Новости ADS: 2017-ый год подходит к концу, и вместе с ним подошла к концу первая серия второго сезона, а значит пора поприветствовать новый виток событий. Обо всех новшествах вы можете узнать больше в сводке новостей. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

 
 
Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » ...и в прах уйдя, ничто не пропадает..., 27.03.2017


...и в прах уйдя, ничто не пропадает..., 27.03.2017

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

27 марта 2017 г.
середина дня

«...и в прах уйдя, ничто не пропадает...»
___________________________________________
by Matteo Goya & Ivo Deluca

-- --
___________________________________________
краткое содержание

Тео приехал увидеть вполне живого брата и нашел его на кладбище. Нет, Иво оказался действительно более, чем жив. Просто в его прошлом что-то умерло или даже не рождалось - собственно, Тео будто и не было никогда...
___________________________________________
Кладбище, трейлер Иво, затем дом его тети

+1

2

Что-то было не так.
Что-то было не так этим утром, когда она провожала его в путь, ещё сонная и немного растрёпанная, запахнувшаяся в тонкий шёлковый халатик, который он дарил ей на её прошлый день рожденья. Когда она, как и всегда, аккуратно поправляла ворот его куртки, про который он вечно забывал. Когда она касалась чуть прохладными ладонями его скул и подтягивалась на цыпочках, чтобы поцеловать его. Когда она произносила «Позвони мне, как доберёшься, хорошо?», проводя пальцами по его щеке и заглядывая в глаза. Он улыбался ей, накрывая её маленькую ладошку своей и чуть сжимая, кивая, и зная, что что-то было не так.
За пять часов до этого, лёжа рядом с ней в кровати и даже не надеясь уснуть, он наблюдал за ней. Её ровное, глубокое дыхание успокаивало его, и он не двигался, едва касаясь ладонью её спины, боясь потревожить её сон. Мысли шумным потоком крутились в его голове, громко крича и перебивая друг друга, и в тишине их спальне уже ничто не могло их заглушить – сложное испытание для Гойя, который был человеком действия. В его работе, конечно, размышления были неотъемлемой и очень важной частью, и Маттео мог провести бесконечное количество часов, раздумывая над тем или иным делом, его упрямое желание найти первопричину проблемы, докопаться до истины и по возможности восстановить справедливость делали его хорошим детективом, но в личной жизни размышления сбивали его с толку, порой немного пугая его. С самого детства в голове у Гойя возникали непрошенные вопросы, удовлетворительный ответ на которые, казалось бы, найти было не так просто, но, на самом деле, ответ был всегда очевиден, но, чтобы принять его нужно было приложить немало усилий.
«Почему твоя мать тебя не любит?» - «Потому что она никогда тебя не хотела».
«Почему твоего отца нет рядом?» - «Потому что он никогда тебя не хотел».
«Почему твоя жена стала чаще молчать?»

Маттео надеялся, что, подъезжая к Мортон Мэш, он ощутит что-то иное, нежели чем гнетущую пустоту, которая медленно разрасталась внутри с того самого момента, как он узнал о смерти матери. Он надеялся, что родные пейзажи вызовут в нём немного ностальгии по тем хорошим временам, что в его жизни, конечно же, были. Проезжая по знакомым улицам, он пытался вернуться в свои семнадцать, когда он уже освоился в новом, столь отличном от Италии городе. Когда привычный холод его матери сменился на робкое, нежное тепло. Ему хотелось вспомнить, как они с отчимом чинили его старую машину, как он рассказывал ему про устройство двигателя, как одобрительно хлопал по плечу и говорил, что у него хорошие руки. Как сидя на ступеньках крыльца его дома, они с одноклассником, смеясь, обсуждали, как однажды будут работать в полиции, сажать плохих парней и помогать хорошим.
Какой-то частью себя Маттео действительно вспоминает всё это, на мгновенье чувствуя тепло, но так же быстро возвращаясь к освежающей реальности, в которой его отчим и его лучший друг были мертвы, так же как и его мать.
Так же как и его брат?

