Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

Новости ADS: Вот и наступило долгожданное "скоро", и новый сезон ADS открыл свои двери! К Вашим услугам свежеиспеченный информационные темы с подробностями о новом сезоне, ссылки на которые можете найти в навигации ниже. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » you're worse than nicotine, 20.02.2017


you're worse than nicotine, 20.02.2017

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

20 февраля 2017г.
поздний вечер, 21:00

«you're worse than nicotine»
___________________________________________
by Michael Flynn, Charles Adler

https://i.imgur.com/vqShBHR.gif https://i.imgur.com/1b9BLOO.gif
___________________________________________
краткое содержание

Второе свидание, предсказуемо, проходит не в реалиях ресторана, а куда более интимной обстановке. В смысле - за городом, на капоте джипа Чарли.
___________________________________________
Пригрод Ньюпорта, штат Род-Айленд.

Отредактировано Charles Adler (2017-11-03 04:23:42)

+1

2

одет

Я за тобой заеду.
Майкл в предвкушении улыбается экрану смартфона, на котором высвечивается сообщение с уже чертовски знакомого номера. В его жизни появился Чарльз. Чарльз и его племянница. Чарльз и его брат. Чарльз и его собаки. Чарльз и 1001 извинение за "тот ужасный вечер" - между прочим, вечер закончился просто прекрасно. Мужчина успел заметить, что кудрявый тащится от пиццы. Кажется, он прикрывал глаза, когда делал очередной укус. Адлер был очень интересным - говорил на разные темы и давал каждый раз всё новую информацию. По телефону рассказал, что племянница спрашивала, стал ли уже Майк его парнем. Этот вопрос был под... под вопросом. У них пока не было определённости - наслаждались обществом друг друга. Но между встречами образовались пробелы, стоило журналисту закончить статью о работе отдела. Это не могло не раздражать - у Флинна появилось навязчивое желание видеть детектива, а ещё трогать его - при любых обстоятельствах и возможностях. Но между ними сейчас было полгорода. Нет, они не отменяли и не переносили встречи, просто не назначали. "Когда будет время - сообщи" - однажды выдал ирландец сомневающемуся брюнету. Похоже, что оно появилось.
- У меня по жизни злой приход, я так живу, это называется реальность. - Журналист сидел в офисе и выслушивал бред своего коллеги, попутно пытаясь закончить материал. Сроки не то что поджимали - просто хотелось как можно скорее расквитаться. Стив заводит свою балалайку и говорит долго – про цензуру, про кодекс Хейса, про поджог Рейхстага, про дегенеративное искусство, про Франко, про 37 год, про уицраоров и Гагтунгра. Мужчина уже устало потирает переносицу и закрывает глаза. Вывод один - у коллеги в мозгах слишком много мозгов. Он из тех, кто залипает в новости, блоги, форумы, а потом делает выводы.
- Стиви, малыш, слушай, раз все равно край, раз все кончено, то может тогда нахер твои переживания, может купим стволы, две обоймы, три, сорок обойм, черт, все обоймы в мире и пойдем в твой цензурный комитет. Серьезно, сейчас волыну купить легче, чем белый, поедем и разъебем их всех. Да, потом нас тоже пристрелят. И мы упадем. Но знаешь, капли крови твоей горячей как искры вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы и света. - Флинн старается быть серьёзным. Прекрасную работу журналиста об одной небезызвестной политической партии завернули на полпути, вот теперь он и рвёт на себе волосы, изрядно портя настроение. И Флинн начинает жалеть, что он не закончил всё утром, когда была такая возможность. Совсем не хотелось быть вот таким - загруженным и измотанным перед Адлером. Хотелось цвести, пахнуть и улыбаться. И сорвать, наконец, этот гребаный цветок, который вечерами так томно разговаривал с ним (кажется из ванной комнаты). - Я глубоко уважаю твою паранойю, но я был уверен, что период шапок из фольги мы уже давно прошли. - Отрывается от экрана и смотрит на мужика перед собой, что сильно стискивает кружку с кофе. - И вообще, у меня сегодня свидание с потрясающим мужиком, не порть весь настрой. - Поднялся с места и повернулся к стене, где висело зеркало. За спиной было что-то почти оскорбительное, ведь Стиви - тот ещё гомофоб (потому что в старших классах его высмеял старшеклассник, в которого парниша влип), но лишний раз говорить такое громко перед Майклом... - Я приеду и проверю состояние твоих зубов. Кажется,  они тебе слегка поджимать начали. - Огрызнулся, чтобы его было слышно. Боевой настрой вернул и с видом победителя вышел на улицу, прихватив с собой кожанку и коробку, так как они договорились погулять (а кое-кто не жрал).
Джип Чарли ожидает его у здания. Журналист радуется тому, что сегодня без тачки - живёт не слишком далеко, а погода располагала к прогулкам. Не всё же жопу свою катать на колёсах. Открывает дверцу и садится на пассажирское, улыбается Адлеру, смотрит-смотрит на него опять слегка помятого и такого...классного. Нет, серьёзно, в нём всё было отлично.
- Добрый вечер, прокатишь меня? - Подмигивает мужику и пристёгивается, а то хороший коп будет плохо ругаться. - Куда отправляемся? - Откидывается на спинку и трет глаза, уставшие пялиться в монитор. - Я тут решил, что в моем возрасте можно не переживать за бока. - Ставит коробку со средней пиццей на колени и чуть приоткрывает крышку, чтобы машина вся пропахла этим божественно-непередаваемым ароматом. - Только привезли. Я подумал, что ты не откажешься немного поесть. - Майк и пожрать идут рука об руку. Тут не в коня вообще корм, он может есть в невероятных количествах и не набирать совершенно. Чаще даже сбрасывать. Любая баба позавидует. - Всё в порядке? - Смотрит обеспокоенно-заинтересованно. Мужчина рядом то ли нервничает, то ли просто устал. -Скоро выйдет статья, кстати, там есть твое потрясающее фото. Ты на нём более, чем серьёзный. - Инстинктивно наблюдает за дорогой, потому что даже в качестве пассажира навык никуда не девается. Они выезжают к парку, судя по дороге. Мимо проплывают фары машин - стремительно темнеет. - Как дела у твоих домашних? - В голове столько мыслей и вопросов, но последний час работы просто выбивает его из колеи, а ещё желудок напевает песнь кита, потому что пусто там совсем.
Тачка останавливается на пригорке. Все как в фильмах, где в определенном месте молодые парочки сосутся в машинах, что их там целый скоп. Но здесь более уединённо, хотя в Ньюпорте есть площадка для поцелуев. Открывается отличный вид - ещё не совсем темно, но уже видно полумесяц. Майкл первый выскакивает из машины и забирает пиццу, кладёт её на капот.
- Я ужин приготовил. - Оборачивается на Адлера и широко улыбается. Ему нравится смотреть. Нравится видеть. - Угощайся. - Откидывает крышку, достает кусок и откусил, сыр тянется. Ещё одно умение Майки - чертовски эротично есть. Ну так, чтобы точно обратить внимание на сей прекрасный процесс.

+2

3

джинсы, простая серая футболка и черная рубашка, черные кеды, кожаная куртка

Последние мгновения их первого свидания прошли так, как никак. Чарли старался надышаться храбрости и таки поцеловать Майкла на крыльце, но его вновь что-то остановило, хотя он вот-вот уже почти шагнул вплотную к писателю. То ли мужчину вновь страхом накрыло, то ли его обеспокоила возможность тайной слежки из окон. Если Грейс абсолютно точно готовилась ко сну, то Кэссиди наверняка к стеклу прилип просто намертво, карауля старшего брата и зачатки его отношений с Майклом. Чарли замешкался, отступил, неловко провел ладонью по своему затылку, сжимая пряди темных вьющихся волос, замялся и чуть быть не протянул руку для прощания, выдавая эпическое «ну, до встречи». К великой радости, детектив осекся вовремя и просто попрощался, неловко улыбаясь, добавил, что время отлично провел и, дескать, было бы неплохо еще встретиться.

Кэссиди встретил его разочарованным «ну Чак!», но Чак только отмахнулся – он и сам понял, что растерял все навыки боевого соблазна за годы семейной жизни. Теорию детектив помнил отлично, а вот практика у него сильно начала хромать. На обе руки, ноги и голову. Однако, Майкл исправно звонил, чем внушил уверенность – подождем, спешить некуда, моя к тебе симпатия никуда не испаряется из-за твоего смущения. Чарли вздохнул с облегчением и их общение переросло в разряд выжидания нового свидания и деловито-намекающего общения по мобильному. Мужчине так было явно проще. Намного проще. Конечно, по утрам их телефонный флирт был маловероятен, а разговор превращался в монолог Чарли в основном, опасно балансирующий на грани циркового представления: Адлер пытается накормить собак, Грейс и себя одновременно, левой рукой собирая себя же и Грейс – её в школу, себя на работу.

Да, конечно, я… ЛАНДО, ФУ!.. Что ты опять сожрал?! Нет, не ты, — детектив виновато хохочет в трубку, — ты можешь есть печень и не ФУ, Я СКАЗАЛ! Иди отсюда! И не смотри на меня так… прости, что?.. Ландо попытался съесть каплю моющего средства, на пол попала, — мужчина недовольно качает головой, — как только – так сразу, я очень хочу встретиться, просто сейчас я… Я ВИЖУ, КАК ТЫ ОТДАЕШЬ ЕМУ КОТЛЕТУ, ГРЕЙС! — наверняка, Майк отдаленно слышал ответный тихий писк девочки «у тебя нет глаз на спине», — У меня есть глаза на спине, затылке, пятках и даже на заднице! Ешь котлету, нельзя питаться одной картошкой!

Словом, Майк по утрам, если звонил, мог вообще не говорить совершенно ничего, а просто слушать, как Чарли выполняет роль отца, матери, брата, дяди, сестры, тети, бабушки, дедушки и вообще всех родственников разом до пятого колена включительно. В принципе, чаще всего Майкл, очевидно, так и делал – просто слушал.

Следующий круг цирка начинался, если Майк звонил на работу. Здесь уже Чарли мог говорить спокойно, но время от времени вворачивал фразы, которые никак не относились к их разговору. Мог внезапно прикрикнуть «почему здесь половины информации нет?», или выдать гневное «ты что, все дела свои раскрыл, сидит пончики ест», а так же возмутиться «идиоты! какой кретин вам вообще жетоны выдал?!». Майк при этом наверняка мог расслышать сконфуженный ответ этих самых идиотов «ну…ты выдал».

Самое интересное начиналось вечером. Пожалуй, именно в это время они с Майклом и созванивались чаще всего – когда Грейс уже спит, собаки выгулены и спокойны, а дела в участке не забивают полностью разум Чарли. Вот тогда, в тишине грядущей ночи, детектив наконец-то вспоминал, что такое быть соблазнительным и как увлекать симпатичных ему мужчин. Чарли шептал в микрофон фразы, от которых у самого по низу живота проходила сладкая волна. Он умудрялся тихим и томным голосом произносить совершенно простые слова в абсолютно развратном контексте. К примеру, однажды, когда Чарли расслабленно валялся в ванне и говорил с Майком, писатель поинтересовался, думает ли о нём детектив, хочет ли действительно встретиться или просто тянет резину. Чарли без задней мысли и совершенно похотливо шепнул «хочу так сильно, что вчера пришлось подумать о тебе, стоя в душе». Следом Майкл напряженно поинтересовался «что ты имеешь в виду?» и получил в ответ еще более развратное «о, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду». Судя по звукам, Майк там не то захлебнулся, не то начал орать в подушку от осмысления одного простого факта – Чарли дрочил, думая о нём. Феерически. Детектив был горд собой безмерно и, конечно же, надеялся, что этой ночью писатель не сможет уснуть, пока не передернет, думая о нём.

Время свободное всё же нашлось. Пара расследований завершилось, смены Чарли отдежурил, так что ему ближайшие пару дней не придется метаться между домом и работой, поочередно забирая то работу на дом [в лице папок с делами], то дом на работу [в лице Грейс, с которой некому посидеть]. И как только появилось время для второго свидания, детектив позвонил Майку с самодовольным «хозяин подарил Добби отгул, Добби свободен!». Само собой, больше Чарли в рестораны не рвался – этот этап пройден. К тому же, он твердо намеревался поцеловать писателя, а снующие вокруг официантки как-то не располагали к этому. Потому: парк за городом, холм, звезды, тишина и они двое. Что может быть романтичнее?..

Только горячая пицца от Майка. Чарли тут же захватывает зверский голод, хотя он совершенно точно позавтракал и даже пообедал. Вот ведь мерзавец! Наверняка обратил внимание, с каким непередаваемым удовольствием детектив лопает пиццу и тянется за «ок, последний кусочек…», хотя уже лежит колобком на диване и едва-едва может говорить.

Ты мстишь мне за сладкое! — возмущенно восклицает Чарли, начиная смеяться. — Но это приятная месть, пожалуй, я ею буду наслаждаться! — мечтательно добавляет детектив, поглядывая жадным взглядом на тонкое тесто с толстым слоем начинки, щедро посыпанную сыром. Веселье Чарли вдруг заканчивается, когда Майк затрагивает тему лишнего веса. Детектив неуютно ерзает на сиденье, ведя машину и сосредоточенно глядя в окно. Конечно, он не был из тех стереотипных копов с жирком, которым огромный живот не дает разглядеть собственного члена [честно говоря, таковых мужчина и сам презирал – как вот они будут за преступниками бегать?], однако и худым Чарли назвать нельзя было. Коренастый, плотный, пусть и без лишнего веса. Однако сейчас вдруг обеспокоился, что его тело может быть для Майка недостаточно притягательным. Майк ходит в обтягивающей майке и кожаной куртке, которая едва ли может скрыть изгибы подтянутого тела писателя. Он, казалось Чарли, мог жрать всё подряд и в больших количествах, при этом не только не набирая лишний вес, но еще и сбрасывая его попутно. Детективу повезло куда меньше – он был из тех людей, которые просто подышат рядом с пончиками и наберут с десяток лишних килограммов. Чарли совершенно точно знал – если бы не ежедневные пробежки и тренировки [он ведь коп, он должен быть в форме], то лишних боков бы себе наел точно.

