Новости ADS: 2017-ый год подходит к концу, и вместе с ним подошла к концу первая серия второго сезона, а значит пора поприветствовать новый виток событий. Обо всех новшествах вы можете узнать больше в сводке новостей. Возникшие вопросы можете задать в данной теме.

 
 
Если Вам все же удалось пробраться через болотистую местность и попасть в Мортон Мэш, а в простонародье - просто Топь, мы Вас не поздравляем. Вероятно, как и любой другой приезжий, Вы в шоке от унылости и упадка сего города, но ничего, и здесь люди живут. А со временем даже втягиваются! Особенно разнообразило здешнюю жизнь одно событие... А, впрочем, если у Вас есть почтовый ящик, вскоре сами все узнаете.

ADS: «Bloody Mail»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Sunday drake, 16.04.2017


Sunday drake, 16.04.2017

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

16 апреля 2017 г.
день

«Sunday drake»
___________________________________________
by Sidney Price & Barnaby Barnes

http://funkyimg.com/i/2wqTn.jpg
___________________________________________
краткое содержание

О сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух... например, что помешанный на чистоте и аккуратности дедуля не так прост и нуден, как казалось Сидни всю ее жизнь. Не мог он раньше, что ли, хотя бы намекнуть?
___________________________________________
Стим Стрит, дом 6.

Отредактировано Barnaby Barnes (2017-08-15 22:59:27)

+5

2

- Нет, все нормально. Угу… угу... ага… да… нет… да… да, мам… ага… нет… да… и я вас, - стандартный разговор подростка с родителями, наконец, подошел к концу. После пятого прощания, Сидни нажала на красную кнопку в скайпе и стянула с головы наушники. Затем закрыла ноутбук и отложила его в сторону. Мама регулярно забрасывала дочь фотографиями из разных частей Азии. Они с папой уже успели побывать в Японии, Тайланде, даже в Сингапур заехали (и за три дня потратили там сбережения на весь год, но это детали). Сразу же по факту доставки фотографий, миссис Прайс считала своим долгом позвонить дочурке и прокомментировать каждую. Сидни не то, чтобы не радовалась за них, но в глубине души (хотя, не очень-то и глубоко) считала это дикой несправедливостью. Она тоже могла бы вместе с ними (а лучше без них) разъезжать на дорогой тачке по широким, хорошо освещенным улицам ночного мегалописа, жить в ультрасовременных апартаментах на какому-нибудь восемьдесят восьмом этаже, познакомиться с какой-нибудь суперзвездой (действительно суперзвездой, а не Ричи Доусоном из каких-то там сосен). Но нет, вместо этого её сослали в какой-то затхлый городишко, где даже в элитном районе дома походили на жилище семейки Адамс 50 лет спустя после выхода фильма.
А как же высшее образование? Разве в этой отсталой школе могли дать хорошую подготовку для поступления в Йель или Гарвард? А как же её теннисная карьера? Разве можно было сохранять хорошую форму в этой дыре?
Хотя Честеру нравилось. Ротвейлер запрыгнул на кровать Сидни, прерывая её депрессивные мысли и завилял своим хвостом обрубком, намекая на то, что пора бы  погулять. Свежий воздух, удаленность от городской суеты, каждое утро проезжал мусорщик, за которым можно было гнаться. Он ведь так забавно орал. Это только в глазах Сидни  Честер самое добродушное и милейшее существо на Земле, а в глаза почтальонов, мусорщиков, да и вообще всех людей, Честер был опасным зверем, которого бы стоило держать в наморднике и на цепи. Огромный, неповоротливый, в порыве радости он был особенно небезопасен для всех антикварных штуковин в доме Барнаби.
- Перестань, еще рано, - отодвигая от себя слюнявую морду, сообщила Сидни, - не видишь? Я еще уроки не сделала.
Перед девушкой были разложены учебники и тетради. Она уже часа три перекладывала их местами, не зная за что взяться – за математику или английский, или вовсе попытать свои силы в химии? Завтра тест по истории, а даты в голове совсем перемешались. От цифр уже трещала голова. Да еще и мама со своим звонком. Неплохо было бы расслабиться. Сидни спихнула Честера на пол, и слезла следом за ним. Под кроватью, в самом дальнем углу, возле тумбочки у девушки был тайник. Используя подсветку от телефона в качестве фонарика, Прайс полезла за своими сокровищами. Через минуту из-под кровати торчали только ноги, да и то ниже колен. Честер скептически наблюдал за всем этим, сам он лезть не решился. А когда хозяйка не вылезала слишком долго, он возбужденно запружинил на передних лапах, сдавленно то ли гавкая, то ли хрюкая от волнения.
Брюнетка наконец вылезла с пачкой сигарет. Она вытащила одну и вместе с зажигалкой закрылась в ванной (у неё была своя собственная ванная, прилегающая к комнате, и на том спасибо). Подоткнула под дверь полотенце, включила воду и закурила. Блаженство.
Честер явно такой подставы не ожидал и заскреб лапой дверь, даже пару раз возмущенно гавкнул в полную силу.
- Ладно, ладно, иди уже! – не выдержала Сидни, открывая дверь ванной, а затем и своей комнаты. Гавкающий в её комнате пес это риск привлечь сюда деда. Придет, начнет еще ворчать. Единственно, о чем Сидни не подумала, так это о том, что все её прикрытия с полотенцем под дверью и водой насмарку. Наверняка на первом этаже через окно уже потянуло сигаретным дымом. Но вроде бы, деда не было дома. А если Честер будет бегать по заднему двору, наверняка, отвлечет его, когда тот вернется. В любом случае, выпустив пса на волю, Сид снова закрылась в ванной.

Отредактировано Sidney Price (2017-08-26 20:35:59)

+1

3

Хотя за 17 лет жизни Барнаби Барнс уже привык к Мортон Мэшу и перестал относиться к тому подавляющему большинству людей, которые жалуются на все, чем только славится город, но вымораживать это болото его меньше не стало. В Мэше невозможно было получить хорошее образование или найти достойную работу, но в 79 лет это тебя уже практически не беспокоит. А вот с тем, что здесь нельзя найти продукты, необходимые для приготовления блюд сложнее, чем на скорую руку, обойди ты его хоть вдоль и поперек, Барнсу приходилось сталкиваться каждую неделю. Барнаби, десятилетиями крутившийся в кругах крупных предпринимателей, аристократов и мафиози и таким образом волей-неволей приобщавшийся к высокой кухне, отказывать себе в ней на пенсии упорно не желал. К тому же, готовка была отличным хобби и занимала изрядную часть его свободного времени, которого даже несмотря на это оставалось еще немало. Поэтому старые традиции в своем доме он поддерживал, а поскольку на дворе было воскресенье, которое он еще в первый год обитания в Мэше  провозгласил днем запекания селезня, то все утро Барнаби проводил за добычей ингредиентов для блюда дня.
Утки в Луизиане водились, и договориться с местными охотниками об улове не составляло особого труда. Основные трудности начинались во время столкновения с ассортиментом местных магазинов. Найти не удавалось то клюкву, то листья салата, то веточки мяты. С последним Барнаби в результате стал бороться вовсе радикально и в условиях луизианской жары пытаться выращивать мяту в домашних условиях. Пытаться – потому что поди попробуй выращивать ее в условиях 30-тиградусной жары, которая не спадает семь месяцев в году. Мортон Мэш с завидным упорством строил козни, казалось бы, во всех начинаниях своих жителей, но мистер Барнс не был бы мистером Барнсом, если бы не добивался своего, пусть даже для этого порой приходилось ездить за продуктами в соседний Винтон.
По своему возвращению еще на подходе к дому до его чуткого слуха, которому не был помехой даже возраст, донесся собачий лай, что заставило его досадливо сморщить нос. Когда Барнаби любезно согласился присмотреть за внучкой во время длительной командировки ее родителей, то он не подписывался на то, что вместе с мало управляемым подростком получит слюнявую псину в придачу. Собака у него дома была все равно что слон в посудной лавке, а перспектива жить в разгромленном доме его совершенно не привлекала, о чем он Сид и сказал в первый же день. Да вот только, несмотря на предупреждение выкинуть пса из дома без какого-либо зазрения совести при малейшей его провинности, следила за своим любимцем девчонка не очень-то, поэтому периодически Барнаби замечал то погрызенную ножку стула, то поцарапанные обои. И хотя он пока не спешил приводить свои угрозы в действие, дабы не провоцировать внучку на открытый конфликт, никогда не упускал возможности сделать ей выговор.
Стоило ему открыть входную дверь, как пес оказался тут как тут, чтобы в своей отвратительной манере выразить хозяину дома свою любовь, которая не находила взаимности. Оттолкнув зверюгу с дороги, Барнаби оставил сумки с продуктами ждать разгрузки, да и отправился сразу прямиком во внучкину комнату, чтобы она, ради всего святого, сделала что-нибудь со своим псом, пока они будут заниматься готовкой. Да, и заодно напомнить, чтобы она помогла с этой самой готовкой. Сама Сидни к этому не рвалась, поэтому дед даже не настаивал на том, чтобы она помогала ему с покупками, но на кухне уж пусть будет добра составить компанию – тем более, они в одном доме живут, можно иногда и проводить время вместе, и это далеко не худший для того предлог. Конечно, Сидни считала его скучным английским хмырем, а он ее несносным подростком, но раз уж он обещал ее родителям присмотреть за ней, то надо же иногда интересоваться, как у нее идут дела.
Нюх Барнаби уловил из комнаты внучки кое-какие нотки, которые не укрывались от его внимания и раньше, но никогда не удавалось застать юную бунтарку с поличным. Так-так, что тут у нас? Не то чтобы мистера Барнса самого редко было встретить с длинной курительной трубкой, но насчет пагубных пристрастий родителями девочки были даны четкие указания держать ее в узде. Барнаби прекрасно понимал тщетность этих стараний, ведь подросткам что запрещай, что не запрещай – в первом случае, пожалуй, они будут противиться даже с большим рвением, чем если на их образ жизни попросту не обращать внимания. Что же, он и старался прикидываться дурачком, когда Сидни хватало ума курить в его отсутствие. Но когда она проделывала то же самое прямо перед его носом…
– Сидни! – громко и настойчиво постучал он в дверь внучкиной комнаты. – Ну-ка, будь добра, выйди сюда. Что я говорил тебе насчет собаки? – пес, легок на помине, клацал когтями об пол поблизости и громко дышал с высунутым языком.

+2

4

Сидни поперхнулась дымом, когда услышала голос деда за дверью. По её расчетам он должен был отсутствовать ещё часа полтора, как минимум. Барнаби был тем ещё ценителем. Ради какой-нибудь пряной травы мог объездить два, а то и три, соседних города. А ведь нужна была всего щепотка. Для вкуса ли, аромата ли? Сидни точно не могла сказать, потому что считала, что и без тимьяна можно было прекрасно обойтись. Но для деда это было святое. Даже один листочек мог кардинально изменить вкус всего блюда! Ладно ещё вкус. А если речь заходила просто об украшении? Подача это немаловажная часть блюда! Это же высокая кухня, Сидни, чего тут непонятного? И правда. Чего тут непонятного? Просто старик совсем умом тронулся на почве кулинарии. Иногда Сид думала, а не предложить ли ему подать заявку на участие в каком-нибудь кулинарном шоу? Точно не к Гордону Рамзи. Ещё не выдержит хрупкое старческое сердце (Сидни ведь не знала, что волноваться, скорее всего, придётся за Гордона). А вот какое-нибудь австралийское или российское шоу отлично бы подошло. Сплавить бы его куда подальше.
Прайс постучала себя по груди, все еще откашливаясь. Потушила сигарету в раковине, а затем спустила её в унитаз. Зажигалку спрятала под ванный коврик. Затем открыла кран, набрала в рот воды и пополоскала рот и горло. Взглянула на себя в зеркало, немного поразмыслила, а потом выдавила себе на язык немного зубной пасты. Старательно размазала мятную субстанцию по языку и щекам, снова сполоснула рот и решила, что этого вполне будет достаточно.
Спасибо, господи, что Барнаби Барнс, как ни крути, все-таки самый настоящий английский джентльмен и не в его принципах врываться в чужую комнату без разрешения.
- Чего там, дедушка? Я вообще-то занята! – отозвалась Сидни. Она снова взглянула на себя в зеркало. И правда, чем это она могла быть занята? Может намочить волосы и сказать, что мыла голову? Не вариант, она только уложилась. Ладно, была ни была.
Прайс отворила дверь ванной, а затем и дверь своей комнаты. Лицо она сделала самое что ни на есть устрашающее – лицо злобного, проблемного подростка in a constant “not impressed with your bullshit” state. Она исподлобья посмотрела сначала на Барнаби, потом перевела взгляд на Честера. Ротвейлер вилял хвостом, а его открытая слюнявая пасть напоминала улыбку. Сидни осуждающе прищурилась. Ты должен был его отвлекать, подумала она.
- Мм, дай-ка подумать. Что он хороший мальчик? Самый красивый песик? А, нет, погоди, это не ты говорил, - Сидни постучала указательным пальцем по губам, всматриваясь в потолок, будто бы там были ответы на все вопросы. Потом она с наигранным сожалением вернулась взглядом к сэру Барнсу и качнула головой, - нет, ничего не припоминаю.
Захотелось тут же захлопнуть дверь перед лицом старика, но это не слишком вежливо, да и зачем лишний раз провоцировать его на конфликт, кто ты вроде только что нашкодила и висела на волоске? Кстати, вот о чем Сидни не подумала. Она вообще не отличалась особым умом и расчетливостью. Можно было и одежду тогда зубной пастой помазать, ну, или как нормальные люди, переодеть футболку, по-быстрому. В конце концов, она же все еще была в своей комнате.
- Как поездка? Успешно? – поинтересовалась она с показным участием.

+1

5

Из ванной по ту сторону двери донесся кашель.
– Сидни, ты нездорова? – громко – так, чтобы внучке было слышно – поинтересовался Барнаби, сухим тоном, в котором вроде бы проскальзывало беспокойство, но не без тени иронии. – Ты простудилась, внученька? – послышался звук слива унитаза. – Все в порядке с пищеварением?
Время шло, но внучка явить свой светлый лик мистеру Барнсу так и не желала, и ему это начинало надоедать. Чем она могла быть занята? Он-то прекрасно знал, чем, но стоило прикинуться дурачком, чтобы убедительно сыграть. Во сколько же она проснулась? Он еще дважды постучался в дверь прежде чем она, наконец, открылась. Выражение лица юной мисс Прайс в красках докладывало, как она рада видеть своего родственника, в чем не было ничего удивительного, учитывая, как бессовестно он ее отвлек от ее возмутительного занятия, да и вообще с какой частотой она выражала ему радость своего нахождения с ним под одной крышей. И каким манерам учила Сидни блудная дочь Барнаби со своим муженьком? Учили ли вообще?
– Милая, у тебя зубная паста осталась на лице, – снисходительно заметил мистер Барнс, прежде чем начать отвечать на ее ерничества по поводу пса. – А насчет собаки я тебе говорил, чтобы ты следила за ним получше, чтобы он ничего не разбил и не поцарапал. Ну-ка, ты только приглядись! Видишь царапины на полу? Вот, здесь и здесь, – царапины были едва заметны, но все же заметны, а уж наметанному глазу старого дворецкого, не любящего большинство домашних животных, тем более. – Давно ты подрезала когти своему псу? Замена этого покрытия будет стоить, как твоя поездка в Доминикану на следующие каникулы, юная леди, – указал ей на это Барнаби, статно опершись на трость.
Родители девчонки еще окончательно не решили этот вопрос, но рассматривали варианты совместного препровождения семьи, это точно. Они, конечно, не слишком ответственны в воспитании своего единственного ребенка, раз уж легкомысленно сдали ее на попечение дедушки, а сами укатили на другой континент, но от кого бы они этого нахватались? Сам-то он тоже всю жизнь был папочкой, живущим где-то там, но в свое оправдание мог сказать, что дражайшая Мэри сама не захотела его постоянного присутствия вблизи дочери. Ну, зато сейчас он, очевидно, расплачивается за свои предыдущие грехи.
Но речь шла не о нем, а о мистере и миссис Прайс, которые хоть и оставили дочь тухнуть в болотах Луизианы, но иногда были не против проводить с ней время – желательно где-нибудь подальше от Мэша – а Барнаби и сам бы рад время от времени отдохнуть от перенаселения (то есть, количества человек большего, чем он сам) в собственном доме.
– Вполне успешно, – удовлетворенно подтвердил он. – Ты знаешь, что это значит, не правда ли? – как-никак, жили они вместе уже... сколько? Восемь месяцев? Значит, уже больше тридцати воскресений за редким исключением прошло у них в одинаковом ключе. – Ты готова? – он кивнул в сторону лестницы, приглашая спуститься вниз.

+1

6

Глаза Сидни на секунду с ужасом распахнулись. Ну все, попалась. Она спешно потерла подбородок и возле уголка губ. Как можно было умудриться не заметить пасту на лице? Особенно, если учесть, как много Прайс смотрела на себя в зеркало? Если подсчитать, то из восемнадцати часов в день, которые она бодрствовала,  как минимум часа три, она таращилась на себя в зеркало. То примеряла свои шмотки, купленные еще в Майами (в Мортоне и его окрестностях особо не разгуляешься, карманных расходов, которые выделял дед едва хватало на нормальные магазины в интернете и доставку), то расчесывала свои длинные, гладкие как шелк волосы, то красилась, то смывала косметику, а потом опять красилась, то просто рассматривала себя, радовалась и расстраивалась своим формам.
Благо, после комментария про зубную пасту Барнаби не стал ломиться через порог в поисках сигарет. Сидни, конечно же, решила, что этот старик ни о чем не догадался и что она мастер прикрытия. А вот сказать что-нибудь колкое на этот самый комментарий брюнетка так и не успела, потому что дальше сэр Барнс пустился в нудные рассуждения относительно Честера. Ротвейлер даже перестал вилять хвостом, и виновато опустил уши.
Прайс тяжело вздохнула, скрестила руки на груди и оперлась о дверной косяк. Нотации обещали быть долгими, и ей уже хотелось зевнуть.
- Ой, да прекрати, дед, это всегда здесь было, - отмахиваясь, возразила Сид, - и вот не надо свой ремонт планировать за счет моего отпуска! Твоя халупа нуждалась в нем задолго до того, как предки меня сюда сплавили.
Как и любой подросток, Сидни отказывалась брать на себя какую-либо ответственность, и была убеждена в том, что весь мир против неё, что все вокруг делается исключительно ради того, чтобы насолить ей. В голове Прайс уже поставила галочку, чтобы в следующий раз, когда мама с папой позвонят ей в Скайпе обязательно устроить им истерику на тему того, как плохо с ней обращается престарелый родственник и что она больше не в состоянии выносить его общество. И вообще Мортон Мэш.
Уже через пару секунд Сид с горечью осознала, что сегодня было воскресенье. И зачем она только спросила о поездке Барнаби за продуктами? С самого её приезда он зачем-то ввел дурацкую традицию готовить вместе по воскресеньям. В его понимании это должно было их сблизить, приобщить Сидни хоть к какой-то работе по дому, да и вообще… готовка расслабляла и поднимала настроение. Как же. А еще превращалась её маникюр в тихий ужас. Особенно Сидни ненавидела апельсины и мандарины. Все пальцы потом были оранжевые, и сколько раз потом не мой руки, все равно все оставалось под ногтями.
- Ммм, знаешь, дедушка, у меня вообще-то много домашнего задания на завтра… я тут занималась, - попытка не пытка. Прайс не простила бы себе, если бы не попыталась слиться с этого совместного мероприятия. Правда, дед оставался непреклонен, и вот брюнетка уже спускалась по лестнице на кухню.
- Окей, что готовим? Пасту? – с надеждой поинтересовалась она.

+1

7

– Моя халупа подверглась капитальному ремонту, когда я сюда приехал, а два года назад был косметический, и ты это знаешь, – указал мистер Барнс паясничающей внучке на ее ошибки, уязвленный таким отношением.
«Задолго до того, как предки ее сплавили», ишь! Она как будто не знает, сколько Барнаби зарабатывал до того, как уйти на пенсию, и что он вполне в состоянии поддерживать свой дом в идеальном порядке – а что еще ему остается делать, он же живет в Мэше?
Остается тратить время на готовку, уборку и ремонт. И хотя за уборку на самом-то деле отвечает домработница, Барнаби все равно обожал ради красного словца внести этот пункт в список своих заслуг за день. Приготовление же сложных блюд в этом городе он не доверял вообще никому – даже Сидни давал все в лучшем случае чистить и нарезать, да и то только под собственным бдительным контролем.
– Занималась, неужели? Ах, прости, что отвлек, милая! – всплеснул он руками, подгоняя внучку тем, что спускался сразу после нее. – Ну-ка, утоли стариковское любопытство: это была органическая химия или биология? Что-то не припомню, чтобы в мое время в школе изучали воздействие никотина на человеческий организм, совсем отстал от жизни, – вывалил мистер Барнс на нее свои козыри.
Попридуривался, дал внучке на время расслабиться и хватит. Не думала же она, что ее пагубные слабости сойдут ей с рук? Пусть знает, в кого она, как наверняка считает, такая самая умная. Да только умишка ее Барнаби что-то редко наблюдал, и уж точно не сейчас.
– Пасту? Конечно, отчего бы и нет, – охотно согласился старик, продолжая дразнить девчонку. – Ты все ингредиенты для соуса закупила? – участливо поинтересовался он, присев на обитый стул с высокой спинкой и закинул ногу на ногу.
Конечно же, нет. По представлениям мистера Барнса, Сидни проснулась в лучшем случае час назад, а переодеть пижаму успела и вовсе накануне его возвращения – перед тем, как выкурить пресловутую сигарету. Внучка ненавидела заведенные в доме традиции, но, как уже упоминалось ранее, ума у нее все равно не хватало, чтобы как-то исправить положение дел и попробовать предложить прийти к какому-либо компромиссу – вот и качала права, показывая себя капризным ребенком, но никак не взрослым, уже совершеннолетним человеком.
– Что-то я не слышу. Значит, ответ – нет? – любезно уточнил у нее дед. – Ну раз нет, то готовить мы будет селезня, для которого уже все есть, и не давеча как сегодня утром охотники выпотрошили для нас красавца, который лежит в раковине, – выпрямившись на стуле, гордо провозгласил мистер Барнс. – К тому же, паста была позавчера, – между делом заметил он. – Неужели ты не хочешь разнообразить рацион?
Внучка желала ничего не делать и избавиться от назойливого общества деда, который был глубоко убежден, что он ей, как-никак, близкий родственник, а не арендодатель ‒ хотя ее родители и не забывали регулярно присылать деньги на содержание своего ребенка, ‒ а значит, неплохо было бы интересоваться жизнью друг друга и проводить время вместе. Лень он поощрять не собирался, вот и приходилось прибегать к крайним мерам воспитания. И потом, пусть даже не пытается отрицать, что приготовленное блюдо ей нравится.
– Ну что же. Как дела в школе, милая? Успешно справляешься с проектом по химии? – от заданной темы мистер Барнс отступать не собирался, раз уж повезло поймать нарушительницу с поличным. – Да-а-а, в разведку тебя точно не возьмут. Мы тут пока разговариваем, а ты делом заниматься не забывай, юная леди. Руки помыла? Теперь нужно отделить цедру апельсина и растереть чеснок с перцем. Хотя зачем я тебе это все напоминаю, ты же за все это время должна была уже выучить все наизусть.

Отредактировано Barnaby Barnes (2017-12-18 13:32:29)

+1

8

Сидни прикусила язык. Вот дед. Все-то он просек. Девушка знала, что в такие моменты главное молчать и делать провинившееся выражение. Вступать в словесную перепалку с этим старым перечником – дело гиблое. Сидни могла спорить сколько угодно со своими сверстниками, с директором школы и его заместителем, с родителями, но только не с Барнаби. С ним был определенный предел. Во-первых, и словарный запас у него был больше. Во-вторых, он в своем старческом маразме мог придумать неограниченное количество аргументов против Сидни. В-третьих, для старика он был поразительно вынослив (или зануден, так ведь называется эта супер-сила, которая у многих появляется только в старости?), поэтому споры с дедушкой быстро утомляли молодую особу. Зато достаточно быстро она пришла к выводу, что если дать Барнсу выговорится, то освободиться от его компании можно куда быстрее.
Сид так и поступила. Смотрела в пол, ковыряла ножкой, молчала. А так хотелось что-нибудь ответить. И про пасту, и про химию. О нет, только не селезень. Брюнетка закатила глаза, ссутулилась и издала негромкий вой раненого бизона.
- Нафига нам готовить селезня? Он же жирный! И я не собираюсь прикасаться к дохлой утке! – капризничала она, но все-таки подталкиваемая Барнаби, спускалась вниз по лестнице. И вот почему так? Все её друзья сейчас, наверняка, живут полной жизнью. Тусуются где-нибудь, выпивают, курят, слушают отличную музыку. Все девчонки мутят с крутыми парнями. А она здесь… в доме, которому сто лет, где все такое же антикварное, как и сам владелец, на каторге у плиты и раковины. А потом придется есть утятину. Вот это мерзость. Все в бока ляжет. И как ей потом с такими боками соблазнять физрука? Конечно, не сказать, что паста была лучшей заменой, но с ней хотя бы не нужно было париться.
На кухне Сидни не спешила приступать к делу. Она распласталась на высоком стуле за кухонным островком и принялась наблюдать за действиями деда. Если повезет, он может вдаться в какую-нибудь длинную, нудную историю о войне или о тяжелых реформах какого-нибудь лохматого года, которые ему довелось пережить. Она в это время поиграет в Candy Crush на телефоне. Может, даже успеет пройти сто двадцать третий уровень, который не может пройти вот уже полторы недели. Но… не повезло.
- Послушай, дедушка, может как-нибудь без цедры обойдемся? Я только вчера ногти накрасила. А после вот этого, - она презрительно махнула рукой в сторону апельсина, - у меня все пальцы будут оранжевые, да еще и пахнуть будут цитрусом. А на чеснок у меня аллергия. Я от него плачу, - продолжала противиться внучка. Но сопротивление было бесполезно. В конце концов, она брезгливо взяла апельсин и повертев его в воздухе, принялась натирать на терке, - ну? Расскажи хоть что-нибудь… ты же это умеешь, - после небольшой паузы, попросила она. Раз он сам не пускается в нудную историю, надо попросить самой.

+1


Вы здесь » ADS: «Bloody Mail» » TV series_ » Sunday drake, 16.04.2017