«Мы думали, что ты знаешь, чёрт, мне так жаль», - неловко разводил руками старый знакомый Сэм Гейтс, с которым Маттео случайно столкнулся в Новом Орлеане. Дежурные улыбки и вежливые вопросы быстро сменились немного более личными темами, и Тео готов был признать, что даже рад видеть человека из прошлого, осознавать, что несмотря ни на что, Мортон Мэш всё ещё стоит на месте, живёт и дышит, так же, как и его жители. Улыбка сохранялась на лице итальянца ровно до того момента, как Сэм, вздохнув, произнёс «И, слушай, мне очень жаль, ну, я насчёт твоей матери. Я знаю, вы не ладили в последнее время, но всё равно, это наверняка нелегко…».
Сложно винить в этой машинально брошенной фразе самого Сэма – он и понятия не имел, что Маттео не знает.
Не знает, что Марисса Гойя умерла в собственной кровати от обширного кровоизлияния в мозг. И что врачи считают, что она ушла во сне, её смерть была быстрой и безболезненной. И как все были удивлены три дня спустя, когда её тело опускали в землю, что её сына не было на похоронах, но пришедшие проститься с ней горожане не стали задавать единственному присутствующему родственнику много вопросов – это был бы дурной тон.
Он не знает, что Марису Гойя похоронили на местном кладбище рядом с могилой мужа – именно так, она и хотела бы.
Почти год назад.

«Она говорила, что это её племянник», - после крепкого рукопожатия и пары приветственных фраз вспоминает хозяин газетного киоска, у которого Марисса покупала свои любимые журналы. «Молчаливый парень, я редко его вижу. Мы все были удивлены, что тебя нет, но решили, что это не наше дело, понимаешь…», - пожилой мужчина мнётся и чуть пожимает плечами, и Тео едва кивает. Жители маленького болотного Мортона Мэша решили, что не стоит лезть в дела соседей. Этот случай стоит занести в историю города – наверняка, о таком чуде раньше не слыхали.

Когда Маттео подъезжает к кладбищу, он заставляет собственное сознание отключиться. Он не разрешает себе надеяться, он не позволяет себе верить и глушит кричащее внутри «почему?..». Он включает детектива, раскладывает все известные ему данные по полочкам, и смотрит на них со стороны – будто бы это всё не касается его лично, будто бы он не является одним из действующих лиц дешёвого романа. Он представляет, что это файл, который утром принёс ему сержант.
Он останавливается на мгновенье перед воротами и задаёт себе простой вопрос, с которого всегда начинает работу.
«Что мы знаем?»
Мы знаем, что в 2011 Маттео Гойя уезжает из Мортон Мэш, практически не поддерживая связь со своей матерью Мариссой Гойя. Мы знаем, что в 2014 году Иво Ди Стэфано, двоюродный брат Маттео, едва не погибает на поле боя. Мы знаем, что Иво остался жив, но страдает провалами в памяти. Мы знаем, что отец Иво Ди Стэфано просит Маттео Гойя на время оставить его сына в покое. Мы знаем, что вскоре Иво исчезает с радаров, но Маттео, верный обещанию, не ищет его.
Мы знаем, что в 2016 году в доме Мариссы Гойя появляется неизвестный мужчина, которого она называет племянником. Мы знаем, что в середине 2016 года Марисса умирает, завещав всё своё имущество загадочному родственнику.
Мы знаем, что описание «племянника» соответствует внешности Иво Ди Стэфано. Мы знаем, что мужчина работает на кладбище, и в это время дня его, скорее всего, можно найти там.
Детектив Гойя неспеша идёт по засыпанной гравием дорожке. В административном корпусе ему указывают на участок, на котором сейчас должен работать мужчина. Маттео направляется туда, и каждое его движение медлительно и осторожно. Он говорит себе, что ему некуда спешить. В этом есть частичка правды.
Он уже опоздал.

Ещё издалека Маттео слышит звук лопаты и то, с каким звуком падает на траву отбрасываемая в сторону земля. Приближаясь, он видит лишь темноволосую макушку, но затем молодой человек останавливается, и Гойя замирает вместе с ним. Он смотрит как парень хватается за края ещё не слишком глубокой могилы, как он ловко выбирается из неё, отряхивает руки, а затем оборачивается, словно чувствуя чужой взгляд на своей спине.
Гойя молчит, всматриваясь в родные черты. Он ловит взгляд тёмных глаз, но не видит в них и проблеска признания. Молодой человек смотрит словно сквозь него – так, как вы смотрите на случайных прохожих, которые спустя несколько мгновений исчезают из вашего поля зрения, возможно, навсегда.
«Да, это Иво Ди Стэфано», детектив внутри настаивает на том, чтобы озвучить эту мысль в собственной голове. «Это Иво Ди Стэфано, он жив, он находится в пяти метрах от своего двоюродного брата».
«Он не узнаёт его».
- Иво, - Маттео долго, очень долго ждал момента вновь обратиться к своему младшему, но никогда не представлял, что это будет…так. – Иво, - повторяет он больше для самого себя, заставляя себя собраться. – Ты узнаёшь меня?
Маттео Гойя уже известен ответ на это вопрос, но не знает, как иначе начать разговор с человеком, который стоит перед ним. С человеком, который был для него самым родным, и которого он не смог уберечь. Он не знает, как заговорить с младшим братом, которого он не видел несколько лет, который похоронил его мать, который смотрит на него, словно видит в первый раз за свою жизнь, и который вряд ли поймёт, если какой-то безумец на кладбище потянет к нему руки, чтобы обнять.

+1

3

В Мортон Мэш люди умирали нечасто и строго в соответствии со статистикой: человека 2-3 в год - в байкерских разборках, 10-12 – от старости и старческих болезней, около 5 – в результате несчастных случаев и так далее. Исходя из этих данных, Иво должен был в год выкапывать максимум четыре десятка могил, но реальность не оправдывала ожидания.
Вот, например, вчера умерла старушка миссис Оутс. Божий одуванчик на вид и сущая мегера внутри, некоторые ее знакомые предлагали даже похоронить женщину за пределами кладбища на неосвещенной земле, словно забыли, что освящай-не освящай, а этот город Господом благополучно забыт в комплекте со всеми его обитателями. И вот сегодня Делука проверяет действие дурной кармы миссис Оутс посмертно: он копает уже третью яму. Третью! В первых двух вода стояла по колено, словно из шланга заливали. Родственники не позволят положить гроб в воду, как бы не изводила их бабуля при жизни. Третья попытка казалась потенциально более удачной, но уже начала проступать сырость на дне.
Итальянец улыбнулся себе, стараясь не нервничать. Положил лопату на край ямы, затем оперся руками об этот край и выбрался наверх. Сегодня явно не его день, так что Иво больше не будет заниматься могилой для миссис Оутс. Ни за что. Тело женщины еще полежит в морге, затем в церкви… Время есть.
Делука с какой-то деланой бодростью стряхивает с ладоней приставшую к коже сырую землю, смотрит на ногти, под которые забилась грязь и решает пока о них не думать, как, впрочем, и о джинсах, покрытых серым налетом после того, как высохла вода из первой выкопанной им ямы, в которую Делука спрыгнул, предварительно не оценив масштаб (конкретно глубину) трагедии, что в принципе было не свойственно бывшему морскому котику, пострадавшему во время теракта.
Однако какая-то заторможенная сегодня интуиция заставляет итальянца обернуться. За спиной будто из ниоткуда материализовался незнакомый мужчина. Высокий, немного старше самого Иво, с итальянскими чертами лица, заметными невооруженным взглядом.
Незнакомец молчит и вроде бы не решается подойти. Делука тоже не проронил ни слова, даже ненадолго опускает глаза, чтобы посмотреть в сторону не до конца выкопанной могилы, которая находится между ним и чужаком, однако даже в этот момент итальянец ощущает его внимательный взгляд, но не подает виду. Лишь мимическая мышца между бровями чуть дернулась, но не образовала напряженную складку. Как долго здесь стоял этот человек? Зачем пришел? Почему остается безмолвным? Мышцы Иво невольно напрягаются, как бывает всегда, когда он не может понять, чего ждать от других. Возможно, этот посетитель кладбища просто не смог найти могилу знакомого, хочет спросить, как к ней пройти. Конечно, итальянец знает каждый могильный камень внутри забора и за его пределами, даже самые старые, знает, где расположены могилы без надгробий, а еще уверен в том, что те, кого интересуют давно почившие, не смотрят вот так на хранителя их покоя.
- Иво.
Делука вскинул взгляд почти резко. В нем тактичная настороженность и нейтральный вопрос, который он не планирует произносить вслух, по крайней мере пока: «Мы знакомы?» Итальянец действительно не знает, кто перед ним: знакомый по службе, врач, который когда-то его лечил, или один из тех, с кем мужчину свела судьба на границе с Мексикой. Друг или враг? Знает ли человек с другой стороны ямы о том, почему Иво может его не помнить? Вряд ли. Делука не распространялся об этом факте, как и члены его многочисленной семьи (хотелось бы в это верить).
А мужчина между тем вновь повторяет имя работника кладбища. Иво внимательнее вглядывается в смутно знакомые черты. Или разум пытается его обмануть, успокоить ощущение того, что перед ним не чужак?
Словно заметив в темных глазах эту борьбу с собственной памятью, незнакомец задает вопрос, на который Делуке почему-то невероятно сложно ответить правду. Он хмурится и злится, как бывает всегда, когда очередная дыра в памяти становится слишком заметной для окружающих.
Иво нужно время…

Он мысленно отключается от кладбища и отступает на территорию, где уже несколько лет подряд в воображаемой копии их семейного особняка в Катанье строит дворец памяти и прокладывает дороги Цицерона, чтобы не позволить памяти потерять даже самую незначительную деталь.
Иво опускает мысленный взор, видит свои бесплотные ноги в грязных кроссовках на выложенной белыми плоскими камешками дорожке. Только убедившись в стабильности картинки устремляется к дому. На крыльцо прыгает енот, тянет лапки. Делука не забыл сегодня покормить своего друга, так что может спокойно и тут вручить видению печеньку, чтобы оно отступило, и мужчина мог войти в просторный прохладный холл.
В доме множество комнат и коридоров, подвал, подсобки, чердак, задний двор, ангар и прочие постройки.
Возможно, где-то тут хранится воспоминание о человеке с кладбища, но итальянец не представляет, в какую сторону пойти, где их искать. И ничто в холле не помогает ему.
«Надо развесить здесь больше фотографий,» - Иво оставляет себе на столике у двери записку, представляет, как она врастает ярким пятном в медовую поверхность лакированного дерева, чтобы запомнить ее. Еще раз окидывает взглядом портреты людей, похожих на животных и сказочных персонажей, за спинами их монстры, чудовища, дворцы, джунгли, водопады – знакомые, но модифицированные фантазией места. Все истории, которые рассказывает итальянец детям, берут свое начало именно тут.
Иво некуда идти дальше, поэтому он разворачивается и возвращается на кладбище.

Снаружи прошло секунд пятнадцать-двадцать. Делука не изменился в лице, просто какое-то время упорно молчал. А сейчас вздохнул и напряженно покачал головой из стороны в сторону.
- Мне жаль, но я вас не помню…
Почему-то Иво хотелось думать, что перед ним стоит не враг. Надеяться.
- Возможно, есть смысл напомнить или дать подсказку, - итальянец уже понял, что сам он не справится, разве что за несколько часов прочешет весь дворец памяти и найдет нужное лицо. Но вряд ли пришедший готов подождать до утра, проверяя способность своего собеседника идентифицировать его. И на этой мысли снова в голове всплыло бросающее в дрожь «Мексика?».

+1

4

Маттео всегда знал, что каждое принятое нами решение, мимолётное или осознанное, влияет на наше настоящее, и ещё больше на будущее. Гойя понимал, что сделать выбор лишь полбеды. Самое сложное, что тебе предстоит после — это жить с ним.

Двадцать лет назад Маттео решается покинуть Италию и уехать вместе с матерью в неизвестный маленький городок, лишённый привычного Италии солнца и морского воздуха. Этот выбор дарит ему человека, которого он ни раз после называл отцом. Новый дом, в котором Гойя почувствовал себя нужным. Верного друга, с которым можно было смело идти вперёд.
Восемнадцать лет назад Тео не поступает в колледж, а идёт в армию, и он учится дисциплине и стойкости.
Восемь лет назад Маттео садится за руль патрульного автомобиля, приняв решение покинуть пассажирское кресло на этот день. И в этот день его напарник выходит из автомобиля первым, ещё не зная, что спустя мгновенье пули пробьют ему лёгкое и желудок.
Шесть лет назад Гойя уезжает из Мортон Мэша, оставляя своё прошлое, и всех, кто его касался, позади.
Три года назад, стоя в коридоре больнице рядом с Марио Ди Стэфано, Маттео соглашается отпустить своего брата. И не искать.
Два года назад в день рожденье своей матери Маттео берёт в руки телефон, но не набирает знакомого номера. Он отправляет деньги и открытку.

В марте 2017 Маттео смотрит последствиям своих решений в тёмно-карие глаза, и сглатывает, слыша тихое "мне жаль". "Это мне жаль", хочет сказать Тео, "Ты даже не представляешь, как", хочет сказать он и молчит. Лишь чуть кивает в знак подтверждения, что понял молодого человека. Возможно, так даже лучше. По крайней мере, это объясняет то, почему Иво не попытался связаться с ним после смерти своей тёти. Впрочем, Гойя терзают противоречивые чувства. Что хуже: брат, который не помнит тебя, или брат, который почему-то не желает с тобой говорить до такой степени, что утаивает смерть твоей родной матери? Но даже в этом Тео сложно обвинить молодого человека. Гойя давно уже в состоянии брать ответственность за свои ошибки. Он сам ушёл от своей семьи, пусть та и подталкивала его в спину кулаками.
"Возможно, есть смысл напомнить или дать подсказку". Гойя горьковато улыбается. Эта фраза кажется украденной из фильма, в котором встречаются старые школьные друзья, один из которых был явно больше увлечён другим. Однако Маттео не видит причин кружить вокруг да около.
- Я твой брат, - просто говорит он. – Двоюродный брат, - машинально добавляет Тео, хотя мальчики никогда не делали на этом акцент, с детства чувствуя себя родными. Но для Иво сейчас должна быть важна любая подробность. - Я Маттео, - продолжает мужчина и всматривается в лицо Делука в наивной надежде увидеть проблеск осознания на его лице, но всё, конечно, не может быть так просто. - Маттео Гойя, - поясняет он, понимая, что его имя ни о чём не говорит, но фамилия должна быть знакома стоящему перед ним молодому человеку. В конце концов, такая же была и у женщины, у которой он жил последние месяцы. - Марисса...моя мать, - Маттео чувствует себя чертовски странно, говоря об этом Иво. Иво, которого ему дали подержать на руках в первый же день после того, как тётю выписали из роддома – Тео с мамой приехали к ним в гости по случаю пополнения в семье. Он до сих пор помнит, как тётя усадила его в кресло и показала, как правильно нужно держать руки. Маленький Иво казался Тео очень тяжёлым, но старший брат глаз не мог оторвать от доверенного ему мальчика. Женская половина большой итальянской семьи восхищённо вздыхала, глядя на них, пока Марисса всё же не решила, что эксперимент подошёл к концу, но Маттео воспротивился, воскликнув "Мама, мама, ну можно я ещё подержу, я его не уровню, я его не уроню!".
- Мне жаль, что приходится говорить об этом так, - Маттео чуть качает головой и выдыхает, чувствуя, как с губ срывается непрошеный смешок, то ли от нервов, то ли от осознания почти болезненной нелепости всей ситуации. - Ты, наверное, чувствуешь себя странно, - Гойя поднимает взгляд на брата, пытаясь представить себе, каково приходится Делука - всматриваться в лица чужих ему людей, которые говорят о том, что они знакомы. О том, что они - родные. - Прости.   
За большее, чем он может сейчас описать.
- Но то, что я говорю - правда. Так случилось...я не общался с матерью некоторое время, - долгое время. И пусть молчание было взаимным, он всегда мог его прервать. Теперь уже, правда, не получится. - Я узнал два дня назад. О её смерти и...о тебе...   
Маттео словно бы самому себе пытается объяснить, почему он не оказался здесь раньше, но это скользкая тропа, и настоящий разговор на эту тему займёт куда больше времени, чем, возможно, Иво готов ему сейчас предоставить. Гойя не видел брата уже несколько лет, и не знает, не может знать, что происходило с ним с тех пор. Как сильно на него повлияли все последующие события, насколько запущено его состояние. Стоя перед ним сейчас, Маттео не понимает самого себя, не может понять, как он мог оставить его так надолго. Как мог углубиться в свою собственную жизнь, и не попытаться вновь найти своего младшего. Да, он был верен слову, которое он дал Марио. Но чёрт возьми, лучше бы он просто продолжал был быть верен Иво.
- Мне сказали, что ты...похоронил её.
Похоронил мою мать.
- Рядом с Джеффом...с её мужем, верно? Я не был здесь несколько лет. Ты не против проводить меня к их могиле? - здесь Маттео лукавит, никакие годы не сотрут из его памяти путь к небольшому участку с захоронением Джеффа, но Гойя опасается, что Иво может не захотеть общаться со странным мужчиной, чьё лицо ему незнакомо. Он хватается за соломинки, надеясь, выиграть ещё немного времени рядом с братом. "Господи, Иво, мне так нужно с тобой поговорить", слова рвутся наружу, но Гойя понимает, что сейчас он для молодого человека никто. - Я хотел бы поговорить с тобой, - сдержанно добавляет он.
Гойя внезапно хочется, чтобы рядом была Данае. Ему довольно непросто давались эмоции, но жена умела улавливать перемены его настроения несмотря на все стены, с детства выстроенные вокруг мужчины. По сути, она очень мало знала о его семье и о его прошлом – Маттео выражался фактами и был скуп на детали, но иногда Фару удавалось открыть одну из дверей: он рассказывал ей, как они с Иво устраивали гонки на велосипедах дома в Катании, и как, когда Иво был помладше, Тео давал ему выиграть. Он упоминал о том, что разбираться в двигателе внутреннего сгорания его научил отчим, и о том, как Джефф гордился им, когда Гойя записался в армию. О матери Маттео говорить не любил – больная тема давалась сдержанному мужчине непросто.
Стоя на кладбище перед братом, который его не помнил, и который должен был проводить его к могилам родителей, Маттео как никогда остро ощутил, как ему не хватает лёгкого прикосновения мягкой ладошки на шее.

+2

5

Иво хмурится, опускает голову, и теперь смотрит исподлобья. Неагрессивно, скорее в некотором недоумении. Он не понимает, что видит на лице незнакомца. Боль? Чувство вины? Сожаление гораздо более искреннее, чем высказанное Делукой? Неужели у этого человека действительно есть повод испытывать подобные чувства в адрес итальянца, нашедшего временное прибежище в дыре на краю бесконечных луизианских болот? И эта полная горечи улыбка, в которой было что-то знакомое.
Что же столь важное Иво мог потерять в собственной голове? «Или не успеть там спрятать от внешней памяти…» Копия дома в Катанье, созданная итальянцем в собственном сознании, не была по сути памятью мужчины - только инструментом сохранения воспоминаний, она была бережно построена там, где не существовало сбоев, она защищала прошлое от временного исчезновения или полного уничтожения. Все, что не оказалось во дворце памяти находилось в постоянной опасности, так как механизм утери тех или иных воспоминаний и информации так и не смогли определить специалисты. Иво просто постарался сберечь все, что смог найти, но ведь некоторые важные данные могли пострадать до того, как Делука начал самое важное в своей жизни после Хомса «строительство»…
- Брат…
Словно ведро холодной воды в разогревшееся под июльским солнцем лицо – шок до ожога.
Иво отступил на шаг назад и резко втянул воздух, но кажется, до легких он так и не дошел. Итальянцу казалось, что он задыхается. Брат…родной или двоюродный – не важно. Он же сицилиец! В Италии семья – святое, это основа существования человека, его государство, вокруг которого строится страна и общество. Члены семьи были первыми, кого Делука определил по комнатам и помещениям дома. Фотографии большинства из них висели в холле и коридоре, чтобы проще было ориентироваться, где искать – своего рода ассоциативная навигация по дому. Как Иво мог упустить брата?!
Мужчина сглотнул и поднял глаза на Маттео.
«Сын Марисы…» - Иво опустил веки и потер их пальцами правой руки. Это не укладывалось в голове. С момента приезда в Мортон Мэш тетя ни разу не заикнулась о том, что у нее есть сын, в доме не было ни единого фото Тео, и Делука не находил никаких упоминаний о нем после смерти Марисы. Впрочем, его руки так и не дошли до чердака и дальней части подвала. Там были какие-то стеллажи с коробками…
«Видимо, тебе никто даже не сказал о ее смерти…» - ком в горле Иво встал так плотно, что вслух он не мог произнести ни слова.
Он не понимал, как так получилось, что за много месяцев в Мортоне ни разу ни от кого не слышал никаких упоминаний о сыне Марисы, не понимал, почему Маттео не общался с матерью, почему тетя словно стерла собственное дитя из своей пустой, откровенно говоря, и бессмысленной жизни? Просто невероятно…
Перед ним стоит совершенно незнакомый мужчина и утверждает, что они – родственники. А Делука, имея достаточно внушительный список недоброжелателей после своих приключений в Мексике, готов ему поверить на слово. Почему?
Потому что видел по глазам, что Маттео не лжет. И потому что он хотел бы, чтобы откуда-то из прошлого появился родной человек… Иво до чертиков устал быть один! Столько лет, у него просто нет сил двигаться дальше без поддержки. Разве что вниз. Ведь именно так можно описать сегодняшнего Делуку? Инвалид, с проблемами с памятью, перспективный молодой человек, который копает могилы на кладбище в Мортон Мэше, и не стремящийся к чему-то большему, не пытающийся найти свой путь вновь, даже после Бьянки, которую он, возможно, убил или пытался убить. Примитивный монстр…
Дьявол с памятью! Иво каждый день терял себя…

Итальянец прикусил нижнюю губу так, что она побелела, и мотнул головой.
- Не извиняйся, - он посмотрел куда-то в сторону. – Это точно не твоя вина. Взрывное устройство в Ираке… - пояснил Иво на тот случай, если его собеседник не знает, что случилось тогда.
Вспоминать о случившемся там с годами становилось проще, несмотря на кошмары, что все еще неотступно преследовали отставного капитана SEAL по ночам, и прочие последствия травм полученных от взрыва и под завалами обрушившейся на него стены здания. Краски, которые через три месяца после теракта стали яркими, как никогда прежде, давно начали терять свою насыщенность.
- так что чувствовать себя странно для меня – нормальное состояние, - итальянец попытался улыбнуться, но не получилось. Уголок губ дернулся вверх, но сполз обратно в то же мгновение под весом целого вороха разных чувств. – Соболезную насчет тети Марисы, - Иво был рад на какое-то время отвлечься от необходимости говорить что-то о себе и объяснять, что происходит сейчас внутри, особенно делать это до того, как удастся хоть что-то найти в своей голове. – Да, рядом с Джеффом, она так хотела… Пойдем, - почти совсем беззвучно произносит служитель кладбища. – Пока ты побудешь на могилах родных, я попробую что-нибудь вспомнить, а потом мы обязательно поговорим.
Итальянец, наконец, смог улыбнуться. Не столько радостно, сколько утешительно. Ведь все не так уж плохо: если сейчас Делука найдет что-то во дворце памяти, то у него появится настоящий брат.

Как и обещал, Иво проводил Маттео до могилы матери и отчима. Почему-то ему показалось, что Тео и Джефф могли быть очень близки, но это не было воспоминанием, лишь предположением.
- Я посижу вот у того дерева, мне нужно немного времени, чтобы… - «пройтись по дому…» - порыться в памяти. Когда будешь готов уходить, просто позови, я вернусь, - итальянец пошел к указанному дереву, но остановился на третьем шаге и обернулся. – Я понимаю, что это звучит странно, а объяснить не смогу, не сейчас. – Он пожал плечами и продолжил путь, оборвав по сути свою мысль на полуслове. К чему, зачем это оправдание? Иво покачал головой, опустился на холодную землю у дерева и облокотился на ствол.
Через надетую на ходу от свежевытырых могил на месте встречи с Тэо до надгробий его родителей толстовку мужчина ощущал жесткую шероховатую кору. Он прикоснулся к ней рукой, стараясь успокоить бегущее в груди сердце и выровнять дыхание. Только добившись этого, итальянец закрыл глаза в поисках дороги ко дворцу памяти.

В этот раз только оказавшись у калитки, Иво бегом бросился по дорожке к дому. Даже енот у крыльца удивленно отпрянул в сторону, чтобы не оказаться на пути хозяина.
Делука ворвался в хол так резко, что картинка пошатнулась и начала расползаться. «Нет, нет, нет…» Он снова глубоко вдохнул и сосредоточился. Дождался, пока окружающая обстановка стабилизируется, только затем подошел к портретам на стенах. Он всматривался в каждое лицо и каждую композицию… Вот тут, пикник летом на пляже. На фото нет ни Иво, ни Тео, но они бывали у бабушки очень часто даже во время первого брака матери в Италии, а затем, когда она уехала к Марио в Штаты. Где-то в бабулиной комнате должен быть альбом.
Делука пошел налево по длинному коридору, ведущему в дальнюю часть дома с выходом в большой сад. В последние годы бабушка жила на первом этаже, потому что подниматься по лестнице стало тяжело, но она не могла позволить детям и внукам, «изуродовать дом», то есть построить прямо внутри или снаружи лифт. Иво оставил ее комнату там, где она располагалась в последний его визит в Катанью.
Это была копия, к тому же не точная, но мужчина по-прежнему входил туда с почтением и трепетом. Даже повзрослев, он любил слушать ее сказки и рассказы о прошлом, о войне, о любви… Ее истории Иво бережно хранил тут же в тетрадях, мысленно исписанных собственной рукой. А вот здесь в винтажном шкафу (который, конечно, был просто очень старым) итальянец оставил альбомы с фотографиями. Он один за другим доставал их и пролистывал, не пытаясь ощутить текстуру кожи обложки и красоту украшений, потому что сам их создал… Страница за страницей, картинка за картинкой, множество лиц, фигур, улыбок, воспоминаний, пока не нашел фотографии с Маттео.
По его лицу расползлась улыбка. Он больше не один! Судя по этим кадрам, разница в возрасте составляла не меньше пяти лет, но мальчики, вероятно, были близки.
На одной из карточек они с Тео были почти взрослыми. Вероятно, это период, когда Иво уже жил в Брайтонсе. Или немного раньше. Фото сделано на одном из праздников, на которые собиралась чуть ли не вся семья. Они заполоняли дом и все пристройки. В такие сборища Иво и Тео жили в одной комнате…
«О Боже…» - это было катастрофой.
Та самая гостевая существовала и во дворце памяти Иво, но после вероятного приезда в Мортон Бьянки и ее возможной гибели, итальянцу понадобился подвал, где он прятал свои чувства к ведьме. С большим трудом он освободил необходимое помещение, а проклятые альбом их отношений запер в гостевой, даже не подумав проверить, что там хранилось… Сейчас он стоял в коридоре и пялился на заколоченную дверь, в которую не мог зайти без подготовки, не опасаясь нарушить свою психическую стабильность. Поэтому воспоминаниям о Маттео пока придется остаться там…

Делука вынырнул в реальность, выйдя за калитку. Он старался никогда не выскакивать из внутренних помещений и даже из сада, чтобы не нарушать хрупкую конструкцию дворца.
Тео все еще стоял у могил. Иво плохо ощущал время, но догадывался, что прошло не меньше сорока минут или даже час.
Мужчина оттолкнулся от дерева и встал на ноги. По пути он отряхнул джинсы, которые уже все равно нужно стирать раза три, чтобы привести в порядок, затем остановился за плечом брата справа.
- Тео… - тихо позвал он и чуть было не передумал продолжать. – Можно тебя обнять?

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » ...и в прах уйдя, ничто не пропадает..., 27.03.2017