Решил меня откормить, чтобы я никуда не сбежал? — шутит мужчина, стараясь высмеять захватившую его мгновением назад проблему. — Но так и знай, если наберешь лишний килограмм – найду себе кого-нибудь постройнее, — Чарли усмехается и одаривает Майка широченной улыбкой. Само собой, детектив говорит это совершенно несерьезно.

О, отлично! — восторженно подхватывает мужчина. — Надеюсь, это не то фото, где я серьёзно и задумчиво ковыряюсь в трупе молодой девушки, — добавляет детектив чуть погодя. Конечно, вышел он там, кажется, весьма хорошо, но вот антураж так себе. Он, патруль, река, раздутый труп, голубые перчатки из тонкого силикона на руках, подобные хирургическим. Очень атмосферно.

Чарли поворачивает к парку за городом и неспешно катит по проселочной дороге, стараясь собирать поменьше кочек.

Грейс всё еще требует рапорт – парень или не парень, — детектив слегка морщится; концепция «мой мужчина» звучит лучше и куда солиднее в отношении Майкла – из «парня» он вырос давным-давно, как и сам Чарли, — Кэссиди лезет на стену на работе, называя всех идиотами, — это семейное, — так что у него нет времени давить меня этими же допросами, — детектив коротко смеется, бросая быстрый взгляд на Майкла, — блохастые по тебе скучают, особенно Келли, — о, да, овчарке писатель крайне понравился, судя по тому, как она однажды кинулась ему лицо вылизывать, перебравшись с заднего сиденья автомобиля на переднее, всем своим весом напрыгивая на колени Майка.

Чарли паркуется на холме, сминая шинами пожухнувшую траву стремительно уходящего лета. Как только джип останавливается, Майкл первым вылетает из машины, располагая пиццу на капоте. Чарли, тихо смеясь, выбирается следом и не спеша подходит, оценивающе глядя на их роскошный импровизированный стол.

Потрясающе, дорогой, моё любимое блюдо! — проникновенно подхватывает детектив, стараясь скрыть веселую улыбку. Чарли оказывается совсем близко и запрыгивает на капот, садясь, после чего берет кусочек пиццы и откусывает. Всё это время не сводя с Майка взгляда. Он не уверен, что соблазнительнее – то, как Майкл ест или пицца в его руках. С довольным мычанием Чарли жует и закрывает глаза в экстазе. Это, блять, лучше секса!.. Впрочем, он бы для начала попробовал Майка, чтобы не быть столь предосудительным. Вдруг писатель окажется лучше горячей пиццы?

Потрясающая пицца, — хвалит Чарли, растягивая сыр и медленно втягивая его в себя, — надеюсь, тебе не пришлось никого за неё убить, иначе мне придется тебя арестовать, — детектив замолкает на миг, а затем приподнимает выразительно обе брови, — хотя я бы с удовольствием тебя приковал, — о, да, разговоры по вечерам, что были совершенно развратными, хотя ни одного пошлого слова так и не прозвучало, пошли Чарли на пользу. Вот уже в лоб говорит о наручниках, которые использовал бы не по назначению.

На работе всё в порядке? — детектив стремительно меняет тему, беспокоясь, что Майк сейчас начнет сейчас флиртовать напропалую, а так Чарли не умеет: обходные пути, намёки, полувздохи – это он профессионально делает, а вот сообщить напрямую что-то развратное мужчина пока не сможет. — Ты был какой-то напряженный, — детектив пожимает плечами и внимательно смотрит на Майка. Судя по рассказам писателя, у него на службе тоже кругом одни идиоты. Чарли справедливо полагал, что ему всё же повезло меньше – он с идиотами не только работает, но еще и руководит ими.

+2

4

Майкл постарается, чтобы вечер выдался поистине замечательным. Погода сулила только хорошее - разве что поднимется ветер на какое-то незначительное время. И сегодня он точно поставит галочки. А ещё Чарльз не казался таким уж страшно напряжённым, как в их первое свидание.
Между этими двумя не витало никакой сопливой романтики - они были для этого слишком старыми задницами. Майки испытывал желание - детектив был слишком привлекательным, чтобы не вызывать подобного. Особенно его неуверенные попытки откровенничать заставляли душить по ночам удава. Кстати, вот на данный конкретный момент писатель ни с кем не спал, что немаловажно, обычно он не так привязан к партнёру (особенно в отсутствии секса). Интерес - неподдельный и живой. Хотелось знать и узнавать, проверять границы и заглядывать глубже. Флинн не признаёт этого вслух, но детектив устраивает его "от" и "до" - со своими собаками, дотошной семьёй и вечным завалом. Со своими беглыми звонками и отсутствием времени. Его совершенно ничего не раздражало. Влюблённость - окрыляющая, которая щекочет живот. Но не та, где хочется осыпать вторую избранника лепестками роз. Приятное и тянущее что-то внутри. Доверие - Чарли пусть и был не совсем уверен в себе и порой нетвердо стоял на ногах, но такому человеку хотелось доверять. Хотелось быть  с ним рядом. Привязанность и симпатия - чертовски два важных фактора, которые здесь так же присутствовали. Адлер  не был "ну пусть хотя бы такой" или "ну на безрыбье и рак", никаких закусок. Это - основное блюдо. Его тщательно выбирали под себя по всем критериям.А теперь постепенно впускали в свою жизнь. Ирландец только чертовски осторожничал - не спугнуть бы это кудрявое недоразумение своей откровенностью или чрезмерной настойчивостью, ведь раньше всё это срабатывало на ура. Теперь всё как-то иначе. И нет, это не великая и всеобъемлющая любовь (она случалась в жизни ирландца), пока что - зарождающееся чувство. Оно пускает корни, но ещё совсем неглубоко.
Настроение шутливо-смешливое у детектива. В уголках глаз появляются мелкие морщинки, когда писатель слышит его смех. Сегодня хочется касаться- и он обязательно будет это делать, когда они выберутся из машины. Но нагнуть его на заднем сидении и хорошенько поиметь точно не получится. Но соблазн был более, чем велик.
- Конечно, я только и делаю, что мечтаю тебя откормить до состояния, когда ты не сможешь проходить в дверь - придётся выпиливать косяки. - Мужик хохочет, поглядывая на детектива. По его мнению тот обладал просто шикарным телом. - Мне кажется, что у тебя нет лишних кило, но чтобы убедиться - мне придется снять с тебя одежду. Ну так, чисто посмотреть. - Видно, что он коротко и ловко облизнул губы. Видно, что он охренеть как доволен всем происходящим. - Я буду бороться с лишним весом изнурительными тренировками. Мне говорили, что секс сжигает огромно количество калорий. - Заметил как бы между прочим, смотря в сторону, вовсе не на Чарли. Это из разряда "я тебя хочу, но делаю вид, что не очень". - Что ты ответил юной следопытке? - Ему понравилась малышка Грейс. Если она не будет больше перегибать палку, то эта парочка обязательно поладят. Майки не собирался заниматься её воспитанием, он же не папашка, но преподать парочку уроков, чтобы их дальнейший контакт был гладким - необходимо.
Они на улице, ветер перебирает волосы и забирается под одежду, а пицца тёплая и одуряюще пахнет. Мужчина облокачивается на машину. Поедание им пиццы - отдельный вид искусства. Сначала от откусывает уголок и наблюдает, как тянется сыр от рта до кусочка, затем почти всасывает её в себя. Оставшуюся часть немалого куска скручивает в трубочку и засовывает в рот, как сосиску. Целиком. С совершенно невозмутимым видом.
- Сразу арестовать. Я с ним пытаюсь отношения построить, а он уже собрался на меня нацепить наручники. - Повернул голову, ухмыляясь этой пошловатой шуточке. - Я люблю игры пожестче, Чарли. Что нужно, чтобы ты был действительно плохим копом? - Вскидывает брови. Он хочет видеть все эти реакции. Одно дело - слушать их по телефону. Адлер слишком себя контролирует, чтобы сейчас не стушеваться. - А на работе...рутина. - Упирается одним локтем в машину, пальцы второй руки облизывает один за другим, полминуты назад держал ими кусок пиццы. Задумчивое выражение лица Флинна придает какую-то отстранённость всему происходящему действу. - Иногда кто-нибудь присаживается на уши и начинает выедать мозг по чайной ложке. Мне осточертела эта газета, больше не хочу там работать. - Сморщил нос, смотря на просторы городские, а потом отвернулся к мужику, потому как работа не являлась желанной темой для обсуждения. По крайней мере - сегодня. - На твоей работе всё в порядке? Последние наши разговоры были какими-то скомканными. - Ирландец задирает голову, потому как Адлер, видимо, намеревается устроить ему лекцию по астрономии. Так и стоит, упираясь рукой в колено детектива. У них сейчас небольшая разница в росте, ведь задница кудрявого на немаленькой машинке находится. - Как ты отличаешь все эти созвездия? - Майкл опускает взгляд на увлеченно балаболящего Чарльза и качает головой, тихо смеясь. Он выглядит крайне трогательно и забавно, почему бы и не нарушить всю эту идиллию.
Флинн делает небольшой шаг назад, освобождая пространство между ним и кудрявым. всё для манёвра. Он рывком тянет его вниз под коленями, наблюдая, чтобы пицца не съехала. Съезжает только пятая детективская точка, мужчина оказывается на ногах, а ирландец не даёт ему упасть, зажимая между собой и авто.
- Это всё охренеть как интересно. - Уверенно заявляет, рассматривая немного сконфуженного полицейского. Они почти одного роста - Майк выше всего на каких-то три сантиметра, поэтому стоять близко и "глаза в глаза" - очень удобно. - Но заткнись, пожалуйста. Ты мне кое-что задолжал. - Рука ложится на поясницу брюнета. Никуда он теперь не денется. Журналюга последний раз улыбается, а потом прячет это, накрывая поцелуем губы, о которых мечтал последние дни. Они мягкие на вкус и немного скользкие после пиццы. Флинн целуется уверенно и почти напористо - ведет определенно и не даёт увильнуть, как всё время до этого пакостил засранц-Адлер. Поцелуй сминает губы и сплетает языки. Кто-то скажет французский. Может быть - с привкусом итальянской пиццы. На самом деле просто очень влажный и чертовски желанный. Пальцы забираются под ткань одежды. Холодные подушечки касаются поясницы. И ирландец еле сдерживает улыбку, потому что добивается желаемого - к нему прижимаются. Это прекрасно - не до головокружения и трясущихся коленок, но так, что Флинну нравится. Он получает то, что хочет и пока не собирается останавливаться. - Где ты говоришь там твоя большая медведица, маленькая тигрица или как ее там? - Смеётся, разрывая поцелуй и делая вид, что снова собирается возвести глаза к небу. - Всё ещё безумно интересно. Я обязательно послушаю. - Большим и указательным пальцем притягивает к себе за бородатый подбородок. Начав - чертовски сложно оторваться.

+1

5

Чарли задерживает дыхание, борясь с желанием открыто показать Майклу свой испуг. И пусть в голове писателя звучат игривые нотки, фраза про отношения и наручники заставляет детектива ощутимо напрячься. Несколько бесконечно долгих, тягучих будто патока, секунд Чарли молча смотрит на Майкла, стараясь дышать спокойно и ничем не выдать своего волнения. И облегчения – тоже. Майк говорит, что любит пожестче и открыто интересуется, что сделать, чтобы посмотреть на «плохого копа». По загривку прокатывается волна мурашек – столь откровенно они флиртовали разве что по телефону последние недели. До того их флирт носил более невинный характер. Когда оба испытывают симпатию, обоим всё понятно, но есть какие-то факторы, останавливающие желание переть бронепоездом навстречу новым отношениями. В случае с Чарли – неуверенность в себе и своих силах. У него никого не было больше восьми лет, только Алек. И, конечно, смерть этого самого Алека. Детектив довольно часто ловил себя на мысли, будто предает погибшего мужа. Пока это ему не очень мешало – рассудком он понимал, что это не так и чувство вины ничем не аргументировано, а потому вовремя осекался. Однако кольцо снять всё никак не решался. Не из-за любви, она прошла. Всё рано или поздно проходит. Впрочем, не без влияния Майкла – до него в Чарли еще барахтались какие-то отголоски чувств к Алеку, но с появлением в жизни детектива писателя, и они канули в Лету. Скорее мужчина ощущал нелепую обязанность и долг перед умершим. Словно сними он кольцо – откажется от Алека и забудет о нем, будто и не было в жизни Чарли никакого мужа.

О, — мужчина стареется ничем не выдать приятное волнение, раскатившееся по низу живота от вопроса Майка, — я обязательно сообщу тебе, как только придет время, — таинственно отвечает детектив, закусывая нижнюю губу и загадочно улыбаясь. Этого вполне достаточно на сегодня – намёки и так весьма откровенны. А потому через мгновение Чарли чуть поворачивает голову, всем своим видом показывая, что до поры до времени этот разговор закончен, но к теме наручников они еще вернутся. Мужчина и сам любит пожестче. С ним не надо нянчиться и нежничать, Чарли не ромашка, пусть и выглядит фиалкой невинной, вместе со всеми своими кудряшками и щенячьими глазами. Может быть, мужчине и нужны иногда забота и нежность, как и всем людям, но секс должен быть страстным, диким, будто в последний раз.

Чарли обеспокоенно смотрит на Майкла. В первый миг хочет предложить ему оставить журналистику и вернуться к писательству — «у тебя настоящий талант, не гробь его в газете» — однако мужчина отворачивается на несколько секунд и детектив поспешно глушит желание продолжить разговор. Майк достаточно ясно дает понять, что говорить о журналистике сейчас – последнее, чего ему бы хотелось. Его понять можно. Не каждый захочет после работы обсуждать снова свою работу. Не каждый человек такой, как Чарли – когда целеустремленно кидаешься в своё дело с головой и начинаешь жить в нём.

Новое расследование ставит в тупик следствие, — детектив пожимает плечами, вздыхая, — несколько девушек пропали, — Чарли осторожно смотрит на Майкла, — я не могу сказать больше, — мужчина виновато приподнимает уголки губ в подобии улыбки, — тайна следствия, прости, — детектив, конечно, уверен, что Майк не воспользуется ситуацией в случае чего и не станет писать в газете о скрытых деталях расследования, но от принципов Чарли отступиться не мог. Тайна значит тайна.

Мужчина облизывает пальцы, доев последний кусочек пиццы и задумчиво глядя на небо.

Млечный Путь видно, — детектив указывает пальцев вверх, указывая на мутно-белую полосу в ночном небе; слабую, но сегодня видимую даже невооруженным взглядом, — хотя я и жил в большом городе, не особенно его любил – ночное небо плохо видно, — Чарли опечаленно вздыхает, опуская взгляд на Майкла, — городской свет мешает увидеть звезды во всей их красоте и притягательности. Только самые яркие, — Чарли снова задирает голову к небу, а после немного наклоняется к писателю и указывает вверх, — Орион и Пояс Ориона, — мужчина поднимает палец чуть выше, ведя по созвездию, — Бетельгейзе, она же альфа Ориона. Одна из самых крупных звезд из всех ныне известных. Но её диаметр стал существенно меньше с момента пристального наблюдения, — теперь Чарли ведет рукой вниз, по диагонали от Бетельгейзе, — Ригель, бета Ориона, это система из трёх звёзд, некоторые полагают, что из четырех, — почти всю карту ночного неба мужчина знает наизусть. Он через спектральный анализ, фотометрию, наблюдения и множество иных способов пытался понять строение и состав далеких звездных систем и галактик. — А здесь Большой Пёс, — Чарли невозмутимо тычет пальцем ниже, — это Сириус, самая яркая звезда на небе, на самом деле двухзвёздная система, — теперь детектив невозмутимо показывает в сторону Малой Медведицы, —Полярная звезда. Она не постоянная – в разные эпохи это были разные звёзды или звёздные системы, такое происходит примерно раз в тысячу лет, — Чарли опускает голову, кладет руки за спину, опираясь на капот, — все меняется. Мы движемся по нашей галактике, наша галактика движется по Вселенной, так же как сотни и тысячи других галактик движутся по ней вместе со своими звёздными системами, планетами и другими космическими телами. Вечный танец. О многих звездах и планетах мы так и никогда не узнаем – они слишком далеко от нас, чтобы мы могли увидеть их свет. А те, звезды, чей свет мы видим сейчас, могут быть мертвы уже не первую сотню лет,  — «возможно, я изучал мертвецов», — Чарли хмыкает, — такая вот ретроспектива, — мужчина расплывается в загадочной улыбке, слыша вопрос Майка, и решает, что теперь, пожалуй, пора, — это моя специальность. Я астрофизик по профессии. Всегда к космосу тянуло – далекий, бесконечный, непонятный и полный мистических загадок, — Чарли снова задирает голову, глядя на небо, — почему альфа Ориона уменьшилась в диаметре? Почему вообще некоторые звёзды меняют спонтанно и вне всякой системы свою яркость? Что такое квазары на самом деле?.. Думаю, это молодые галактики. Во всяком случае, теория со сверхмассивной черной дырой не так интересна, — Чарли слегка морщится, а потом негромко ойкает, когда Майкл рывком стаскивает его ниже, зажимая между собой и машиной. Детектив автоматически кладет руки на плечи мужчины, опираясь и стараясь удержаться от падения, но этого не требуется – его держат крепко.

Что?.. — обескуражено спрашивает Чарли; он впервые оказывается к Майку так близко. Детектива бросает в легкий жар от волнения, проходящего где-то по загривку. Оно становится сильнее, когда ладонь писателя ложится на поясницу мужчины; всё внутри ощутимо переворачивается в напряженном ожидании и волнительном предвкушении. Чарли успевает только вдохнуть и закрыть глаза, когда Майкл целует его. Не церемонясь, не нежничая; сразу сминает губы напористо и уверенно, сплетаясь языками. Чарли всего перетряхивает, по телу проходится дрожь. Он отвечает на поцелуй с жадностью и упоением, начиная быстрее дышать через нос. Сжимает руками плечи Майка краткое мгновение, а затем подминает одну и пальцы вплетает в его короткие и жесткие волосы на затылке, стараясь притянуть к себе ближе. Дыхание сбивается, в груди начинает гореть огнем, а низ живота сладко стягивает возбуждением. Приятным, но слабым. До того мгновения, когда Майкл забирается под его одежду. Чарли выгибается под прикосновением, но вместе с тем подается ближе, сминает кофту писателя на его плече и тянет, не сумев сдержать восторга от ставшего ярким возбуждения – коротко и тихо стонет в поцелуе. В разуме образуется вакуум, полный и беспросветный. У него никого не было два года. Он, конечно же, не объявил полный целибат и воздержание, а потому спускал пар время от времени, но, кажется, напрочь забыл каково это, когда тебя касаются. Чарли даже не отдает себе отчета в том, что пахом старается прижаться ближе к Майку, в нелепой попытке унять желание. Здесь была бы уместна шутка про «рад видеть или телефон», но шутить для уточнения не придется – и так понятно, что не телефон.

Майк разрывает поцелуй и Чарли чудовищно пьяным взглядом пытается сфокусироваться на мужчине и понять, о чем он говорит. Детектив просто титаническое усилие над собой делает.

Малая Медведица, — легка хрипло отзывается мужчина, — не такого созвездия, как Тигр, — даже невзирая на бьющееся в паху возбуждение, Чарли способен вспомнить что-то о звёздах, — было Река Тигр, его отменили астрономы. Конец, — детектив нетерпеливо жмется и уже сам целует Майкла, упиваясь вкусом его губ. Мужчине сейчас необыкновенно хорошо, острое желание выбивает из головы практически любые мысли. Пальцы одной руки чуть сильнее сжимают волосы Майка, а второй Чарли проводит по его груди. Детективу нечем дышать, сердце бьется где-то в горле, но уже совсем не от волнения. Спустя пару блаженных минут мужчине приходится сделать над собой титаническое усилие, чтобы остановиться. Во-первых, время поджимает – он пропустит то, зачем позвал себя Майкла. Во-вторых, честно говоря, мужчина начинает серьёзно бояться, что у него сейчас ширинка сама собой разойдется от напряжения. Чарли замирает, отпуская губы писателя, но не отстраняется далеко; чувствует его дыхание, и сам быстро дышит в ответ.

Я не прощу себя, если пропущу и не дам тебе взглянуть, — детектив старается выровнять дыхание и приоткрывает глаза. Коротко, быстро и невесомо целует Майка в губы, словно говоря, что целоваться-то он еще намерен, но не сейчас, а затем легко ударяет его по бедру ладонью, — выпусти, — когда Майкл отходит, детектив быстро идет к багажнику, открывает его и достает рефлекторный телескоп. Довольно громоздкий, не чета его комнатным собратьям. Мужчина переносит аппарат и ставит перед капотом, быстро раскладывая и начиная настраивать. Выпрямляется и смотрит в окуляр, принимаясь настраивать телескоп; технически, можно сделать это с помощью наличествующей в аппарате программы, но Чарли предпочитает заниматься этим в ручную.

Сейчас ты познакомишься с кометой Энке, — произносит Чарли, не отрываясь от телескопа, — каждое её появление может оказаться последним, так что пропустить это никак нельзя, — задумчиво касаясь ручки тонкой доводки – последние штрихи. Чарли замолкает, внимательно наблюдая; спустя несколько секунд молчания, отстраняется и оборачивается к Майклу, — посмотри на неё, — детектив широко улыбается.

+1

6

Первый поцелуй - дело очень тонкое. Особенно когда это не пьяный засос с незнакомцем в баре, не вынужденный "ну после третьего свидания", а настоящее искреннее действие с человеком, который тебе сильно нравится. И Майкл старался запомнить всё - какие колючие волоски над его губой, какие мягкие кудряшки на затылке, как скользит ткань футболки по пальцам, какая горячая-горячая кожа, почти обжигающая. Как Чарли подается навстречу - он просит, требует больше ласки. Как от него пахнет приятным парфюмом, не резким, какие-то древесные нотки. Как он стонет - божественные молящие звуки, от которых Флинн оказался на тонкой грани между "ну я как бы в поряде" и "валить и трахать". Только огромная сила воли спасла кудрявого от беды. Его хочется втискивать, впихивать, хотелось исследовать его рот, проходить языком за верхней губой, касаться его скользкого, ловить полувздохи и вжимать-вжимать себя, перемещая руки по телу сверху вниз и обратно (от задницы до затылка надо всё изучить). Это влажно. Это заводит. Это очень горячо. Майк требовательный в своих ласках - он дорвался до такого необходимого и желанного. И в его штанах тоже совсем не телефон - ирландец прижимается как можно ближе, руки между делом оказываются на ягодицах Адлера, но не лапают, а лишь притягивают ближе, прижимают, не отпускают. Флинн ощущает, как тот потирается и издаёт какой-то полурык жадный, обжигающий. В голове туман, он не хочет от себя отпускать брюнета и снова утягивает в долгий, жаркий, шикарный поцелуй. И словно взрывы вокруг, фейерверки, он наслаждается каждым мгновением. Старается удержать брюнета рядом с собой как можно дольше, но тому что-то не нравится, как полагает Майк, Чарльз спешит отстраниться, чем вызывает разочарованный выдох. Мужчина смотрит в недоумении, когда кудрявый и вовсе просит пройти. Ошарашенный, писатель даже теряется - делает шаг назад, создавая расстояние между ними. Посоедний поцелуй выдаётся коротким.
- На что взглянуть? - Мужчина морщит нос, но это в любом случае останется незамеченным. Чарльз копошится в багажнике, а Майкл качает головой и вздыхает, сетуя на то, какой прекрасный момент сейчас был упущен. - Тебе помочь? Боже мой, какая здоровенная хреновина. - Удивляется ирландец, но его содействие не потребовалось - техника была размещена и настроена, этому делу Адлер отдавался со всей своей внимательностью и кропотливостью. Майки поводит плечами, глубоко вдыхает, стараясь прогнать наваждение. Его губы всё ещё печёт, но он старается прогнать мысли. Флинн - взрослый человек и может пережить отказ достойно. Человек военной закалки, он никогда не интересовался небом и мёртвыми звёздами, но сейчас будет изо всех сил делать вид, что всё это - чертовски занимательно. Иногда отношения - это изображать заинтересованность. - Я что-то такое слышал про затмение. Каждый раз в новостях говорят, что оно первое за сотню лет, а по факту мы можем наблюдать это явление ежегодно. -Мягко усмехается и подходит ближе к конструкции. - Выглядит внушительно. Только я немного побаиваюсь всё это трогать. Собью какие-нибудь твои настройки. - Подходит ближе и избегает прямого контакта с Чарльзом, безмолвно принимая его правила игры. - Энке,
говоришь? Буду рад знакомству. -
Смеётся и приближается к оптике телескопа, чтобы своими глазами посмотреть на всё то, что творится в небе. Фото в интернете и на страницах книг разительно отличаются от того, что ты видишь в телескоп. Ведь у любой страницы есть поля. - Это... бескрайне. - Дух захватывает. Он видит всю эту черноту, испещрённую яркими всполохами. И мимо пролетает что-то, оставляя за собой хвост света. - Вот твоя комета? - Показывает куда-то пальцем, а сам следит в телескоп за перемещением. Довольно быстро осознаёт свою глупость и быстро делает шаг назад, понимая, что его учёному будет куда интересней наблюдать. Сам же Флинн задирает голову и смотрит в небо, в их маленьком городке нет тех ужасных огней, что перекрывает бескрайние просторы. - Был такой печально известный немецкий футболист Роберт Энке - Всё это время мужчина пытался вспомнить, что же напоминает ему это имя. - Надеюсь, что эта комета не была названа в его честь. - Ирландец тряхнул головой, в 2009 он был в Германии, когда случилось это страшное событие. Сильный мужчина, который сам загнал себя в дыру. Газетчики с упоением раскапывали все подробности, тогда как Майклу вся ситуация была неприятна. Одно дело - писать о горе страны, где идёт война, другое - копошиться в болезненных проблемах личности, пока труп ещё не остыл, бередить раны убитой горем вдовы. - Почему этот полёт может оказаться последним? Чарли, я ничего в этом не понимаю. - Разводит руками и возвращается к капоту машины. В его руках снова кусок пиццы, настроение почти замечательное. - Как же астрофизик стал детективом полиции? Мне казалось, что это две совершенно несовместимых вещи. - Смотреть со стороны на человека, захваченного своим делом - что-то волшебное. Кажется, его избранник был тем еще заучкой. - Копаться в трупах на месте преступления интересней, чем читать звёздную карту? - Отталкивается от машины задницей и подходит ближе Когда жрёшь - отпускает. Вот почему американцы такие жирные - они заедают свою нервозность, как Флинн сейчас, когда между ним и звёздами выбрали последнее. Хотя, если смотреть с другой стороны - кудрявый так показывал ему частичку своей жизни. - Это действительно очень красиво, спасибо. - Ирландец уже дожевал и просто пялился вверх, задирая голову. Шея довольно быстро затекала. - Я слышал, что летом звёзды будто бы ниже, ближе, ярче видны. Нужно дожить до лета, чтобы валяться на уже остывшей земле. И ты будешь мне рассказывать про все созвездия.
Только не обещаю, что я что-то запомню из этого достаточно быстро. -
Приближается достаточно, чтобы одной рукой обнять за плечи. Пока Майкл не определился окончательно, каким именно образом пойдёт их дальнейшее свидание, весь настрой улетучился. -
Ярче всего звёзды были в Тикрите, апрельским вечером. -
Около уха Чарли можно услышать этот тяжёлый и короткий выдох, Флинн с трудом старается отогнать от себя эти воспоминания. Тогда это было первое и последнее предприятие практически без крови. - И Тигр там действительно большой. Река есть, а созвездия такого нет. Мне кажется - это несправедливость. - Пытается быстро перевести тему разговора. Чарли, не смотря на всю свою прозорливость, не должен был сложить два плюс два. Мало ли, при каких обстоятельствах ирландец тусил в Ираке. И не обязательно же апрель должен быть именно в 2003. Мало ли было апрелей, когда жопа Майкла там могла оказаться. Журналист собирается до последнего сохранять в тайне своё прошлое, потому что пока оно не принесло ему ничего хорошего. - А у тебя есть такой огромный телескоп, которые в фильмах показывают? - Почти с детским интересом уточняет. - Что ты хочешь увидеть в небе, а, Чарли? Мечтаешь познакомиться с инопланетянами? - Тыкает пальцем под ребро и предусмотрительно отскакивает в сторону. Вот пока он отвлекается - окончательно отпускает наваждение по имени Чарльз Адлер. По крайней мере пропадает желание снова вжать его в тачку прямо сейчас.

+1

7

«Хреновина?!!», — Чарли рывком поворачивает голову, едва не сворачивая себе шею и глядя на Джима страшными глазами. Укоряюще, негодующе и испепеляющее одновременно. Мужчина несколько раз пальцами проводит по телескопу, словно утешает его, не хватает только ободрительного «ну-ну, он не хотел, он не серьезно» в адрес техники. Чарли, как и любой другой ботаник, – а он, безусловно, ботаником и был до сих пор, даже не смотря на службу в полиции, – с особенной нежностью и трепетом относился к связанной с профессиональной сферой аппаратуре. В данном случае, этот телескоп, стоивший немалых денег – детектив прикипел к нему душой по самое не балуй. Джим сам того не ведая оскорбил не столько возлюбленную астрономическую технику, сколько самого Чарли.

Сам ты хреновина… — обиженно брякает детектив, настраивая аппарат, и откровенно дуется на Джима, насупливаясь и сдвигая грозно брови. Впрочем, через несколько мгновений мужчину отпускает и он перестает обижаться на такие сущие пустяки. — Ну, вообще-то они правы, — замечает Чарли, — дело в точке наблюдения – полные солнечные, или лунные, затмения идеально хорошо видно только над одной точкой планеты. А всем остальным придется либо приезжать в эту точку, либо дождаться «своего» затмения, — поясняет Чарли, вставая к Джиму в пол-оборота и поправляя средним и указательным пальцем свои очки – как они только не съехали ко всем чертям во время поцелуя? — В одной части света полные затмения происходят довольно часто, а в другой – те самые раз в сотню а то и больше, лет, — мужчина негромко кашляет, прочищая горло, и снова поправляет очки – берется за оправу, слегка приподнимая и опуская вновь на нос; выглядит сейчас просто энциклопедическим примером ботаника, — так что СМИ не врут – новости всегда передают с оговоркой на местное население, — Чарли слегка улыбается и легко пожимает плечами. В случае с затмениями не врут. В остальном там время от времени появляется просто ядерный бред. Что поделать?.. Информационная война – безжалостная и беспощадная.

Мужчина с широкой улыбкой наблюдает за Джимом, крайне довольный тем, что сообразил соединить приятное с полезным. Конечно, Джеймс наверняка далек от небесной механики и никогда ей не особенно не интересовался – Чарли, по крайней мере, думает так — но «интересоваться» и «видеть» это абсолютно разные вещи. Читать про кратеры на Луне – не то же самое, что смотреть на них сквозь телескоп. Разглядывать фото протуберанцев на страницах учебников или журналов совершенно иное, нежели наблюдать за солнечной активностью сквозь специальные линзы. И Джима увиденное поражает – это очевидно его интонации.

Да, это она, — Чарли щурится на ночное небо, но Энке слишком мала – теперь уже слишком мала – чтобы увидеть её без специальной техники, — нет, её назвали в честь Иоганна Франца Энке. Он… — мужчина мешкает, размышляя, — открыл её, одним словом, — технически, это далеко не так. Энке сравнил орбиты нескольких известных комет и пришел к выводу, что это одна и та же. Утверждение Чарли «открыл её» верно лишь наполовину, что детектив решает не вдаваться в подробности, рассудив, что такие детали Джиму не будут интересны. Мужчина подходит к телескопу и смотрит в окуляр, наблюдая за кометой с улыбкой до ушей. До чего же ему нравится вся эта небесная кутерьма, словами не передать! Многим может показаться скучным, но Чарли это обожает – пытаться заглянуть в самые глубокие уголки космоса. Если не с помощью наблюдений, то используя какой-либо другой способ.

Любая комета постепенно разрушается, Энке – не исключение. Сейчас она имеет в диаметре от пяти до двух километров. Это чрезвычайно мало в масштабах космоса, — Чарли настраивает ручки тонкой доводки еще немного, — с момента открытия она потеряла примерно восемьдесят пять процентов массы, — мужчина коротко вздыхает, — так что каждый её прилет может быть последним. Правда всё никак таким не станет – живучая оказалась, — Чарли тихо смеется, — хотел кардинально сменить сферу деятельности и бросить науку, — отзывается мужчина слегка отрешенным голосом, — решил попробовать себя в роли копа, как в детстве мечтал, — Чарли чуть улыбается, — когда я был маленьким, то мечтал вырасти и стать либо Шерлоком Холмсом, либо доктором Ватсоном, — он коротко хмыкает, — и то, и другое вышло. Работаю детективом, имею научную степень в области астрофизики, — мужчина отрывается от телескопа и оборачивается, хитро глядя на Джима, — надеюсь, я первый доктор философии, которого ты зажимал у капота? — Чарли негромко хмыкает и снова вперивается взглядом в окуляр, провожая улетающую комету. Самое интересное и близкое он показал Джиму; остаток пути кометы писателя уже не впечатлит так же сильно. Спустя несколько мгновений представление заканчивается и мужчина, печально вздыхая, поворачивается к Джиму и делает шаг к нему навстречу.

Звездная карта интереснее, на самом деле, —Чарли слегка морщится, — не за что, я рад, что тебе понравилось, — теперь он расплывается в широкой улыбке и слушает Джима с предельным вниманием. На языке вертится вопрос о путешествиях и журналистике – уточнить, кем мужчина работал в прошлом – но задать его детектив так и не решается. В другой раз обязательно спросит, но не сегодня.

Огромные телескопы только в обсерваториях, — Чарли тихо смеется, — хочешь посмотреть в огромный телескоп? — мужчина насмешливо сощуривается, а затем ойкает, когда Джим тыкает его под рёбрами и быстро отбегает.  Детектив впрочем, не мешкает и тут же бросается следом, ловя писателя за кисть руки и притягивая к себе.

Разумеется, — Чарли широко улыбается, приближаясь и сам, — во вселенной миллионы, миллиарды, квадриллионы экзопланет и хотя бы одна из них будет бесконечно сильно похожа на Землю, — детектив приближается к губам Джеймса своими, свободной рукой касается низа его живота и ведет вверх, к груди, — а ты что, не веришь в жизнь других миров?.. — вкрадчивым шепотом осведомляется мужчина.

+1

8

Обидеть учёного очень просто - и Майки совершенно не думает, когда оскорбляет приблуду для исследования звёздного неба своим недобрым сельским словом. Если его любимый ноут обозвать железякой - тут сразу будут тонны недовольств по этому поводу. Потому что сие - рабочий инструмент, у него есть душа, а у этой души - очень тонкая конструкция.

- Извини, я не хотел оскорблять твою технику. Это было крайне грубо с моей стороны. - Отзывается с очень серьёзным выражением лица. Он просто на секунду представил, как подобную оплошность совершает сам детектив, что, конечно, маловероятно. Он бы не выжил. - СМИ врут, я там работаю. - Весело хмыкает, окончательно оставляя телескоп, так как крайне боится его грохнуть. Потом не расплатится с Адлером даже натурой. - Целая комета может просто испариться? Таким образом и Земля постепенно развалится и разлетится вот на такие Энке. - Кивает в сторону пролетевшей кометы. Где-то высоко блеснул спутник, словно одна из звёзд им подмигнула. Все эти разговоры про космос были интересными, но не для Майкла. И дело вовсе не в том, что это свидание, просто он предпочитал что-то конкретное, а не теории и эфемерные звёзды, до которых они никогда не доберутся. - Интересно. - Склоняет голову, изучающе рассматривает кудрявого. - Ты не похож на Ватсона. Роль Шерлока подойдёт больше. - Подтвердил свои слова коротким движением головы сверху вниз. Кажется, Чарли недооценённо умный. Даже слишком умный для ирландца, который больше по маханию кулаками, чем по науке. - Ранее я не зажимал учёных у капота, не доводилось. Но это было моей маленькой мечтой. Спасибо, что помог воплотить её в жизнь. - Хохочет звонко-искренне, между ними постепенно растворилось напряжение.

Майкл всё решает, как двигаться дальше, не может прекратить думать. Для него завлечение партнера всегда было простой охотой. Здесь надави, тут прогни под себя - и цель достигнута. Но если слишком передавить на детектива - он сломается. А так хотелось хоть немного ускорить время, чтобы можно было запросто притянуть его к себе. Но кудрявый не давал, писатель начинал беситься по этому поводу. Он в 99% случаев добивается желаемого, заполучает свою птичку в клетку, на этот же раз она выворачивается постоянно.

- В огромный телескоп должно быть всё куда более... просторно и понятно, я так думаю. Хотя, если честно, я в маленький-то смотрел впервые. Обычно только вот этими двумя телескопами. - Пальцами показывает на свои глаза и тут же хочет мысленно выписать себе леща за совершенно плоскую шутку.

Они отвлекаются от серьёзных разговоров о космосе и больших приборах. Флинн позволяет себя поймать и делает несколько шагов навстречу. Сокращает расстояние до минимального, но ладонь всё ещё можно протиснуть. Пальцем хватает за хлястик джинс и вжимает вплотную, свободной рукой проводит по щеке, по мягкой щетине, пальцы расставляет, запутывает их в кудрях. Можно видеть, как взгляд резко меняется на блаженный, потому что Майклу нравятся-нравятся все эти завитки. Он просто мечтал в них зарыться, а теперь окончательно дорвался. Этап первого поцелуя благополучно пройден, теперь нужно и дальше развивать этот потрясающе полезный навык.

- Я верю в жизнь на других планетах, но не особо хочу с ними знакомится. Вот всё разыскивают жизненные формы на Луне и на Марсе, но почему-то никто не хочет ставить себя на место тех самых внеземных цивилизаций. На их планету прилетают какие-то непонятные гости, которых не звали, - кончик указательного пальца оглаживает бровь, Майк изучает черты лица, уже не боясь, что его кавалер в очередной раз смутится, - и начинают рыться, копаться, что-то изучать. Наши бы сразу пушки выставили. То же самое сделают представители других форм жизни - начнут защищаться. Меня очень многому научили фильмы про инопланетян, знаешь ли. Они никогда не представляются дружелюбными. - Поддевает нос носом и улыбается. Снова добирается до губ и касается их. На этот раз мужчина не собирается давать возможность этому полицейскому убежать. - Или ты бы хотел быть похищенным какими-нибудь зелёными человечками? - Выдыхает на губы, отвечать не даёт, снова и снова целуя. Сначала нежно-тягучее что-то, такое осторожное, почти ласковое. Так, скорее, целуют женщин (принцесс, будем честными), почти трепетно. Но Флинн, который успел уже подостыть, довольно быстро возвращается в форму. Его губы уже скользят по линии подбородка, после того, как их затянувшийся усос продлился около трёх минут. Чуть тянет за волосы, совсем не больно, просто подавая сигнал, чтобы Чарли откинул голову - языком по коже шеи, собирая следы от парфюма горьковатые. Поднимается вверх, ловит мочку уха и зубами прикусывает передними, коротко, осторожно. Ирландец пока вообще чертовски осторожен и держит себя в руках. Ладони блуждают по чужому телу, пальцы забираются под футболку (через слой курки и рубашки, разумеется), подушечки очерчивают рёбра, но не давят, чтобы не щекотить до состояния "уж на сковородке". Руки скрещиваются на пояснице, теперь Адлер как в тиски зажат. Пойман и схвачен. Он получает поцелуй за поцелуем - от шеи вверх по лицу, к губам и обратно. Внутри становится горячо-горячо, джинсы - слишком тесные. И даже не смотря на то, что на Чарльзе все три слоя одежды, а на Майкле - всего один, последнему становится ой как жарко. - Тебе в куртке ещё не слишком жарко?
-
Стаскивает ее с плеч и кидает на машину. Больше доступа к телу. Конечно ирландец не планирует сейчас раздевать это недоразумение со взрывом на голове, но не проч его хоть немного потискать. Собственные джинсы становятся проблемой, но ему уже не 15 лет. И пора подразнить этого вечно сбегающего и уворачивающегося засранца. Ладонь накрывает ширинку Адлера и давит не слишком сильно, дабы давление не стало причинять неудобств. Поглаживания вверх-вниз по той самой явно образовавшейся выпуклости. Вперемешку - поцелуи в губы рваные, жаркие. И что-то щёлкает. Конкретно - отсутствие подобного рода контактов уже более двух месяцев. Флинн не привык к столько долгому воздержанию. Он уже более настойчив. - Не хотел бы ты заехать в гости? - Выдыхает на ухо. Не устраивать же подобное прямо здесь. Холодно, в конце-концов.

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » you're worse than nicotine, 20.02.2017