустя столько лет, Райан Кэмерон опять играет в эти игры… И у него неплохо получается.
Как и у его восхитительной супруги.
Конечно, Алессандры больше нет, но Анабель производит потрясающее впечатление на гостей и партнёров по бизнесу: красивая, умная, скромная, преданная своему мужу и их общему делу. Она держится на высоте, но Райан понимает, как тяжело дается вынужденная публичность женщине, привыкшей прятаться не столько от мира, сколько от собственной матери. И мужчина не знал, как доказать Анабель, что он снова в состоянии защитить ее и их сына от любого видимого врага. Слов явно было недостаточно, а дело… Итан готов был молиться, надеясь, что глухой всевышний все-таки не позволит случиться несчастью, из-за которого придется перейти к делу. Да хранит Господь его семью.
- …. Итан?
Мужчина вынырнул из своих мыслей и посмотрела на Гидеона Эверетта, младшего брата его партнера. Он был первым сыном от третьего брака их общего отца. Разница в возрасте с братом составляла почти двадцать лет. Можно сказать, что они с Итаном были друзьями. Райсу такая дружба давала доступ в дом Эверетта и сторонника внутри клана. А Гидеон приобретал некоторую значимость в глазах Артура. В их мире поддельными могут быть не только картины.
- Я с тобой уже минут десять разговариваю, а ты улыбаешься и…
- Прости, задумался.
- Я заметил. Я хотел попрощаться. Собираюсь уходить, - мужчина протянул руку Райсу. Итан кивнул и сжал ладонь Гидеона.
- Передавай привет Белле, - жена младшего Эверетта была на девятом месяце беременности, а потому не могла лично присутствовать на приеме. Возможно, Гидеону следовало бы остаться с ней, но в их бизнесе нельзя было надолго выпадать из обоймы, слишком высока конкуренция. Райан не знал, что именно гнало мужчину из дома в галерею: страх потерять свое место или сложности в общении с уставшей от своего положения супругой, - он точно знал, что не поступил бы так с Алессандрой… если бы у него был шанс оказаться рядом в тот момент.
Итан невольно вздохнул, и это не осталось незамеченным.
- Что такое? – Гидеон нахмурился, не выпуская руки друга.
- Просто устал, - соврал Райс. Разве может он рассказать кому-то, куда в последние годы так быстро бежит? Для начала он вернулся в дело и создал логистическую компанию, которая работает сразу в двух мирах – законном и том, что находится за пределами первого, - наладил пути вывоза из Штатов и Европы произведений искусства в страны, из которых их проще переправить покупателям. Затем позволил появиться на сцене Райану Кэмерону, который «вернувшись из Мексики» улетел в Юго-Восточную Азию, чтобы стать частью черного рынка валюты в том регионе. С недавних пор Итан и Райан стали партнерами, что позволило «им» проворачивать даже очень сложные сделки в регионах, где с трудом можно найти нужно количество долларов даже на покупку стиральной машинки. Дело Райсов разрастается, на счетах есть деньги, чтобы поддерживать легальную сторону их жизни, авторитет Итана растет, но разве это все важно?
Он богат и влиятелен, но нравится ли ему тот, кем он стал, нравится ли такая жизнь?
- Мы тоже собираемся домой. Ты не видел Анабель?
Гидеон понимающе кивнул.
- Видел. Вон там, - Эверетт указал на восточную стену здания. Блондинка стояла у огромного полотна молодого художника, которого чествовали этим вечером.
- Спасибо…
– До встречи, - Гидеон хлопнул Райса по плечу и удалился.
- До встречи, - тихо откликнулся Итан, хотя его собеседник уже прощался с другими людьми.
«Пора домой…»

На самом деле, мужчина точно знал, где находится его супруга. Ни одной минуты за вечер он не выпускал Анабель из поля зрения, ощущая смутное беспокойство, рождавшееся из-за опасений самой девушки. Итан оценивал обстановку вокруг так, будто снова оказался в тюрьме, где, чтобы выжить, глаза нужно иметь даже на затылке, а заодно считывать не просто взгляды или жесты окружающих, но их мысли и тайные желания. Впрочем, было очевидно, что среди этой блестящей публики вряд ли найдется хоть один сумасшедший, который решится покуситься на покой и видимость хорошего настроения миссис Райс, а потому внимание Итана все чаще сосредотачивалось на самой блондинке.
Когда-то их связывало не только общее дело. Между двумя молодыми ценителями искусства полыхала не остывающая с годами страсть. Ее подпитывало все, что их окружало: картины и их истории, деньги, которые приносила их продажа, адреналин от сделок, совершаемых на черном рынке, общий успех… Итан давно поймал себя на мысли, что все чаще стал вспоминать те почти забытые времена, упоминания о которых в их доме считались неуместными, ведь Райсы только на публике были идеальной семьей. Впрочем, самой важной частью зрительного зала был маленький Маркус, а потому его родители продолжали свой спектакль даже вдали от чужих глаз. Только ночью они расходились по разным постелям в смежных комнатах, где мужчина половину ночи проводил в попытках понять, кто он такой и чего хочет от своей жены. Можно сказать, что Итан и Анабель после всего пережитого по отдельности смогли снова стать отличной командой. Но Райан все чаще задумывался о том, что хочет чего-то большего, просто не знал, как об этом заговорить со своей идеальной супругой.
Может быть, после стольких лет пора было смириться? Найти любовницу, удовлетворять физические потребности на стороне, а дома продолжить играть свою роль? Но Итану претила мысль об измене матери своего сына. Он не хотел бы, чтобы Маркус однажды мог обвинить отца в предательстве. К тому же Райс хорошо понимал, что дело не просто в удовлетворении сексуальных желаний. Мужчина когда-то был чертовски счастлив. Он лишь хочет, чтобы это ощущение к нему вернулось.

Итан смотрит на спину Анабель, замершей на фоне огромного полотна, словно сама была вписана в картину. Как часто он наблюдал подобное в прошлом, когда Алессандра застывала перед работами любимых или новых художников, погружаясь в них, чувствовать, связывать каждый мазок кисти с теми или иными эмоциями и ассоциациями, позволяя избранным произведениям стать частью своего сознания. Они не меняли женщину, которую Райан так любил, они будто делали ее крепче, сильнее, увереннее на выбранном пути. Это завораживало и возбуждало, но сейчас Итан не позволяет себе задуматься о том, что простой черный костюм и шелковая майка скрывают под собой стройное, гибкое тело…стоп! Это было просто неуместно в их нынешних взаимоотношениях. Райсу казалось, что даже допуская потенциальную возможность секса с собственной женой, он пересекает границы какой-то запретной зоны. И это покушение на священные территории может разрушить их хрупкий мир.

Итан расстегивает еще одну пуговицу на своей рубашке и ставит свой недопитый перье с мятой и лимоном на поднос проходившего мимо официанта.
- Может шампанского?
- Нет, спасибо, - Райс почти не пил с того дня, когда узнал о существовании сына. Тюрьма серьезно подкосила его здоровье, а потому желудок и печень не могли выдерживать серьезных нагрузок, что не мешало, конечно, Джейсону упиваться до беспамятства ежедневно в течении почти девяти месяцев. Но сейчас у Райана появился смысл жить, и этот смысл звал его «папой», прижимался лбом к его лбу, делился своими детскими секретами, а в результате мужчина не нуждался ни в чем, что способно оглушать мысли, мечущиеся в голове. Впрочем, прямо сейчас довольно сложно было переключиться на сына…

Райсу понадобилось еще около десяти минут, чтобы найти Артура Эверетта и попрощаться с ним. Лишь затем он смог присоединиться к Анабель и ее собеседнику.
- Арчибальд, - Итан кивнул художнику. Их представляли друг другу ранее. – Позволь мне похитить свою жену. Я обещал ей, что мы окажемся в номере отеля не позднее двух часов ночи, и, кажется, моя пунктуальность уже под сомнением, - Райс улыбнулся, мягко касаясь спины женщины между лопатками, безмолвно спрашивая, готова ли Анабель уйти, хотя в этом не было необходимости. Алессандра сможет выдохнуть лишь тогда, когда окажется вдали от всей этой толпы людей.
Еще минут семь ушло на обмен любезностями: удивление Арчи, что Итан умудрился удостоиться любви подобной девушки, заявления Райсов о том, что художника ждет большое будущее, и просьбы передать организатору приема самые лучшие отзывы о мероприятии.
- Я уж думал, что застряну там до утра, - шепотом признался Итан, поддерживая жену за локоть на скользких после дождя ступенях.
Внизу он отдал парковочный талон парнишке в серо-синем плаще, и через минуту был подан арендованный на этот вечер роллс-ройс. Итан распахнул дверь перед Анабель, затем открыл заднюю, небрежно бросил на сиденье свой плащ и, наконец, сел за руль. Путь до их последнего дома занял около двух часов, поэтому Райсы сняли номер в пятизвездочном отеле, расположенном в десяти минутах езды от галереи, в которой проводился прием. Две отдельных спальни, просторная гостиная между ними, огромный балкон с видом на Новый Орлеан.
Они доехали до отеля в тишине, поднялись наверх и заперли дверь. Последний акт представления на сегодня отыгран.
Итан снял пиджак и повесил его на ближайший стул, затем вышел на балкон, полюбоваться черным небом в редких мазках тающих облаков, на котором из-за света города почти не видно звезд. В его черепной коробке властвовала такая же чернота или пустота. Райс ни о чем не хотел думать.
- Спасибо, что поехала со мной сегодня, - он не вернулся в гостиную, просто замер в дверях. Голос мужчины звучал тихо и устало. А в глазах легок читалась признательность и чувство вины. – Прости, что не смог ничего сделать, чтобы ты осталась дома. Как ты?

Отредактировано Ethan Rice (2018-03-24 23:33:37)

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Зеркала отражают одни лишь маски; 24.04.17


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC